Фред Саберхаген
Трон Берсеркера

Берсеркер – 7

«Трон Берсеркера, Berserker Throne, by Fred Saberhagen, 1985»: 

Аннотация 

Убийство Принцессы Восьми Миров, неожиданно ставит изгнанного Принца Харивармана в опасное положение. Его отчаянное желание убежать от подосланных убийц, влияет на его рассудительность. Найдя обездвиженный Берсеркер, он думает что взломал коды управления этой самовоспроизводящейся механической расы, которая подчинена лишь одному приказу: Убивать все живое.

ТРОН БЕРСЕРКЕРА 

Фред Сейберхэген 
Берсеркер #7 

Глава 1  

Уже много лет небо над симпатичной и зеленой планетой Салютай не таило угроз. И сегодня небеса дневной стороны были безоблачны, а лик планеты в полдень сверкал тысячами красок цветущего лета в зените. В этот день на Салютае отмечали Праздник Жизни — самое крупное из ежегодных торжеств. Ровно в полдень по городским улочкам, усыпанным свежими цветами, проходило народное шествие. Этот очень маленький городишко перерезало множество каналов, их было так же трудно пересчитать, как и улицы. Сегодня каналы Салютая, как и мостовые, были украшены массой сочных и ярких цветов.
Улицы, набережные каналов и городские здания звенели под полуденным солнцем, эхом откликаясь на многочисленные музыкальные звуки и песни, исполняемые одновременно. Между домами, улицами и каналами были протянуты гирлянды из живых цветов и растений, вычурно украшенных.
В центре медленно продвигающейся церемониальной процессии полз широкий, приземистый автомобиль с прозрачной полусферической кабиной, внутри которой восседала Императрица Восьми Миров. Эскорт, окружавший экипаж, был немногочисленен. Он двигался нарочито неторопливо, что позволяло любому из городских зевак поглазеть на Императрицу и сопровождающую ее свиту вблизи. А многие и в городе, и на планете вообще лишь об этом и мечтали. Восторженная толпа салютайцев состояла исключительно из гуманоидов земного происхождения, на нескольких языках выкрикивающих имя своей Императрицы.
Когда автомобиль с прозрачным салоном проползал мимо них, отдельные личности размахивали петициями, время от времени поднимая транспаранты и знамена в знак защиты той или иной благородной цели.
Салютайское солнце было еще в зените, когда главный автомобиль с эскортом марширующих демонстрантов и прочими экипажами выплыл из квартала узеньких улочек старого города, чтобы сразу же оказаться на фоне сельского пейзажа, где перемежались на высоком агротехническом уровне обработанные поля с нетронутой целиной.
Здесь, на обширном, напоминающем парк, пространстве Парад поджидало еще большее скопище осчастливленных подданных.
Собравшихся здесь составляли в основном правительственные рабочие да ряженные, специально нанятые, и доставленные по подземке из ближайшей столицы. Однако, большинство из них все‑таки пришло сюда по зову сердца, чтобы приветствовать символ Монархии, еще достаточно популярной у Салютайцев.
Но именно в этой многочисленной толпе и было задумано нечто, разнящееся с проявлениями верноподданнических настроений.
В глаза бросалось отсутствие кинокамер, корреспондентов с микрофонами, ощущался молчаливый протест. Как только недовольных митингующих становилось больше, словно из‑под земли вырастали люди в форме службы безопасности, старающиеся тут же рассеять кучки вольнодумцев, избегая насилия и шума. Раненых не было. Салютайцам была свойственна традиционная вежливость и этикет, и в подавляющем большинстве своем они были непривычны к организованной жестокости, по крайней мере, в отношении к своим согражданам и близким.
Но вот, все еще окруженная цветами, под гул, в основном, радостных голосов, процессия замерла на берегу широкого открытого канала. Среди внезапно возросшего присутствия сил безопасности, в полной экипировке, Императрица, высокая и все еще стройная, несмотря на преклонный возраст, вышла из приземистого автомобиля в окружении церемонных придворных и спустилась на несколько ступенек к причалу. Там она ступила на борт богато украшенной увеселительной барки, что ожидала ее, нежно покачиваясь среди журчащих потоков цветов. Внезапно она остановилась и оглянулась на берег, задержав взгляд на школьниках, собирающихся вручить ей особый букет.
Для молодого человека, наблюдавшего с вершины невысокого холма в сотне метров оттуда, вся эта сцена представляла вполне достойное зрелище.
Молодого человека звали Чен Шизуока. Его почти что ангельский лик, обрамленный темными кудрями, был беззащитен и взволнован. Во всяком случае, в гораздо большей степени, чем лица, его окружавшие.
Он обратился к своей спутнице:
— Ты только послушай, они все еще любят ее!
Эти двое, Чен и стоящая рядом женщина, прождали здесь уже несколько часов в окружении совершенно незнакомых людей, так же предусмотрительно выбравших холм, чтобы получше разглядеть Императрицу и Парад.
В течение нескольких последних минут Чен и его спутница, которую звали Хана Кальдерой, пристально наблюдали восторженный официоз приближающегося шествия. Чен, как и многие из подданных Ее Высочества, любил Императрицу и ему, конечно же, хотелось сейчас подойти поближе, чтобы прокричать несколько личных поздравлений от чистого сердца и даже, может быть, встретиться с ней взглядом. Но сегодня он обязан был исполнить свой долг, и все личное исключалось.
Хана Кальдерой была уже не так молода, как Чен, и выглядела спокойнее, увереннее и несколько эффектнее.
Рукой она откинула назад свои прямые черные волосы, открыв темные восточные глаза, которые на мгновение сузились:
— Думаю, — осторожно произнесла она, слегка подтрунивая над юношей, — большинство людей сегодня, действительно, просто рады Празднику Жизни...
Инстинктивно Чен бросил взгляд на чистое мирное небо, откуда в любой момент, а в этом году особенно, мог вновь прийти Ужас.
— Предполагаю, — небрежно бросил он спутнице, как обычно стараясь ей не перечить, — что верноподданнические настроения вновь усилились в этом году. Особенно, учитывая последние новости...
Хана Кальдерой кивнула, и ее точеный классический профиль дрогнул, однако, взгляд, как и прежде, был прикован к Императорской барке. Наконец, был вручен особый букет, и судно готовилось принять Императрицу для продолжения Парада — теперь уже на воде...
И тогда женщина, словно в трансе, проговорила:
— Кажется они... — и затем, все еще не отрывая взгляд от барки, коснулась рукой плеча Чена и решительным голосом спросила:
— Ты готов?
Правая рука Чена уже давно была наготове во внутреннем кармане и изо всех сил сжимала маленький пластмассовый предмет. Чеку казалось, что пальцы его сомкнуты уже целую вечность.
— Готов!
— Тогда давай. Ну!
Слова были приказом — решительным, резким, хотя голос Ханы был слишком тих, чтобы его смогли расслышать стоящие рядом, тем более на фоне рокота бушующей толпы.
В сотне метрах внизу барка уже отчаливала. Чен Шизуока извлек из кармана крохотное пластмассовое устройство и нажал кнопку. Сигнал неуловимее электронного призрака был послан. В плотной толпе внизу послышались крики...
— Не бойтесь, — хотел успокоить их Чен, так как знал, насколько безвредны большие надувные штуковины, выныривающие из вод канала неподалеку от барки.
Огромные, бесформенные глыбы, скользкие, словно гигантские серые гиппопотамы древней Земли, они уже почти полностью закрыли расписное судно.
Устройства, самонадувающиеся по сигналу Чена, были прикованы ко дну канала, поэтому будет непросто быстро убрать их с пути. Бегемотоподобные макеты предназначались в качестве наглядных пособий по различным моделям берсеркеров, являясь при этом не более чем забавными карикатурами. Чен сам настоял на том, чтобы самый впечатлительный ребенок в толпе ни на миг не принял бы их за кошмарную реальность. Этой наглядной демонстрацией заговорщики надеялись заставить народ задуматься, но не задрожать от страха.
Изнурительная работа была проделана для создания надувных макетов, а сколько сил и нервов стоило установить их на дне канала... О, нет.., теперь не хотелось бы Чену вновь пройти через все это. Однако и отказаться никогда бы не смог.., даже напротив. Ведь он был уверен, что именно это поможет вернуть власть Принцу, а тех, кто сегодня прислуживает Императрице, отправят вместо него в ссылку.
Странные объекты все еще продолжали выныривать.
Мокрые, скользкие, темные, во всей жестокости своих карикатурных очертаний, которые ни с чем не спутать. Один за другим они взрывали водную гладь, разбрасывая в разные стороны затонувшие цветы. Толпа на набережной была в смятении.
— Сработало, — радостно прошептал Чен стоящей рядом, не поворачивая головы, — дело будет сделано...
Вдруг оттуда, снизу, донеслись резкие звенящие хлопки, послышались испуганные крики. В толпе началась паника. Любители пострелять, из числа людей службы безопасности, при первой возможности открыли серьезную пальбу, разрывая в клочья совсем безобидный надувной пластик.
Словно заметив ребенка, играющего с опасным оружием, Чен с тревогой подумал о том, как были оскорблены лучшие чувства народа, поверившего, что на этом празднике общения Императрицы с простым народом, охранники обеспечат порядок и спокойствие.
"Однако, вот какими оказались предполагаемые защитники, — палят из боевых пистолетов, угрожая невинным жизням”, — подумалось Чену. И не похоже, чтобы они всерьез поверили в то, что столкнулись с заговором против ее Высочества. Ведь никто не собирается этого делать — по крайней мере, не на этой планете, в родном для Императрице, Салютайском мире.
Видимо по чьему‑то приказу выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Но рев и паника в толпе достигли тревожного уровня.
Глядя вниз, Чен увидел, что некоторые из плававших на воде неуклюжих штуковин уже уничтожены, но уцелевшие все еще затрудняли продвижение барки вперед.
Всего на позицию было выведено двенадцать надувных макетов... Чен еще помнил холодную скользкость донного ила под ногами, вкус замутненной им воды, волнение и страх каждый раз, когда подавался сигнал тревоги, и он вместе с остальными считал, что их уже накрыли...
Некоторые из лозунгов, что несли на себе серые глыбы, еще не разлетелись в бесчисленные клочья, и один из них гласил: “Враг не уничтожен”, другой — “Вспомните о Принце Харивармане”.
— Пойдем, — неожиданно повернувшись, прошептала на ухо Чену Хана Кальдерок.
Он лишь кивнул, и они разошлись в разные стороны, одарив друг друга на прощанье торжествующими взглядами.
«Ах, если б только не стрельба и не паника, вдруг кто‑то действительно пострадал?..»
Чен, конечно же, надеялся, что нет, — ведь все шло так гладко, в соответствии с тщательно проработанным планом. Люди не могли не заметить их послания. Одобряя или осуждая, они вынуждены будут задуматься. И, быть может, со временем согласятся с этим, потому что за нами — правда.
Чен старался не смотреть по сторонам. Неторопливо он шел по давно запланированной для себя тропе, спускаясь со склона, удаляясь от канала и царившей там суматохи.
Он не искал Хану, потому что знал — она уходит в противоположную сторону. Он встретит ее в городе позже.
Кажется, никто особенно не обратил внимания на то, как внезапно он ушел. На ходу Чен выбросил устройство дистанционного управления в стоящий на пути мусорный бак. Он был абсолютно уверен, что их отход будет так же успешен, как и все предыдущие этапы разработанной операции.
Уже здесь, далеко от канала, не видя содеянного им, Чен отчетливо услышал в реве толпы то, что давно хотел услышать. На лучшее он и не надеялся. С той стороны долетело эхо звонких хлопков. Похоже, еще несколько надувных игрушек расстреляли.
И опять толпа заревела. Имитации берсеркеров уничтожают, но никто из тысяч присутствовавших здесь сегодня не сможет проигнорировать то, что на них начертано.
Не замедляя шага, Чен прислушался к шуму толпы за спиной. Постепенно отдаляясь, шум стихал, но в нем было больше страха и ярости, чем представлялось ему прежде.
«Это, вероятно, реакция толпы на действия людей службы безопасности, — подумал Чен. — “И кто бы мог осудить сейчас за это толпу?»
Пройдя метров пятьдесят по склону мимо людей, желающих благоразумно или инстинктивно ретироваться, Чен вышел к открыто припаркованному мотоциклу.
Он завелся с ходу, и уже через несколько мгновений со скоростью уносил Чена прочь от этих мест.
Ему пришлось проехать до километра по сети аккуратных троп, причудливо изрезавших сельский ландшафт, прежде чем он достиг станции метро, вход в которую был замаскирован поросшей цветами земляной насыпью.
Здесь он бросил мотоцикл, будучи уверен в том, что кто‑нибудь из его сообщников заберет эту улику, которая могла бы дать шанс преследователям.
Оказавшись в метро Чен почти сразу же сел в скоростной поезд, доставивший его через пару минут к столичному радиалу. Поднявшись на эскалаторе в обычной людской толкучке на одной из центральных станций метро, затем растворившись в уличной толпе, Чен почувствовал себя опустошенным. Было и чувство разочарования из‑за того, что все так легко получилось. Казалось нечестной игрой то, что у охраны не было ни малейшего шанса остановить демонстрацию, или поймать его и Хану. Теперь, когда все уже позади, наступил эмоциональный спад.
Конечно же, большинство членов группы протеста постоянно внушали ему, что акция, без сомнения, увенчается успехом. И Хана искренне в это верила и была предана делу так же как и он.
По плану он теперь должен пойти домой, то есть, в одноместную комнату в студенческом общежитии, и там ждать дальнейшего развития событий.
Чен замешкался посмотрев на уличном телеэкране трансляцию программы новостей. Там явно скрывали правду, так как ничего не было сказано об инциденте, прервавшем шествие Императрицы.
Он зашел в любимый книжный магазин, поторчал там чуть больше обычного, затем торопливо пошел прочь.
Если ему на сегодняшний день вдруг понадобиться алиби, ответ у него был заготовлен:
— Да, он, действительно, там был, смотрел парад. Затем поднялся весь этот шум, начались беспорядки, он слышал самые настоящие выстрелы, поэтому нет ничего удивительного в том, что он решил вовремя уйти.
Дальше Чен увидел еще один уличный телеэкран, задержался у высившейся голографической сцены, дабы лишний раз убедиться, что в сводке последних новостей не было и намека на случившийся конфуз. Теперь‑то он был абсолютно уверен, что информация скрывается преднамеренно.
На Салютае прежде о такой суровой государственной цензуре слыхом не слыхивали, но даже в эти, не лучшие для демократии времена, это явилось полной неожиданностью.
Чену стало не по себе. Когда он, наконец, достиг улицы, на которой стоял дом, где он жил, общая подавленность заставила его осторожно оглянуться вокруг. Внутри словно что‑то оборвалось и неудивительно: люди из службы безопасности были уже здесь и вели патрульное наблюдение на машинах. По крайней мере, два или три автомобиля точно принадлежали им. Чен научился распознавать тип немаркированного автомобиля, который они предпочитали. Эти люди предпочитали не вызывать подозрений, тем не менее их присутствие было очевидно.
Значит, все‑таки что‑то не сработало. Чен был почти уверен, что здесь они поджидают его. Внутри все опустилось, и по телу пробежал леденящий холодок. Чена мутило.
Он свернул в переулок и замешкался у подъезда жилого дома, раздумывая, что же делать дальше. Вжавшись в дверной проем, он выглянул на улицу, по которой пришел, и тут же его оглушило. Сокрушительный удар в стену прямо над его головой, словно камень, выпущенный из невидимой катапульты, грохнулся, разбрасывая куски штукатурки. К удару добавился звон в ушах, от гораздо более громких выстрелов, чем там, на улице.
Стреляли совсем близко — то ли с крыши, то ли с верхнего окна то той стороне улицы. Кто‑то стрелял в него, стрелял, чтобы убить. Обливаясь холодным потом, Чен, пригнувшись, рванул из своего ненадежного укрытия и короткими зигзагообразными перебежками быстро растворился в уличном потоке торопливых пешеходов.
Жгло спину, все мышцы напряглись, превратившись в единый мускул, каменеющий в инстинктивном желании противостоять сокрушительному удару пули, который мог последовать в любой момент.
Небо над его головой, еще час назад свободное от страха, подернулось синим ледком. Теперь ему казалось, что один из автомобилей службы безопасности сел ему на хвост. Он тут же юркнул в узкий боковой проход для пешеходов, оставив зловещий экипаж позади. Чен бежал по замысловатым и многолюдным улочкам самого центра города, выбирая места, где толпа была гуще. Пару раз возникала надежда, что он запутал преследователей и оторвался от них, но вскоре убеждался, что ошибся. Лишь на мгновение его могли потерять из виду, но Чен знал что они сейчас повсюду — пешком и на колесах, в форме или цивильных пиджаках... Любой, глазевший на него, мог быть из органов.., и Чен пришел к выводу, что все они здесь по его душу.
Организуй простенькую демонстрацию, всего лишь демонстрацию, и за тобой начнут вот так охотиться. И, заметив, сразу же попытаются убить... Бардак! Это был настоящий кошмар, и он стал пленником этого кошмарного сна, и не было надежды на спасение по законам разума и логики. За что они хотели убить его, что он такого сделал, чтобы представить его настолько опасным? И если свободный гражданин не имел больше права открыто выражать свое недовольство, если он становился для государства чем‑то вроде бешеной собаки, значит, дела на Салютае обстояли намного хуже, чем думал Чен и его друзья. Гораздо хуже.
Чен быстро изнемог. Складывалось впечатление, что он пробежал марафонскую дистанцию, ведь постоянный страх и напряжение переносились куда тяжелее, чем физическая нагрузка. В одном из городских предместий, в паре километров от своей квартиры, Чен вышел на захламленную площадь, окруженную магазинами и какими‑то зданиями, которые больше походили на лачуги. Среди мусора на поросшем травою асфальте центра громоздились развалины.
Чен напоследок оглянулся, пытаясь отыскать какие‑нибудь путаные закоулки на случай бегства, но, ступив на площадь, тут же осознал свою ошибку. С площади было три или четыре выхода в противоположном направлении. Немедленно нужно было повернуть назад. Но сделать это было уже слишком поздно. Один из медленно курсирующих автомобилей внезапно остановился за его спиной. Должно быть, они потеряли его из вида, но вот снова нашли и пытаются окружить.
Чен быстро примкнул к пешеходам, проходившим между ним и машиной. Как только толпы пешеходов поредеют — ему конец. Он был гораздо лучше одет, чем большинство людей в этом пригороде, и уже только одним этим мог вызвать подозрение.
Двигаясь неизвестно куда в ожидании настигавшей смерти, он быстро окинул взглядом фасады магазинов, пытаясь найти хоть какое‑нибудь укрытие.
Если его преследователи откроют стрельбу на поражение, то, где бы он здесь не спрятался, это его не спасет.
За исключением разве что...
На одной из витрин играл свежими красками огромный плакат, типовой для всех колонизированных Землей частей Галактики. В большинстве населенных миров его чаще можно было заметить в беднейших районах, но не в роскошных кварталах богачей. “Еще не одержана окончательная победа в битве за Жизнь. Вступайте в ряды Темпларов!"
Плакат, почти живой благодаря хитрой электронике, во всех деталях изображал ребенка, простершего в мольбе руки в тот момент, когда над ним склонилась лязгающая металлическая чертовщина. Андроидный берсеркер с плаката был куда более колючим, угловатым и отвратительным изображением древнего врага, чем все надувные игрушки Чена вместе взятые. И, словно плакат был явью, от которой во что бы то ни стало нужно бежать, Чен вдруг остановился, резко повернувшись на каблуках, и еще раз торопливо оглядел площадь. Положение было безнадежным. Ему вдруг показалось, что он видит контрольно‑пропускные пункты на выходах с площади, и один из них, похоже, функционировал.
Допустим, умудриться он как‑нибудь уйти с площади... Облава на него, столь массированная для одного человека, вряд ли просто так прекратиться, даже если ему удастся улизнуть в очередной раз. Охота будет продолжаться. И Чен не мог представить себе такого места в городе, на этой планете, где они бы его не достали. Прятаться было негде. Чен, само собой, не намерен был вывести этих убийственных чудищ на кого‑то из своих друзей.
Чен понимал, что охота закончится лишь тогда, когда его схватят. И это будет не просто арест, будет все гораздо хуже. Все слишком далеко зашло.
В голове не укладывалось: в него стреляли люди службы безопасности. По какой‑то понятной только им причине, они на самом деле пытались его убить.
Он снова зашагал куда‑то вперед, словно в тумане, ничего не видя перед собой, натыкаясь на прохожих. В таком состоянии он казался еще более подозрительным для посторонних глаз, в этом бедном квартале.
Дверь на призывной пункт Темпларов вновь оказалась прямо перед ним. Она показалась Чену настоящей, как впрочем и все вокруг, все, за исключением того, что кто‑то теперь старался его поскорее угробить. О, это была реальность трансцендентного вида.
— Чем могу служить, сэр? — туповатый сержант за стойкой, манерами похожий на продавца в любом магазине, если бы не военная форма, поднял на Чена глаза. Двое молодых ребят, держа в руках, что‑то вроде комиксов в конфетной обложке, поспешили выйти из офиса. Чен вплотную подошел к стойке и облокотился на нее. В голову пришла мысль, что неплохо было бы ему поторчать в этом офисе, подальше от глаз улицы. Быть может, тогда убийцы устанут ждать его и уберутся восвояси.
Ему нужно было как‑то разобраться с тем, что он воспринимал сейчас, как свой единственный шанс.
Чен откашлялся:
— Я... Если бы я вот прямо сейчас завербовался, то как скоро смог бы покинуть планету?
— Да когда угодно, — опытный взгляд оценивал Чена. Сержант придал себе тактично безразличный вид. Чен настаивал:
— А сегодня — можно?
Сержант взглянул на электронные часы‑табло, что висели на стене. Теперь он казался Чену еще более похожим на продавца, привыкшего скрывать удивление по поводу необычного заказа покупателя. Создавалось впечатление, что вопрос не был для него полной неожиданностью.
— Что ж, почему бы и не сегодня? — голос сержанта был нарочито констатирующим, пожалуй, даже слишком.
— Если вы спешите куда‑то смыться, то вы обратились в нужное место. Как только подпишите официальный контракт и примете присягу, вы становитесь нашим Темпларом. Мы сегодня же отвезем вас в анклав космопорта, а это темпларская дипломатическая территория. Если, например, вас тут разыскивает взбешенная родня или обнаглевшие кредиторы, то у них не будет ни малейшего шанса, чтобы... К нам даже приходили люди, бывшие в больших неладах с законом, с легавыми на хвосте... У легавых тоже не было ни малейшей возможности... Как арестовать Темплара? Чен откашлялся:
— Как раз об этом то я и думал, я...
Что‑то внутри Чена, еще с детства растроганное приключенческими рассказами, всегда стремилось в мечтах к этому мгновению: стать Темпларом, вступить в мир настоящих Авантюр, где физически крепкие парни рискуют всем ради самой дорогой цели. В повседневной жизни прежде приходилось брать в расчет иное: то, что выработало в нем отвращение к предполагаемой жизни солдата, желание стать студентом и непреодолимую потребность быть независимой фигурой на политической арене Восьми Миров.
Но даже в самых смелых снах Чен не мог себе представить, что отчаянная необходимость побега вынудит его на этот шаг. Он чувствовал себя персонажем из приключенческого рассказа. Но что спорить с действительностью, которая, в конце концов, не имеет ничего против мелодрамы.
Пистолеты в руках парней на улице были реальностью. Чен не глядя подмахнул выданный ему вербовщиком документ.
— Ну а что дальше? Можно мне будет переждать здесь?
Сержант такой же непробиваемый, как и прежде, вышел из‑за своей бюрократической баррикады.
— Да, но прежде.., дабы придать делу официальный ход, ты примешь Присягу. А для этого мне нужен еще один живой свидетель. Он исчез в подсобном помещении и вскоре вышел оттуда с молоденькой женщиной. По мнению Чена, знаки на плече ее гимнастерки, говорили о том, что она просто вольнонаемная служащая.
Клятва так же, как и бумага, которую только что подписал Чен, была прочитана им, не оставив в памяти и следа. Он только очень надеялся, что она послужит волшебной завесой, заклинанием, что превратит его в невидимку под неусыпными прицелами. Затем его провели в подсобное помещение и попросили подождать. Это могла быть подсобка любого офиса, используемая под архив текущей корреспонденции или кладовку с многочисленными баками и шкафами. Там так же было несколько стульев и два стола, за один из которых вернулась служащая, чтобы продолжить свою бумажную работу. Прошло часа два, а для Чена — вечность. Словно во сне, сидел он, ничего не соображая, тупо уставившись на занятую своими делами женщину. Работа у нее была большей частью компьютерная и совсем не пыльная. Раз или два он даже пытался с ней заговорить и получал в ответ краткие исчерпывающие ответы снисходительного ветерана.
Когда первый час ожидания Чена подходил к концу, из главного офиса донесся шум незнакомых голосов, правда слишком приглушенный, чтобы разобрать хоть что‑нибудь; как будто бы вошло сразу несколько человек и стало одновременно что‑то обсуждать с сержантом. Это могли быть люди, зашедшие решить общие вербовочные дела, хотя Чену представлялось нечто другое. Исполненный фатализма он ждал, он ждал. Голоса стихли и люди ушли прочь.
Вскоре после этого в подсобку заглянул сержант, лишь для того, чтобы пристально и как‑то странно посмотреть на Чена.
После двух часов ожидания вошли еще двое молодых парней, но не тех, что видел Чен в офисе. Эти двое, подумалось ему, и есть самые настоящие рекруты. Они кивнули Чену и, так же, как он, мало что добились в нервозно активных попытках разговорить секретаршу.
Вскоре прибыл транспорт, чтобы увести всех новобранцев на Темплар‑базу космопорта. Сержант вывел их через черный ход на аллею и тут же посадил в машину‑фургон на довольно высокой подвеске. Стекла фургона были затемнены и разобрать снаружи, кто там внутри, было совершенно невозможно.
По дороге в космопорт Чен заметил пару автомобилей службы безопасности, но трудно было знать заранее, какой интерес они проявят к темпларской машине.
Внутри фургона никто не разговаривал, видимо, и до них двоих дошло наконец, какая крупная перемена произошла в их жизни.
Прислушиваясь к разговору своих спутников, Чен понял, что основное обучение всех Темпларо‑новобранцев из Восьми Миров проходило теперь на планете Найтрой, что всего лишь в двух днях пути от Салютая, на скоростях сверх сил. Как верно про себя подметил сержант, Чена не волновало, куда его везут. У него и без того, судя по всему, было о чем подумать.
Внезапно в подсознании Чена появилась призрачная надежда, что когда‑нибудь, поскольку он теперь официальный Темплар, у него будет возможность побывать на Темплар Радианте. Быть может, настанет день, когда он, наконец, увидит человека, на которого поставил в своей политической игре, — Принца Харивармана, отправленного в ссылку.
Принц содержался в заключении на Радианте уже в течение четырех стандартных лет. Что ж, может, когда‑нибудь такая возможность и подвернется. Сейчас же Чену хотелось самому отправиться в ссылку, можно даже в тюрьму. Куда угодно, только бы не убивали.
Сержант‑вербовщик, ехавший с ними, чтобы передать свой товар из рук в руки, опять пристально посмотрел на Чена, когда они высаживались в космопорте, уже за воротами и серыми стенами маленькой Темплар‑пристройки.
— Я слышал, ты был там и выступал в защиту Принца? — на лице сержанта абсолютно ничего не читалось. Голос уже не был так вежлив — Чен ведь больше не гражданский, что заглянул на призывной пункт за рекламным проспектом, — однако в тоне сержанта не было и особого озлобления.
— Все так, — гордо изрек Чен.
Сержант никак не прореагировал, по крайней мере, Чен этого не заметил. Он просто отвернулся и пошел прочь по своим делам.
Другие новобранцы, собранные со всей планеты, ожидали за стенами Темплар‑анклава космопорта, уже навсегда отделенные от гражданских лиц.
Более дюжины свежезавербованных парней и женщин было на борту космического челнока, когда он все‑таки стартовал с планеты Салютай.

Глава 2  

В течение веков потомки землян наблюдали и пытались дать разумное объяснение классу астрофизических объектов, именуемых гравитационными радиантами, однако, сколько‑нибудь целостной научной теории, которая бы удовлетворила всех, так и не было выработано. Во всей Галактике включая и Темплар‑Радиант, насчитывалось лишь девять подобных объектов. И каждый из девяти был вопиющим парадоксом: умеренный источник относительно безвредной радиации, и одновременно, в этом‑то и была их уникальность, каждый из девяти был центром внутренней гравитации.
Сотни лет назад титанические усилия Разума сделали Темпларский Радиант уникальным даже для данного класса, полностью заключив его вовнутрь гигантской сферической крепости из камня, металла и всевозможных искусственных материалов.
Командир Анни Бленхайм впервые наслаждалась панорамой обширнейшего интерьера древней Темпларской Крепости, таившей в своих глубинах настоящий Радиант, командование которым она только что приняла. Подняв глаза вверх она увидела Радиант, очень похожий на Солнце, только не больше крохотной точки, хотя находился он, всего лишь в четырех километрах над нею. Как правило в этих местах преобладал обратный эффект притяжения Радианта, а значит, солнечная точка находилась бы прямо над головой у любого, независимо от его местонахождения на внутренней поверхности Крепости, напоминавшей гигантскую полую сферу.
Почему была выбрана именно такая форма, и для защиты от кого построили крепость, — никто уже не помнил, ровно, как и многое другое, связанное с древней историей создателей этого чуда Галактики — дарданианцев. Они канули во Вселенной в незапамятные времена и для современных историков представляли наиболее загадочную ветвь потомков землян. Впрочем, один из принципов, на основании которого было спроектировано такое сложное сооружение, был понятен любому — внутренняя поверхность крепости была удалена от Радианта приблизительно на четыре километра, именно потому, что обратное притяжение Радианта, прижимавшее обитателей к слегка вогнутой тверди, равнялось общепринятым земным стандартам.
Анни Бленхайм во всех регалиях стояла за воротами Темплар‑Базы. Вокруг нее со всех сторон вздымался автономный мирок. Один за другим взору представали квадратные километры внутреннего пространства этого полого шара из камня и стали. Место разлинованное улицами, было плотно застроено различного вида зданиями, но все они были невысоки. Командиру известно, что многие из них заброшены и никем не используются.
На карте Темплар‑Радианта было еще и множество белых пятен: ничейная земля, километры голого скалистого грунта, вполне возможно, когда‑то обитаемые, но в связи с каким‑то перестроечным проектом далеких веков заброшенные и пришедшие в полный упадок. Сейчас тоже была в разгаре очередная перестройка, прежде всего внутри, и в непосредственной близости от Темплар‑Базы. В глаза бросалось большое количество зелени. Здесь были растения с Земли и других миров, генетически перепрограммированные к выживанию под этим мягким, неугасающим светом. Массовые усилия по разведению садов были, как поняла Анни абсолютно новым веянием, которое она полностью одобряла и с эстетической стороны, и как проявление всепобеждающей жизни. На внутренней стороне сферы, плавно переходящей в небо, всюду виднелись сады, отдельные деревья и даже миниатюрные леса. Рядом с небольшим парком, где она сейчас стояла, главные ворота Темплар‑Универкума пропускали оживленный поток пешеходов и колесных экипажей — как сугубо военных, так и тех, кто занимался их делами. Довольно многие, проходя мимо, глазели на командира Бленхайм. Она пробыла на борту Крепости всего лишь один стандартный день, и ее прибытие в качестве нового командующего, само собой, стало предметом обсуждения у нескольких тысяч людей, составлявших здешнее гражданское и военное население. Так как она стояла за воротами, а не на территории Базы, честь ей никто не отдавал, да и ей, слава богу, не приходилось то и дело брать под козырек.
Однако в ее сторону продолжали украдкой бросать взгляды. И военные, и гражданские, проходя мимо, безусловно, задавались вопросом, с чего бы это новому командиру Базы вздумалось здесь стоять, вроде как прохлаждаясь... Машины считаем? Или может поджидаем кого? Но за 24 часа пребывания на Радианте она еще не успела завести себе таких знакомых, которые бы смогли к ней вот так сразу подойти и спросить, в чем дело. Хотя про себя она уже придумала ответ: “Жду, чтобы заключить дипломатический союз любого рода. С истинным джентльменом”. И она улыбнулась ошарашенному взору, который вызвал ее ответ у воображаемого собеседника:
— Дипломатические контакты! Здесь?!
Само собою, Темплары в этой области были не менее активны, чем остальные, если даже не больше, — да и им сам Бог велел, — ведь у них не было родины. Но казалось, что для дипломатии более подходила центральная часть Галактики, вершина цивилизации, где все решали совсем иные силы. Или, может быть, ее гипотетический собеседник все поймет сразу. В конце концов Принц был в этой Крепости уже четыре стандартных года.
Если бы, например, вместо разговора о налаживании дипломатических контактов, ей пришлось прямо ответить, что она ждет своего заключенного, — это было бы чистейшей правдой. Но реакция на это заявление была бы отнюдь не смешной. “А вот, — решила она про себя, — должно быть, и сам, безукоризненный джентльмен, легок на помине”.
Автомобиль, притормозивший в неторопливом потоке машин возле командира Бленхайм, ничем особым на улицах Крепости не выделялся, однако, в другом месте он вызвал бы подозрения. Это была особая модель, легко превращающаяся в космический корабль ближнего действия, равно как и в самолет.
Два подобных экипажа было выписано для Принца, и в обоих было тайно установлено устройство, постоянно излучающее сигналы на определенной частоте, своего рода индикатор, позволявшей шпионской аппаратуре Темпларов постоянно следить за перемещениями машин Принца. Однако, эти автомобили, точнее, летательные аппараты, никаких видимых простому глазу спецобозначений не имели. Впервые командир Бленхайм встретилась с опальным Принцем вчера, но, будучи лишь чисто формально представленной в день прибытия, Анни не раздумывая приняла предложение Принца посвятить этот день экскурсии в старую мастерскую Георгинуса Сабеля. Она преднамеренно решила встретить его за воротами прибыв сюда чуть раньше, чтобы самой проследить за ходом работ по реконструкции, вблизи места назначенной встречи.
— Принц? Нет, нет! — она напомнила себе, что должна теперь перестать так его называть даже в мыслях, даже если бы все остальные в Восьми Мирах продолжали это делать, — ибо параграф уложения о Ссыльных гласил, что к нему отныне следует обращаться как Генералу Хариварману, Генералу, который вот уже четыре года находился в безвыездном заточении в Крепости. В докладе, представленном командиру спецслужбами, сообщалось, что последнее время опальный Генерал стал своего рода энтузиастом местной истории и краеведения.
"Что ж, для такого маленького местечка здесь, пожалуй, богатая История, гораздо богаче, чем на иных Планетах” — так думала Анни Бленхайм, выполняя задание по столь диковинному предмету в период подготовки к своей будущей работе на специальных курсах.
А теперь с точки зрения верховного тюремщика, Анни считала, что лучше ему заниматься делами прошлого, чем проявлять повышенный интерес к текущим событиям.
Каждому в Восьми Мирах была известна история Принца, а многие слышали о ней даже за пределами, в сотнях иных систем, обитатели которых считают себя Основой и Центром Галактической Цивилизации.
Как только распространилась новость о назначении ее сюда командующей, Анне Бленхайм стало порой казаться, что у всех в этой обитаемой Вселенной вдруг появилось собственное мнение о Принце, то есть, Генерале — и каждый считал теперь своим долгом дать ей хороший совет, как следует обращаться со столь выдающейся личностью, отныне всецело находящейся в ее власти. Кое‑кто даже вполголоса говорил, что следовало бы его отпустить, но это, увы, было уже вне ее полномочий. Некоторые, напротив, утверждали, что его следует казнить, и что Совет Восьми Тронов не будет спать спокойно, пока Принц жив. Было немало и более умеренных мнений на его счет. Предлагали Совету восстановить его в правах и вернуть на прежде занимаемую им должность Премьер‑Министра при Императрице, или послать на Землю в качестве Высокополномочного посла, либо пожизненно заточить в одиночной камере.
И всякий раз ей приходилось отвечать советчикам, что ее новая должность не предполагает решающего права голоса, более того, те, кто действительно, решают все, не станут даже прислушиваться к ее советам. Свод правил содержания ссыльного, по которому Темплары брали обязательства заботиться и сторожить Харивармана, не оставлял ей места, как командиру Базы, для маневра, который мог сколько‑нибудь изменить условия содержания Генерала. Да и слово “тюремщик” не очень‑то подходило для точного определения отношений между комендантом Крепости и ее выдающимся экспатриантом. Точнее было бы сказать, что она еще не очень‑то разбиралась в том, что может здесь сделать. Свод Ссыльного, как множество других военных документов, имел достаточно общих мест, которые можно было трактовать по‑разному. И ее предшественник на данном посту, Полковник Фосьен, очевидно имел совершенно иной подход, чтобы воспользоваться его методами.
Автомобиль остановился в нескольких метрах от Анни Бленхайм, прямо у входа в небольшой парк. Теперь она видела, что в салоне — двое. Впереди водитель — должность чисто церемониальная, ибо данные экипажи управлялись автопилотом, и пассажир на заднем сидении.
Командир Бленхайм, тщательно изучившая историю и современное положение дел в ссылке, была абсолютно уверена, что водитель мог быть ни кем иным, как человеком по имени Лескан, верным слугою принца, то есть Генерала и старым его товарищем.
Четыре года назад Генерал Хариварман прибыл на Темплар‑Радиант с симпатичной женой и штатом прислуги, более двадцати человек. Жена делала бесстрашные, самоуничижаительные заявления о своей лояльности. Теперь он остался лишь с одним преданным товарищем, остальные, включая жену, предпочли его покинуть.
Мужчина, вышедший из автомобиля, чтобы поздороваться с командующим, был гораздо менее впечатляющ, чем она ожидала. Он был неофициально, по‑домашнему одет, угловат, мускулист и смугл. Лицо его, не особенно приятное, было, конечно же, сразу узнаваемо. Несколько удивляло, что за исключением рук и ног, он был не таким уж крупным. Было очевидным, что Генерал Хариварман уже прошел свою первую молодость, хотя, и обремененным годами его тоже нельзя было назвать. Короче говоря, постороннему наблюдателю было бы весьма трудно определить его возраст. Но командир Бленхайм знала, что для одного из своих достижений он был невероятно молод.
А был он от роду тридцати семи стандартных лет, чуть старше ее. “Хорошо, что начальник неопределенного возраста, а так именно я и выгляжу, — подумала она про себя — свежа как персик, и немного склонна к полноте”. Посторонним она казалась более молодой, чем на самом деле, особенно тем, кто прежде ее не знал. Очень быстро командующая и изгнанник обменялись чисто формальными условными приветствиями, после чего она и мужчина, которого ей постоянно про себя приходилось напоминать именовать Генералом, устроились на заднем сидении, откуда открывался прекрасный вид на седеющий затылок шофера. Со вчерашнего дня, будучи коротко представленной экс‑члену монаршей семьи, она задавалась вопросом, что может дать в плане взаимопонимания эта вторая и более приятная встреча. Что ж, первые минуты несколько разочаровывали, хотя командир Бленхайм и не поняла почему.
Как только автомобиль сдвинулся с места, человек, сидящий рядом с ней, уставился невидящим взглядом в какую‑то удаленную точку пространства. Но вот повернулся и пристально посмотрел на нее, почти что взглядом собственника. Бессмысленно с ней заигрывать, хотя, вполне возможно, это было ему безразлично. И вот он заговорил своим на редкость приятным баритоном:
— Не сомневаюсь, что свое домашнее задание по Георгикусу Сабелю вы выполнили на “отлично”, командир. Мне не хотелось бы лишний раз перемывать историю, которую вы и так прекрасно знаете.
— О, в последнее время у меня было не только это задание. Общеизвестные факты о Сабеле мне, несомненно, знакомы..., но, пусть вас это не смущает, говорите все, что хотите сказать.
Ее спутник задумался. Похоже он буквально воспринял ее слова.
— Ну что ж, тогда начнем... Двести пять лет тому назад, прямо здесь, в этой самой мастерской, что мы собираемся посетить, да к тому же под самым носом у Охраны, Георгикус Сабель столкнулся с настоящим действующим берсеркером, последним, оставшимся от их боевого десанта заброшенным сюда за несколько веков до этого. Он решил поторговаться с ним. Предложил ему кое‑что из того, что ему было нужно, взамен на научные сведения, которые, как ему казалось, можно было от него получить...
— Торговаться с берсеркером, играть роль Доброй Души, конечно же, как раз с этого он и начал. Решил искать Правду видите ли.
Правду с очень большой и научно‑обоснованной буквы.
— Но, раз он имел дело с берсеркером, то, вероятно, должен был быть добрым, не правда ли?
Командиру Бленхайм была очень хорошо известна вся эта история, как по относительно малодоступным записям из Темплар‑Архива, так и по учебникам. Она знала чем занимался Сабель. Без всякого сомнения он был Добрым Душою, а это, в образе мышления Темпларов означало величайший и непростительный грех — поступок, что предполагал всевозможные добрые намерения — оказание услуг и помощи берсеркеру, представителю смертоносных роботов, что действовали по заложенной в них столетней программе, ставившей перед ними цель — уничтожение даже малейших следов жизни во Вселенной. Для Темпларов, как и для всякого человекоподобного существа, за исключением этих гнусных извращенцев — Добрых Душ — берсеркеры означали зло, воплощенное в металле. Вот, пожалуй, и все, что Анни Бленхайм знала о Сабеле. Но ей хотелось в первую очередь узнать, что Прин..., то есть, Генерал думает по этому поводу, ей также хотелось услышать, как говорит Генерал, понаблюдать и послушать его, чтобы получить хоть какое‑то представление о его прославленном магнетизме, способности убедить любого во всем. Сидящий рядом оставался в глубокой задумчивости.
— Технически, да, Сабель был Доброй Душой... По закону, да, и Темпларский суд бы его за это, без сомнения, осудил, если б его поймали.
— Равно как и любой другой из судов разумного человечества.
— По существующему закону, вероятно, но если вы считаете, что он, действительно, хотел увидеть, как берсеркеры очистят Вселенную от малейших следов жизни, или желал, чтобы они уничтожили хотя бы одного человека, или, быть может, покланялся этим машинам смерти, — а настоящие Добрые Души так всегда и делают — то безусловно вы ошибаетесь...
Трудный ответ на трудный вопрос. Вот уже много веков как Сабель был мертв и командиру Бленхайм с пеной у рта можно спорить по его поводу.
Некоторое время они ехали молча по чистым, почти пустынным улицам, вдоль корпусов экспериментальных лабораторий и зеленых насаждений, мимо капитально отремонтированных домиков и свежей поросли кустарника.
Она вспомнила, что читала в учебнике о том, что в далекие времена Сабеля внутренняя полость Крепости была еще заполнена вакуумом, и места, где жили и работали люди, находились под прозрачными непроницаемыми колпаками. Лишь в последние десятилетия, инженерная мысль шагнула так далеко, что удалось создать тонкую пленку искусственной атмосферы, окружавшей все внутреннее пространство.
Она спросила:
— А как вам удалось стать таким большим специалистом по Сабелю, Генерал? Держу пари, лучше вас в этой эпохе сейчас, наверное, никто и не разбирается?
— О! — в его голосе прозвучало некоторое разочарование, словно она выбрала из множества доступных тем самую захватывающую, — Видите ли, вначале, когда я еще только поселился здесь, проблема Сабеля меня вовсе не интересовала, — Генерал развел своими крупными руками, — но постепенно, пробыв здесь энное число месяцев, я вдруг внезапно осознал, что если хочешь остаться интеллектуально активным даже под замком, то волей‑неволей вынужден хоть что‑нибудь изучить. А что именно? Выбор здесь несколько ограничен, как вы понимаете. Ну всегда, конечно, есть физики, которой, кстати занимался и старина Сабель, пытаясь отвоевать у Природы пару неизвестных нам истин. Но, посудите сами, если физики — профессионалы в течение нескольких веков таращились на вариант и так ничего для себя и не уяснили, то что может сделать такой дилетант, как я. Шансы, как понимаете, невелики...
Он сказал это настолько искренне, что у командира невольно вырвалось:
— Меня забыли предупредить, что вы так скромны. Генерал усмехнулся, выдав первую спонтанную вспышку подозреваемой в нем экстраординарности.
— Может и скромный, но самобичеванием заниматься не привык. И затем, выглянув из машины указал куда‑то рукой в направлении под углом вверх.
Всего лишь в полукилометре от них возвышалась конструкция, которая, вероятно, и была лабораторией Сабеля, или крышей над нею.
Анни уже успела обратить внимание на то, что большинство здешних зданий, построенных в этом воздушном, но абсолютно «безпогодном» пространстве, все еще имели крыши, и многие из крыш были либо покатыми, либо остроконечными, словно предназначались для защиты от несуществующих здесь дождя и снега. Подозрительная крыша впереди представляла собой череду угловатых и закрученных плоскостей, увенчанных небольшим возвышением какой‑то древней аппаратуры, и усеянных дырами, где, очевидно, другие инструменты были сняты еще в незапамятные времена. Конечно же, лаборатория, как и все остальное, на вогнутой обитаемой поверхности, в основном, хорошо просматривалась с машины. Теперь когда они подъехали ближе, строение мгновенно исчезло, растворившись в зелени, и то, что выглядывало из‑за высокой каменной стены, напоминало старинную дарданианскую постройку. Само собой, весь обширный, внутренний изгиб Крепости был одноликим, загадочным и грандиозным творением древних дарданианцев. Несущая кора сферы окружающей поверхность, была приблизительно, двухкилометровой толщины, сотканная из гигантских, подобным пчелиным сотам, комнат и проходов, совершенно непонятного назначения. В целом Крепость имела средний внешний диаметр около 12 километров. Даже не считая единое обширное внутреннее пространство, где, собственно, и горел Радиант, около шестисот кубических километров камня и стали со множеством пустот было сокрыто внутри коры этой гигантской сферы.
Автомобиль затормозил на пустынной улице, прямо рядом с объектом их интригующем. Двое, что сидели сзади, выбрались из машины, причем, каждый через дверь со своей стороны. Их окружала давящая тишина, оглушающая, после шумов постоянной стройки вокруг Базы. Анни Бленхайм говорила, что звук иногда уносится, или странным образом обволакивается искусственной атмосферой, удерживаемой обратным притяжением внутри круглой скорлупы. Все центральное пространство этой невероятной по размерам Крепости, представляло собой вакуум.
Отталкивающая сила Радианта повышалась с приближением к нему. И не то чтобы это отношение можно было математически выразить в любой простой формуле, или очевидной противоположности эффекту обыкновенной гравитации, нет, здесь все было гораздо сложнее и непонятней. Даже самый мощный корабль с межзвездным приводом не был в состоянии приблизиться и на полкилометра к таинственной, огненной центральной точке. И одним из подобных действий инверсии было то, что пригодный для дыхания воздух эффективно удерживался в виде пленки толщиной в несколько метров вокруг внутреннего пространства Крепости, где мощные ворота мешали уходить ему в лабиринты ненаселенных внешних помещений, а оттуда — в открытый космос.
"В конце концов, — подумала командир Бленхайм, — а эта мысль приходила ей несколько раз кряду со времени ее вчерашнего прибытия сюда, — это невероятно любопытное местечко”.
Словно читая ее мысли изгнанник спросил:
— Вы думаете, вам это понравится? Я имею в виду то, что вас сюда прикомандировали. Она наградила его легкой улыбкой:
— Будем надеяться.
— Да, кстати, забыв о формальных приличиях, я так и не расспросил вас о том, как прошло ваше путешествие сюда?
— Слава Богу, без приключений. Так, все по обычному распорядку, пока мы не приблизились к Радианту. Даже внешне Крепость впечатляет.
— Да, извне и я бы смотрел на нее с удовольствием, — вяло произнес он, пристально посмотрев на Анни. Если Генерал рассчитывал, что его реплика, намекающая на его статус особо важного заключенного, приведет ее в замешательство, — она надеялась, что ответ его разочарует:
— Я видела и других ссыльных, и в гораздо более тяжелых условиях содержания. Уже не говоря о тех, что исчезают без суда и следствия, без каких‑либо на то законных санкций.
— Лучше будет сказать — политических. Она удивленно посмотрела на него.
— Я имею в виду санкции в своем случае, а то вот вы сказали — “законных”.
— У меня привычка говорить, что думаю, Генерал Хариварман. Ну что, пойдем, наверное, уже пора посмотреть на знаменитую лабораторию?
— Конечно. Следуйте за мной. — Тон вполне мог сойти за приказ, который Принц, или Генерал, мог отдать в качестве истинного командира.
Когда они выходили, шофер продолжал молча сидеть в машине. Старорежимный слуга, как мало знала она о предполагаемом Лескаре, ставшем продолжением всех этих гаек, колес и рычагов.
Командир Бленхайм прошла вслед за своим гидом в близлежащее здание через раскрытую дверь, а оттуда — по коридору, который вероятно, опускался на этаж ниже уровня земли. Все панели освящения на потолке функционировали и через кондиционеры поступал свежий воздух. Интерьеры здешних помещений, как и улицы снаружи были чисты и вполне заурядны. “Хотя, — подумала Анни, — похоже, что все это практически никогда не использовалось”.
Хариварман, шедший впереди, внезапно остановился у еще одной, никак не обозначенной двери, с виду вполне обычной, но, если присмотреться — не совсем. Генерал показывал на какие‑то следы на стене рядом с дверью. Он сказал:
— Здесь была печать гвардейцев охраны, когда обнаружился контакт Сабеля с берсеркером. Согласно достоверным документам, что мне удалось раздобыть, еще двадцать лет назад она здесь висела.
— Гвардейцев, — напомнила Анни, — убрали отсюда задолго до этого. Они были фанатичным подразделением квазирелигиозных Темпларов, тогда еще более религиозных, чем сейчас. Этот карательный отряд был создан специально для борьбы с Добрыми Душами. Почти все сейчас пришли к мнению, что гвардейцы превысили дозволенное в борьбе за достижение этой святой цели, применяя методы первобытной “охоты на ведьм”. Это в свою очередь вызывало ответную реакцию: повышенный интерес к Добрым, а также — чувство геройства у Душ, с которыми Гвардия так фанатично боролась. — Она добавила:
— Но я себя к нафталинным Гвардейцам не отношу. Если вам интересен спектр моих политических и этических симпатий, то, вероятно, я буду несколько консервативнее моего предшественника на этом посту. Я слышала, что вы и Полковник Фосьон были почти что — как это в старину говорили — “собутыльники”. И, тем не менее, ни я, ни кто‑либо другой здесь, насколько мне известно, не подозревает вас в тайных симпатиях к Добродушным.
Последнее вызвало у Генерала улыбку. Послужной список Харивармана — истребителя берсеркеров, был всем хорошо известен. Так же, как и недавние его политические затруднения с разумными лидерами Салютая и прочих Миров. Командир Бленхайм читала даже один неподтвержденный донос, что в народе циркулировала выпущенная ярыми поклонниками Генерала листовка, где утверждалось, что Принц (Генерал) — прямой наследник Человеческого Архиврага Берсеркеров — легендарного Иогана Карлсена.
— Рад это слышать, — смиренно согласился потомок Карлсена, если он и вправду им был, после чего с легким кивком головы произнес:
— Внутрь заходить будем?
Внутри лаборатории было несколько комнат, все очень большие, хорошо освященные, очищенные от мусора и совершенно пустые. В научно‑практическом смысле ничего из того, на что можно было здесь посмотреть, не сохранилось. Начитавшись книг, командир Бленхайм примерно это и ожидала увидеть. Сотни лет назад гвардейские “охотники на ведьм” ободрали эту лабораторию до кирпичных стен, а кое‑где и стены проломали. Но вся тщательность процесса поиска и уничтожения, была на лицо. Камни оставались вечным свидетельством, первоклассной уликой против Гвардейцев, а потом уже — напоминанием о Сабеле. Сказать по поводу увиденного было нечего, и их пребывание в этом месте было коротким.
Вскоре и она, и Генерал уже сидели на заднем сидении автомобиля, возвращающегося на Темплар‑Базу.
Анни надеялась получить приглашение от Генерала посетить его на арендуемой им квартире, но приглашения не последовало. Человек за рулем так же не произнес ни единого слова в присутствии командира. Но ей почему‑то казалось, что она не очень много потеряла, устранившись таким образом от излишнего красноречия.
— Я вижу вы опять укрепляете старинные фортеции, — прокомментировал Принц, глядя в окно. Уже давным‑давно Крепость была, в основном, музеем и археологической редкостью. Настоящие войны, сражения и опасности были где‑то далеко, за пределами ее стен. Но теперь все менялось, или, по крайней мере, начинало меняться.
Назначение Анни Бленхайм командиром Базы уже не являлось скрытым наказанием чересчур честолюбивому офицеру, как это вполне могло быть в прошлые десятилетия.
Наоборот.
Ее начальство надеялось, что она завершит великое дело.
Проследив за взглядом своего спутника, командир Бленхайм увидела то, как выполняется ее вчерашний приказ: один из старых центров управления обороной проходил предварительное обследование группой опытных техников. Кстати, многие из них прибыли сюда на одном с ней корабле. Она сказала:
— До конца войны еще очень и очень далеко.
Сидящий рядом Хариварман тяжело вздохнул. Он вряд ли мог сомневаться какую именно войну имеет в виду она или любой другой Темплар. Войну, которую все человечество, за исключением жалкой кучки поганых Добрых Душ, должно быть готово вести всегда и везде, чтобы выжить в беспощадной войне с берсеркерами. Он сказал:
— О, если б я мог надеяться на Совет.
Анни Бленхайм внезапно осознала, что и она, и Генерал сходятся в одном — человечеству необходимо объединить свои усилия, чтобы довести войну с берсеркерами до победного конца. Анни поняла это уже очень давно, но она не собиралась заниматься обсуждением политических вопросов с заключенным, и это первое, отчасти политическое заявление, с которым она не могла согласиться, могло вывести их на серьезный политический разговор. Она поспешила сменить тему:
— Здесь столько свободного места, не находите? Просто гигантские пустоты и пустоши. Я, конечно же, подозревала еще до приезда сюда, что все так и будет. Но сейчас, когда я рассмотрела все основательно изнутри, я просто поражена!
Генерал посмотрел по сторонам и поднял глаза вверх, туда, где огненной точкой горел в безвоздушном пространстве Радиант, силой отталкивания удерживая атмосферу, их тела, да и все остальное от неизбежного падения. Опальный Принц сказал:
— Да, действительно, эту скорлупу пронизывают миллионы залов и коридоров. Места, конечно, достаточно, чтобы убежать и спрятаться, если бы я собирался это сделать. Сотни кубических километров свободных площадей. Вот здорово!.. Но, если как следует разобраться — бежать некуда.
"Опять он жалуется на свою долю заключенного... И что же в этом особенного?” Просто, быть может, подсознательно, командир Бленхайм ожидала от этого человека большей стойкости, может, потому, что слишком много о нем слышала, но, окажись она на его месте, быть может, вела бы себя куда малодушнее. Но в данный момент она не собиралась сочувствовать Генералу, вместо этого она дала свою оценку:
— С тем количеством людей и материалами, что я располагаю — это чересчур большое пространство, чтобы сделать из него неприступную твердыню. Учитывая то, что вопрос о практической обороне может возникнуть уже через пару лет.
— Будем надеяться, что этого не произойдет. Однако, за последний год активность берсеркеров в районе Восьми Миров делала возможность нападения на Радиант все более реальной, — Хариварман смолк.
Эта Крепость сегодня все более походила на музей, а ведь некогда была Непобедимым Оплотом, какого им даже видеть не приходилось.
За окнами автомобиля проплыла туристическая группа — люди с разных планет, на чисто формальной экскурсии по Крепости в большом, открытом автобусе. Командиру Бленхайм стало любопытно: “Остановятся ли они у лаборатории Сабеля?"
Туризм уже не был здесь таким процветающим бизнесом, как во времена Сабеля, да и численность населения города даже близко не достигала былого. Пытаясь вновь завязать разговор Анни Бленхайм напомнила об этом Генералу. Он согласился:
— Население во времена Сабеля составляло более ста тысяч, вы знали об этом? Не знаю, какова официальная статистика теперь, но глаза вас не обманут. Ясно, что нынешнее население гораздо малочисленнее прежнего. Очень многие граждане ныне работают здесь по обслуживанию туристической техники или в качестве вольнонаемных на Базе. Целая команда сидит на научной станции. Ну и, конечно же, ваши Темплары — составляющие большинство.
— Скоро здесь будет гораздо больше людей, как гражданских, так и военных.
— Неужели?
— Сюда переводится Академия Темпларов. Первый класс из приблизительно сотни курсантов начнет прибывать сюда, меньше чем через стандартный месяц.
"Вот это новости! Кажется, Генерал сильно заинтересовался”. Она предположила, что любая перемена, а особенно, обещавшая Радианту приток большого количества людей, была для него интересна. Он спросил ее:
— И где вы собираетесь их всех расселить? Как вы уже заметили, свободного места здесь хватает, однако, не каждое место здесь пригодно для жилья.
— Мы подыскиваем секции, желательно, вблизи от Базы, которые легко можно будет привести в порядок. А для военной подготовки, пожалуй, сгодится внешняя сторона оболочки. И возможно, я попрошу вас еще раз быть моим гидом. Мне кажется, что вы превзошли Доктора Сабеля, по крайней мере, в исследовательском энтузиазме.
— Як вашим услугам, когда угодно, — кивнул он. — И это, действительно, будет лишь исследование. Что‑нибудь там перестроить будет очень сложно. В тех дебрях можно и Черта встретить. — Он посмотрел на нее так, как будто был не совсем уверен, что она поймет его сравнение. Она и не поняла... Но до нее все таки дошло, что это сравнение. “Черт — надо обязательно посмотреть значение этого слова в словаре”. Она продолжала:
— С наплывом курсантов, может, придется некоторое время прожить в тесноте, но не думаю, что нам так уж сложно будет расшириться. Как только первая группа обучающихся уяснит для себя основу космического выживания, мы отправим ее на капитальный ремонт заброшенных секций. Кстати, а где же именно старина Сабель обнаружил своего берсеркера?
— Он наткнулся на него в одном из самых дальних коридоров. Еще более удаленном даже от тех мест, где привык копаться я. Уже в те времена это было на очень, очень большом удалении от населенных районов Крепости.
Она знала, что после происшествия с Сабелем, великое множество удаленных коридоров было тщательно обследовано для поисков других машин, еще вполне способных жить. Конечно же, проклятые железяки отлично маскировались, притворяясь мертвыми, ведь они многое умели. И по сей день не было полной ясности по поводу того, все ли из действующих единиц были уничтожены. Где‑то там их могло быть даже гораздо больше, застывших на поле древней битвы, места которой Сабель так и не нашел.
Внезапно Анни задалась вопросом: “Неужели подлинная цель исследований Генерала — очередной железный драконище? Конечно же Хариварман никогда бы не стал играть в подобные игры Добродушных, но обнаружить все еще опасного врага, восстановить свою былую славу, когда Принц был всенародным героем Восьми Миров — и между делом преподать урок Темпларам, якобы так долго державшим это место под контролем, но так и не уничтожившим смертельно опасного врага”. Да, она понимала, что все это могло его привлечь.
По просьбе Анни, Генерал высадил ее из машины прямо у ворот Базы, рядом с тем же местом, где и подобрал. Она постаралась, чтобы прощание было, по возможности, кратким из‑за массы неотложных дел. А жаль. Она бы поговорила с ним еще. Ей подумалось, что, пожалуй, стоит предпринять с ним в ближайшее время еще один совместный выезд с целью лучшего взаимопонимания.
Пройдя через ворота на территорию Базы и отдав, как положено, честь караулу, она постаралась представить, какой могла быть его, теперь уже бывшая жена.

Глава 3  

Как большинство потомков землян населяющих Миры, Чен Шизуока, никогда не путешествовал вне атмосферы планеты, на которой родился. В человеческом обществе было мало работ, требующих перемещения в космическом пространстве; другими словами, космические полеты были уделом богатых и сильных Мира сего. Чен, бедный студент из бедной семьи, пожизненно был обречен быть вне этих категорий. Конечно же, он как и многие читал описания и даже переживал имитацию, довольно‑таки умеренных ощущений космического полета на аттракционе в парке развлечений. Поэтому ничего особенного на ранних этапах своего отлета с Салютая он и не увидел. Космический челнок из космопорта поднял его с дюжиной других рекрутов на межзвездный транспортный корабль, поджидавший на орбите.
За исключением Темпларских эмблем на борту, транспортный флаер представлял из себя совершенно безликую сферу, впечатлявшую своими размерами всех, сидящих на борту челнока. Некоторые из новых сотоварищей Чена столпились у иллюминатора и с видом знатоков обсуждали тип и маркировку корабля, на борт которого им предстояло пересесть. Чен почти не разбирался в технике, да и все это было ему глубоко неинтересно. Теперь он подозревал, что такой интерес ему вскоре понадобится, учитывая, в особенности, то направление, которое он получит после курса основной подготовки. Ему было интересно, где же он будет служить. Организация Темпларов, история которой насчитывала не одну сотню лет, не зависевшая от планетарных правительств и лиг, существовала почти во всех, населенных потомками землян, частях Галактики.
Но мысли Чена, вместо того, чтобы сфокусироваться на новой жизни, в которую он только что вступил, оставались по большей части с друзьями там, в Мире, который он уже покинул, и на который сейчас бросал прощальный, исполненный тоски взгляд, собираясь пересесть с челнока на транспорт.
Большую часть своей жизни он был застенчивым юношей и ему трудно было сходиться с людьми, но те, что встретились ему волею судьбы и вовлекли его в группу политического протеста, были, действительно, его лучшими друзьями. Они помогли ему выбрать цель в жизни и поделились своей мечтой. Хотя надувные берсеркеры были его идеей, и он ею очень гордился. В данный момент Чена больше всего волновало, стреляли ли в его друзей. Он даже представить себе не мог, когда теперь их снова увидит. Надо будет, по возможности, послать им письмо. И он, конечно же, попытается сказать самое главное между строк, приняв во внимание то, что где‑нибудь по пути, письмо его обязательно вскроют, прочитают и подвергнут цензуре. Обычно так не делали, но если они уже готовы просто так расстреливать людей... Кому же он напишет? Хане? Но они не были, то что называется любовниками. Слава Богу он еще не успел обзавестись постоянными связями. Кому же послать письмо, чтобы быть полностью уверенным, что его не перехватят по пути следования? Варабург и Янис, но они замешаны во всем этом еще больше, чем он. Старина Сеговия, который, как считал Чен, вероятно был настоящим любовником Ханы, если у нее вообще были любовники. Чен только пару раз видел его с ней в библиотеке университета и посчитал этого пожилого человека за декана какого‑нибудь факультета. Но Сеговия так никогда и не появился на заседаниях группы протеста. А если он решил, что Чен его соперник? Теперь уже удрученный Чен думал, что толку с него в этом интригующем деле было мало, хотя всего лишь несколько часов назад достигнутый успех казался детскою игрой. В конце концов, он решил, что на Салютае почти что ни с кого в этом деле толку не было. Их демонстрация на фоне барки Императрицы была эффективна лишь потому, что власти не смогли адекватно прореагировать. Мысленно возвращаясь к случившемуся Чен не переставал удивляться. Сотрудники службы безопасности действительно стреляли в него, они на самом деле хотели его убить. Кто бы в это поверил? У него это в голове не укладывалось. Это лишний раз показывало, что все было гораздо хуже, чем живописали ему наиболее радикально настроенные из товарищей. Факт этот демонстрировал жизненную необходимость возвращения Принца к управлению страной. Хариварману необходимо будет дать гораздо большие полномочия, чем были у него до изгнания. Он должен стать верной рукой самой Императрицы, силой, что сметет стоящий на пути Закона обширный аппарат мнимых советников и льстецов, которые так распустили Правительство. Да, это было ясно как день. Ситуация призывала к незамедлительным действиям, промедление было подобно смерти.
И не то чтобы Чен собирался в ближайшее время Заняться политикой. Темплары, в ряды которых мог вступить кто угодно, традиционно были вне политики. Их делом было сражаться с берсеркерами. “Итак, пока про политику забудем. До тех пор, конечно, пока его не отправят на саму Базу Темпларского Радианта, и там ему удастся лично познакомиться с опальным Принцем, и тогда...”, но нет. Чен, вполне обоснованно, был уверен в том, что курс основной подготовки Темпларов пройдет не на старой Крепости Радианта, которая, как он понимал, ныне превратилась в настоящий музейный мемориал. Пара слов, что он уловил краем уха, из беседы сидящих рядом новобранцев, известили его о том, что курс Молодого Бойца рекруты Восьми Миров будут проходить на Нейтрое, легковесном мирке в той же звездной системе, что делила свое солнце с роем ближайших небольших планет и спутников. “Идеальная планетная система”, подумал Чен, “для того, чтобы научить людей, как следует себя вести в весьма широком диапазоне совершенно разных окружающих сред”.
Действительно, еще немало пройдет времени, прежде чем он увидит Темплар‑Радиант, если вообще увидит, и осталось лишь надеяться на то, что Принца вызволят из заточения гораздо раньше.
Вскоре после пересадки на борт межзвездного транспортного флаера, рекрутов собрали в пассажирском салоне. Чен услышал там официальное подтверждение того, что они летят на Найтрой, и что путешествие займет приблизительно около восьми дней, то есть, в четыре раза дольше прямого скорого перелета.
Задержка объяснялась тем, что придется сделать остановки в двух Мирах, чтобы забрать ожидавших там новобранцев.
Прошло уже несколько дней, Чен оставался настолько погруженным в себя и свои проблемы, что его практически не интересовало то, что происходит вокруг. Рекрутская территория на корабле, пространство, уже само по себе ограниченное, стало казаться и вовсе тесным после прибытия новой группы на первой из остановок. Однако, пополнение на этот раз оказалось преимущественно женским, после чего размеренная жизнь на борту приняла решительно иной оборот. О, сколько языковых барьеров и ступеней общественной градации нужно было теперь здесь преодолеть; тем более, что Темпларская команда корабля не делала и малейших попыток начать изнурительные тренировки, или хотя бы поднять на должный уровень дисциплину, ограничиваясь лишь строгим выполнением элементарных правил безопасности. Все это могло подождать тех, кто, действительно, знает дело — профессиональных инструкторов в бараках лагеря Школы Молодых Солдат на мрачном Найтрое. Именно с этого момента, подавляющее большинство новобранцев стало активно наслаждаться перелетом. Чен, вероятно, поступил бы так же, будь иными условия его вербовки, но дела обстояли пока так, что ему было не до радостей.
Он все пытался себя убедить в том, что поведение Темпларов по отношению к нему пока что подтверждало то, что содержалось в Традиционном Законе — вступление в их орден избавляло от преследований по любому из планетарных кодексов.
И если его данные были точны, а в большинстве они были почерпнуты из дешевых приключенческих рассказов, что в общем‑то и беспокоило его. Единственным исключением из этого общего правила были особо опасные преступники, изобличенные в последней степени измены. И вряд ли какую‑то демонстрацию, уверял себя он, пусть даже и шумную, успешную и откровенно обращенную к нынешнему политическому истэблишменту, можно прировнять к данной категории. Итак, он не видел причин, по которым законный юридический иммунитет не мог бы на него распространяться, но ему было бы гораздо легче, будь он абсолютно в этом уверен.
Прошло еще несколько дней межзвездного перелета, на редкость комфортного и тоскливого. С наглухо заделанными иллюминаторами, и отлично работающей системой внутренней гравитации, Чен чувствовал себя словно заточенным в нескольких комнатках своего родного Городка, среди банды незнакомых ему, очень похожих друг на друга подростков.
Вскоре флаер вышел в другую солнечную систему, материализовавшись из царства бортовых компьютеров в относительное время и быт экипажа, которые простодушным человечеством обычно именуются нормальными. Корабль плавно перешел на планетарную орбиту и принял дополнительную группу призывников уже с другого челнока. После второй краткой остановки, когда флаер вновь находился в глубоком автопилотном полете, и иллюминаторы были непроглядно черны, в пассажирский салон вошли два профессиональных Темплара из команды корабля. Они сразу же направились к Чену.
Оба Темплара были пожилые, сильные и отважные ветераны.
— Призывник Шизуока — начал первый. Чен с удивлением оторвался от какой‑то игры и посмотрел на него.
— Да, да сэр, извиняюсь.
— Встать! Пройдемте! — Похоже это был приказ.
Они вывели его под руки из салона, прочь от ошарашенных сотоварищей, куда‑то в незнакомую часть корабля, где Чену прежде бывать никогда не приходилось. Там, в какой‑то каморке, за глухими дверями к его удивлению и внезапной ярости, ему тут же приказали догола раздеться, и тщательным образом обыскали. Одежду его не только прощупали, но и просканировали специальным электронным устройством, прежде чем он получил ее обратно. Вопросы и возмущенные протесты Чена, вначале робкие, а чуть позже яростные, полностью игнорировались. Он даже собирался подраться, но поглядев на размер их кулаков, благоразумно передумал.
Уже снова одетый он обнаружил, что его ведут в другую, еще более маленькую комнатушку. Не последовало никаких объяснений, лишь односложные приказы. Дверь за его спиной с шумом захлопнулась, оставив его теперь уже в полном одиночестве. Это и впрямь была очень странная комнатенка, весьма скудно и по особому меблированная.
Понадобилось еще некоторое время, прежде чем он понял, что его заперли на корабельной гауптвахте.
— Призывник Шизуока!
Чен стал дико озираться по сторонам. Вероятно голос исходил из хорошо замаскированного динамика.
— Что‑что? — замямлил он.
— Вы будете содержаться здесь до прибытия на Радиант. — Это был мужской утомленный голос.
— До прохождения дальнейшего разбирательства там.
— Пока мы не прибудем.., куда?
Ответа не последовало.
"Прибудем на Радиант... Именно это сказал голос”. Чен рот раскрыл от удивления, ему хотелось кричать, задавать этим стенам тысячи вопросов, но насчет того, по какому поводу будет расследование, сомнений у него не возникало.
Прерывать торжественное шествие протестом, похоже, стало одним из страшнейших преступлений. И у него не было сомнений по поводу того, что голос назвал пунктом их конечного прибытия. Именно Радиант, а не систему Найтрой, о которой постоянно твердили волонтеры на борту.
Но почему?
В камере был какой‑то визуальный экран занимавший большую часть потолка, но Чен не знал, как его включать. Очевидно, он был здесь на тот случай, когда они ему пожелают что‑нибудь показать.., иначе... Там были также встроенные в верхнюю панель часы, и они работали. Чен подумал, что они, вероятно, могут их выключить, когда пожелают. Но часы пока что продолжали отсчитывать время.
Если б Чен знал, как далеко от них Темпларский Радиант, это было бы сейчас очень кстати...
Обед прибыл вовремя, подносы автоматически выдвинулись из шкафчика над мусоропроводом. Пища была вполне съедобная, не хуже и не лучше той, что давали здесь всем остальным. Спартанский рукомойник функционировал. Для развлечений в камере имелось несколько старинных книг и считывающее устройство, так что за несколько последующих дней Чен неплохо ознакомился с древней литературой. Иногда он развлекался, фантазируя, что вдруг у девятнадцати невинных рекрутов там, в салоне, возникнут серьезные проблемы с дисциплиной, тогда бы в камеру привели пополнение. Но, однако, он очень сомневался в этом. Интересно, что они там сказали остальным по поводу его ареста? До последней планетарной остановки отношение Темпларской команды к Чену Шизуоке было подчеркнуто безразличным равно, как и ко всем остальным. Но вот сразу после остановки ему пришлось отправиться на гауптвахту и, конечно же, не за то, что он совершил на корабле. Значит, какая‑то информация о том, что он сделал или, по крайней мере, в чем обвинялся, уже достигла этой удаленной от Салютая планеты и поступила вместе с очередной партией рекрутов на борт, где ее и передали командованию флаера Темпларов.
Чтобы ни услышала команда о Чене Шизуоке, обсудить это дело с начальством у них времени не было. Они были вынуждены принять незамедлительное решение, и по своей собственной инициативе решили не брать его на Найтрой, как было запланировано. Вместо этого, под свою ответственность, они решили отправить всю партию рекрутов прямо в Крепость Радианта. Интересно, что же все‑таки им сказали?
До самой последней минуты никто так и не предупредил Чена о том, что путешествие подошло к концу, так же, как никто заранее не предупредил его об аресте. До самых последних мгновений, когда от резкого скачка искусственной гравитации, на палубу корабля полетела громыхая какая‑то пустая банка, скрежеща, словно песок о дно причалившей лодки.
Чену известно, естественно, по приключенческим рассказам, что так включается межзвездный привод и начинают действовать силы, возвращающие корабль в систему координат нормального времени. Еще несколько минут прошло в полной изоляции.
Внезапно дверь камеры распахнулась. Голос Темплара сказал:
— Выходи, мы высадим тебя в первую очередь.
И наконец‑то, под бдительным эскортом его провели по коридору. Проходя мимо незачехленного иллюминатора Чен имел неплохую возможность, как следует разглядеть место, куда его вели. Они все еще находились в космосе, и почти закрывавшая иллюминатор Крепость Радианта напоминала ему описания, вычитанных в книгах и слышанные в рассказах о гигантских берсеркерах. Это была огромная, толстокожая сфера, усеянная трещинами и пробоинами древних битв, все еще величественная, ощетинившаяся, как мог предположить Чен, различными видами наступательных и оборонительных сооружений. Черные тени закрывали большую часть искалеченной поверхности сферы, ибо вокруг нее в кромешной бездне не горело ни одной звезды.
Пространство, окружающее Восемь Миров, продолжением которого являлся этот форпост, было изолировано от остальной части Вселенной огромным Галактическим облаком черной пыли и газа, и попасть сюда можно было лишь через отдельные дыры в пространстве, находившиеся вблизи населенных людьми планет, считавших себя основой и центром Галактических цивилизаций.
Огромная сфера полностью закрыла иллюминатор, после чего флаер, прежде казавшийся Чену таким огромным, скользнул в какое‑то отверстие на захламленной поверхности этой искусственной планеты. Этот, довольно узкий проход, как позже сообразил Чен, не вел прямо к космопричалу, вероятно, находившемуся вблизи центра Крепости или на его внутренней поверхности, а разветвлялся в разные стороны, постоянно петляя. Чен понял, что это, очевидно, сделано с целью запутать возможного противника. Вероятно, между флаером и Крепостью велись предварительные переговоры по рации, непосредственно касающиеся Чена, ибо как только они причалили, его поспешно выпроводили с корабля первым.
Опять же под охраной Темпларов он был проведен по узкой мостовой, выглядевшей гораздо чище тех, что ему приходилось видеть прежде. Похоже, притяжение здесь было естественным и приближалось к земной норме.
В возвышающемся неподалеку доке стоял на приколе еще один корабль, только уже туристический, огромный, но на редкость заурядный, для такого экзотического места, объект. Нечто, напоминавшее солнечный свет, пробивалось сквозь окружавший мостовую кустарник, заросли дикого винограда и отдельные деревья. Их листочки шелестели на ветру, который предполагал, что поверхность планеты открыта.
"Наверное, это все‑таки искусственный ветер” — решил Чен.
Прежде чем он успел посмотреть на знаменитую, служившую здесь вместо Солнца загадку, его затолкали в какое‑то мрачное помещение.
Два внушительных, безмолвных Темплара приказали ему сесть на каменную скамью и ждать. Но не успел Чен, как следует, усесться, как они вновь подняли его на ноги.
— Командир Базы хочет с тобой поговорить, — предупредил вошедший офицер. — Так что, смотри у меня...
И вот вошла она, четко печатая шаг, в сопровождении охраны. Командир Базы удивил Чена тем, что оказался молодой женщиной.
"Хотя, впрочем, и не такой уж молодой”, — поправил себя мысленно он. Так же подумалось, что неплохо бы было ей сейчас отдать честь, как сделали все остальные в комнате, но его еще так и не научили тому, как это правильно делается.
Когда она церемонно остановилась рядом с ним, Чен попытался обрести надежду во взгляде ее невероятно голубых глаз. Но то, что он там прочел, было Угрозой. Открыв рот, она сухо отчеканила:
— Я командир Бленхайм. Я понимаю, что вы вступили в ряды Темпларов, чтобы избежать судебного преследования на Салютае.
— Да, да, так точно, сэр, ой то есть мад.. ам...
Безразличные физиономии доброй дюжины офицеров, включая капитана транспортного корабля, расплылись в некое подобие улыбки. Но все они подчинялись командиру Бленхайм, и хотя видно было, что смотрят они на Чена как на отпетого лжеца, никто из них не выказал и малейшего намерения задать ему какие бы то ни было вопросы самостоятельно. Это было в компетенции лишь их непосредственного начальника. Вполне обоснованно командир спросила Чена:
— Вы действительно, виноваты в том, в чем вас обвиняют?
— Мадам, возможно мне понадобится адвокат.
Она старалась не выходить из себя. К удивлению Чена, она больше напоминала беседующего со студентом университетского декана.
— Похоже, да.., точнее, через некоторое время. Видите ли, если против вас и будет возбужден процесс по этому делу, то проходить он будет не здесь. И когда придет час, я абсолютно уверена, что вам обязательно дадут адвоката. Послушайте, молодой человек, то, на что я надеюсь — это лишь какое‑то признание, а ваши показания сделают очевидным для всех, что все это какая‑то чудовищная ошибка. И нет нужды затевать всю эту заваруху, чтобы отдать вас на казнь, за измену высшей степени, отягощенную злодейским убийством. Может я надеюсь на слишком многое?
— Убийство?! — Чен сначала не воспринял этого слова вообще. — Бред, чушь собачья. Словно камень с сердца. — “Все правильно, значит, это ошибка, раз она говорит о ком‑то другом”.
Но внезапно все случившееся стало приобретать зловещий смысл. Убийство и высшая степень измены сразу. Да еще если учесть то, что в него стреляли...
Командир Бленхайм внимательно смотрела на него. Затаив дыхание, он постарался понять ее взгляд. Но уже знал ужасающую правду еще до того, как она заговорила вновь. Не отрывая от него пристального взгляда она отчеканила:
— Ее Верховное Величество Императрица была убита в самой гуще праздничного шествия на планете Салютай, всего лишь за несколько часов до того как вы завербовались в Темплары, в столице той же планеты...
Командир Базы продолжала что‑то еще говорить, но Чен уже ничего не слышал.

Глава 4  

Лескар находился в районе городского космопорта — его всегда можно было здесь найти, когда в Крепость прибывал очередной флаер. Сегодня, как и обычно, в таких случаях, он вертелся здесь, стараясь собрать как можно больше свежих новостей, что привозились на Радиант с транзитными командами и пассажирами.
Сегодня с этой целью седеющий человечек обрабатывал своего старого знакомого — техника по обслуживанию оборудования космопричала, как вдруг они услышали сообщение о прибытии второго корабля, ранее не ожидавшегося. Сообщалось, что с флаером Темпларов только что связались по радио, и что скоро корабль пришвартуется к Радианту.
Лескар сразу же направился к своему излюбленному наблюдательному пункту — обзорному балкону, рядом с внутренними доками. И как раз успел увидеть прибытие транспортного флаера.
Огромная сфера показалась в одном из стометровых в поперечнике выходов гигантского корабельного канала, что прорезал километры скалистой коры Крепости и вместе с доками служил единой системе космопричала. Шар флаера вошел в атмосферу сквозь пленку силового поля, натянутую перед ним. Силовые поля расступились плавно, обеспечивая проход кораблю. При этом сохраняя в полости Крепости атмосферное давление, для поддержания которого они и были разработаны. Для создания прохода требуемых параметров система силовых полей служила куда лучше механического воздушного замка.
Лескар старался ничего не упустить. Да, без сомнения, это был флаер Темпларов, и в сегодняшнем расписании его прибытие не значилось. Пожалуй, происходило нечто из ряда вон выходящее. К сожалению, Лескар не мог толком разглядеть, кто сойдет с корабля и кого возьмут на борт, какой груз будут снимать и принимать. Форма гигантских доков и высота стен, частично их окружавших, не позволяли этого сделать. Он видел лишь верхнюю полусферу корпуса корабля покрывшуюся инеем.
Лескар не стал ждать пока атмосферная влага на корпусе превратиться в лед. Вместо этого он продолжил обход тех закоулков, где, как ему казалось можно будет кое‑что разузнать, прежде чем об этом объявят по радио. Еще за час до официального сообщения о прибытии транспорта ему стала известна потрясающая новость. Слишком сенсационная, чтобы в нее не поверить. И, как только он получил первое тому подтверждение, немедленно помчался прочь. Как обычно, задрав вверх свое бесстрастное заострившееся личико, он спешил с потрясшим мир сообщением прямо к Принцу. Лескар даже представить не мог, какое впечатление произведет на изгнанника убийство Императрицы, да и не пытался это сделать. Он не сомневался, что Принц мгновенно оценит ситуацию и расставит все точки над i.
Слуга знал, что Принц Хариварман находился слишком далеко от города и порта, решив посвятить весь день археологическим раскопкам, все более занимавшим его в последнее время. Лескару понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы добежать до особняка ссыльных на самой окраине города. Он сразу же открыл гараж для разрешенных им средств передвижения и сел за пульт управления второго многофункционального летательного аппарата, который еще оставался здесь. Убедившись, что на борту имеется скафандр, Лескар включил зажигание и оторвал аппарат от земли. На такой машине любая точка в пределах Крепости достигалась в несколько минут.
Все еще управляя вручную, он полетел в сторону ближайших ворот силового поля, пропускавшие транспортные средства в безвоздушные внешние части Крепости. Лескар догадывался где сегодня может работать Принц. Но найти его флаер в обширных лабиринтах внешних коридоров и залов было делом безнадежным, если бы не специальные локаторные устройства, что постоянно подавали сигналы с этих двух необычных машин. Конечно, на самом деле эти локаторы просто облегчали слежку Темпларам. Но провидение позаботилось, чтобы необычным эффектом их действия было то, что и Принц, и Лескар могли всегда легко найти друг друга. Их тюремщики даже подумать не могли, что ссыльные попытаются использовать эти шикарные аппараты для побега — их сравнительно простенькие космоприводы для такой цели совершенно не годились.
Без настоящего межзвездного привода, при помощи которого хитрая технология искривления пространства позволяло летать быстрее света, беглецам с Крепости Радиант было не обойтись. По крайней мере, в течение отпущенной человеку жизни, срок которой не превышал несколько веков.
На дисплее панели управления перед Лескаром мерцал план основных внешних коридоров Крепости. Недалеко от одного из центральных проходов светилась красная точка, обозначавшая местонахождения Принца. Набрав простенький код, Лескар направил туда свой флаер, и вскоре почти достиг границы населенной поверхности, способной пропустить его машину за пределы атмосферы. Серая дымка ворот силового поля активировалась и повторила в обратном порядке цикл, в результате которого Большие Ворота Космопорта пропустили межзвездный транспорт.
Поле покрыло серой пленкой стекло кабины, затем пропустило машину Лескара, сомкнувшись где‑то позади, став прозрачным еще до того, как он умчался прочь.
Теперь крохотную скорлупку, в которой находился слуга Принца, окружала великая тьма, оживляемая лишь сигнальными огнями его флаера. Лескар высветил грубо обтесанные каменные стены полузаброшенного маленького корабельного канала. Стены бесконечной каменной трубы замелькали все быстрее в абсолютной тишине вакуума. Включив автопилот Лескар теперь уже имел возможность облачиться в легкий космический скафандр; ведь вполне возможно, что Принц не будет сидеть в машине а предпочтет пешую прогулку по развалинам.
Принц был чем‑то занят в одном из отдаленнейших коридоров внешней части Крепости. Здесь он уже успел установить небольшую батарею автономных светильников, а так же соорудил временное укрытие необходимое для проведения им здесь некоторых экспериментов. В свете ламп он внимательно разглядывал картины, частично высеченные, частично нарисованные на древних каменных стенах. Он мог любоваться на дарданианские орнаменты до бесконечности. В них было много общих элементов, существовало своего рода, эстетическая связь между соседствующими изображениями, но они никогда не повторяли друг друга в точности. И тем не менее больше половины изображенного, невозможно было понять, точно так же, как и непостижимые для разума земные древности Докосмических Времен. Конечно же Хариварман был не первым, кто стал изучать памятники Дорданианского искусства здесь в Крепости, но чувствовал себя Пионером их систематического исследования. Здесь было что изучать, кроме дарданианских надписей и изображений на стенах, хотя даже их изучению можно было посвятить несколько жизней. Размеры одной лишь Крепости со всем ее содержимым отбрасывали любую мысль о всеобъемлющем изучении. Копаясь в заваленных много веков назад залах, открывая покрытые пылью столетий шкафы и загадочные контейнеры, Хариварман обнаружил немало, поставивших его в тупик, находок. Не так давно он нашел даже пару записей дарданианской музыки, и теперь, во время работы, прислушивался к звукам не идентифицируемых инструментов и необъяснимых мелодий. И порою казалось ему, что это голоса дарданианских призраков...
В настоящий момент он работал, паря в невесомости, окруженный ценнейшими старинными надписями, километрами белокаменного кружева и лабиринтом комнат, в которых еще стояли металлические и сделанные из каких‑то других материалов сундуки, хранящие реликвии дней былой славы дарданианцев.
С тех пор, как Принц стал заниматься этими исследованиями, он не переставал удивляться, что здесь еще не роется целая армия кладоискателей, орда крупнейших археологов и историков, с доброй сотни Миров бросивших ему вызов.
То, что он занимается этим в полном одиночестве, по меньшей мере, казалось странным. Но Темплары слишком не любили посторонних, поэтому всегда проводили такие исследования самостоятельно. Однако, они ничего не имели против занятий Харивармана. Он подозревал, что Темплары считали приблизительно так: “Чем бы Принц не тешился, лишь бы в заговорах не участвовал”. Еще один плавный поворот стены широкого коридора, стена испещренная надписями, которые, как показалось ему, представляли особый интерес. Принц установил себе временное укрытие, наполненный воздухом, прозрачный шар из сверхплотного пластика, снабженный воздушным замком. Проплывая внутри этой сферы, он нашел, что настенные надписи менее интересны при ближайшем рассмотрении. Внезапно Хариварман почувствовал какое‑то движение, игру теней, тусклые отблески отдаленных сигнальных огней.
Все говорило о приближении по одному из главных проходов быстролетящего флаера. “Наверное, это Лескар. Темплары патрулировали эти удаленные районы Крепости крайне редко, и вряд ли, это мог быть кто‑то другой”, — подумал Принц.
Цвет молниеносно приближающихся, ослепительно сверкающих огней подтвердил, что это был флаер Лескара. Хариварман, выключив свою любимую дарданианекую музыку, настроил радиопередатчик на переговоры, однако приближающийся Лескар хранил молчание. Это могло означать лишь то, что на этот раз он принес особо важные известия и не желает, чтобы враги подслушали их разговор. Но были ли обоснованными такие предосторожности?
Когда‑то в глубокой древности какая‑то дарданианская система связи, вероятно, соединяла весь этот путаный лабиринт помещений и шахт, а может быть и нет. Вероятно, был какой‑то ритуальный, церемониальный, а может, чисто эстетический смысл в ее полном отсутствии. Теперь не осталось никаких свидетельств в пользу того, что когда‑то такая система существовала. Дарданианцы, бывшие, подобно разумным обитателям Галактики, потомками Землян, с тех пор давно исчезли, и не было уже никого, кто бы мог понять и объяснить оставленные ими следы. В настоящих условиях, по различным техническим причинам, радиопереговоры внутри Крепости считались делом безнадежным из‑за множества помех и ими редко пользовались. Но уже четыре года изгнанники исходили из того, что так настоятельно навязанные им Темпларами флаеры могут быть нашпигованы подслушивающей аппаратурой, записывающей все разговоры, столь нежелательных для нынешних хозяев этой искусственной планеты, гостей.
Экипаж Лескара остановился рядом с временным укрытием Харивармана. Седой человечек в скафандре выплыл из кабины, и, на понятном только двоим им коде, прожестикулировал, что хочет немедленно переговорить с Принцем без радиопередатчика. Хариварман жестом пригласил его в надувную сферу, которую по его мнению, невозможно было прослушать. Там то он и узнал принесенную слугой новость.
Когда Хариварман узнал, что Императрица мертва, он плавно перевернулся в невесомости, задевая ботинками и перчатками стены сферы.
Глядя теперь на расписную стену, так занимавшую его несколько минут назад, он не видел в ней ничего, кроме огромной и никчемной игрушки. “Вот какова сила самовнушения! Вот каков результат вмешательства реального мира политики и власти” — подумал Принц.
Мгновенно воспоминания, связанные с Императрицей, промелькнули перед его мысленным взором... Вовсе не родственная ему по крови, она все равно иногда, в лучшем смысле этого слова, была ему матерью, а чуть позже стала настоящим врагом. Именном она заслала его сюда. Печаль по поводу ее смерти смешивалась с чувством мстительной радости. Хариварман понимал, что такая реакция вполне естественна.
Почти тотчас же мозг Принца активно заработал. Необходимо было учесть влияние ее убийства на политическую ситуацию в целом, на равновесие властей, а в особенности — на Правящий Совет Восьми Миров. Когда в следующий раз восемь полномочных представителей воссядут на свои церемониальные троны, от них будет зависеть, какая следующая Императрица или Император займут место на Главном Троне в центре зала. Они будут выбирать.
Лескар тоже плавал в невесомости внутри укрытия, нетерпеливо ожидая, когда же, наконец, уста хозяина изрекут мудрые слова. Повернувшись к нему Принц спросил:
— А вы видели этого молодого человека, который, как предполагают, совершил убийство? Хотя, нет, я думаю, у вас не было такой возможности.
— Совершенно никакой, сэр. Но, говорят, это студент из университета, урожденный салютаец, который, сразу же после убийства Императрицы, записался в Темплары, дабы избежать наказания.
— Ах да, все понятно, но почему Темпларам понадобилось везти его сюда, если они знали, что в этом случае его необходимо отдать под суд? И что крайне важно — может быть, есть причина, по которой они решили заступиться за такого человека?
— Не думаю, господин, что они это сделают.
— Тогда любопытно, зачем он здесь понадобился, ты не находишь?
— Господин, видите ли там было и еще кое‑что. Просто люди рассказывавшие мне все это, не предали этим фактам должного значения...
— Что, что такое?
— Прямо перед убийством, произошедшем на Пара‑де по случаю Праздника Жизни, имели место политические демонстрации. И одна из них с требованием вернуть вас из ссылки. И этот молодой человек был, явно, одним из главных организаторов этой акции гражданского неповиновения.
Хариварман молчал. Он глубоко задумался. Ситуация, пока еще очень туманная, вырисовывалась перед ним, но очертания ее были отвратны.
— И это, кроме того, что он еще и Императрицу убил. По крайней мере, они считают, что убил. Ясно. Вот все, что мне нужно. После небольшой паузы Принц продолжил:
— Похоже, меня обвинят в заговоре с целью ее убийства. Весьма похоже на это. По крайней мере, предпосылки для этого уже созданы. Итак, если я намереваюсь сделать что‑то для своей защиты, я должен прежде увидеть его, этого предполагаемого убийцу. Быть может, они притащили его сюда для того, чтобы разделаться со мной?
Лескар покачал головой. Он знал, и в прошлом это не раз подтверждалось, что его хозяин, мысленно слишком опережает события, проигрывая возможные варианты на много шагов вперед.
— Я считаю, Ваша Честь, что привезли его сюда лишь потому, что завербовали его прежде чем узнали кто он такой и в чем обвиняется. А когда узнали, их охватила паника. Вы же знаете, что Темплары не привыкли выдавать властям своих людей. Даже новобранцев. Они просто не привыкли поступать иначе. Любой офицер Темплар выдавший властям члена ордена, будет...
— Да. Ты прав.
Лицо Лескара дернулось, что означало крайнюю степень эмоциональной напряженности.
— Они просто ничего другого не могли придумать, кроме того, чтобы привезти его сюда. Эта твердыня — штаб Темпларов, единственная юридически им принадлежащая территория, их родной дом. И здесь они чувствуют себя в большей безопасности, чем в тренировочном центре на Нейтрое.
— Может ты и прав. — Принц размышлял вслух — скорее всего. Для принятия окончательного решения они отправили его к Верховному Генералу, но тот, как говорят, в постоянных разъездах по Галактике. Может, они не в состоянии сейчас с ним связаться.., видишь ли, в настоящий момент в Крепости нет правомочного руководства, способного вести политику Темпларов в столь важном и щекотливом вопросе. Наш новый командир — баба кровь с молоком. Нет. Таких людей здесь нет. Может, кто‑то еще прибыл сюда на том же корабле? Ничего по этому поводу слышно не было? Что ж, тогда им только придется ждать решения Верховного Генерала. А ему, прежде чем что‑то решить, необходимо будет прилететь сюда и поговорить с обвиняемым. И, конечно же, будут требования отдать его под суд...
Как следует поразмыслив, Лескар согласился с хозяином. Некому было больше выполнять роль политического советника у Принца, поэтому старый слуга и взялся за эту работу, выполняя ее с не меньшим рвением, чем свои прямые обязанности.
— Да, вообще похоже на то, что под суд они его все‑таки отдадут. А вы, Ваша Светлость, собираетесь еще с этим Ченом встречаться, разумно ли это?
— А какая будет польза в отказе? Как я еще смогу узнать, убивал он или не убивал Императрицу? Кстати, не отрицает ли он своей вины?
— Понятия не имею, мой господин.
— Мм да... Кто бы ни был на самом деле этот Чен, и что бы он там не рассказывал, я твердо уверен, что наши гостеприимные хозяева вскоре пожелают организовать нам встречу. Им будет любопытно проследить за тем, как мы друг на друга отреагируем, а потом уж они решат — замешан ли я в этом... Спасибо тебе, добрый Лескар, что вовремя предупредил. Все это означает скорые перемены для всех нас, вне всякого сомнения, и в самое ближайшее время.
Лескар, как всегда, воспринял благодарность хозяина с чувством легкого замешательства.
— Ваша Честь, желаете отправиться в город сейчас же?
— Нет. Не стоит торопить мое появление на сцене. И поменьше суеты. Отправляйся обратно. Я хочу побыть один и еще немного подумать. — Он опять посмотрел на древнюю надпись. — Возможно, я решу, что мне здесь делать дальше. Если я буду теперь еще хоть чем‑то заниматься.
— Да господин, я постараюсь еще что‑нибудь разузнать.
— Давай, давай. И если вдруг Темплары скажут тебе, что очень торопятся поговорить со мной, сообщи, что они без труда найдут меня здесь.
Через минуту флаера с Лескаром уже не было. Хариварман остался один на один с незримым присутствием дарданианцев, но эти туманные призраки рассеялись как дым, сделав воображаемое общение с ними невозможным.
Глядя сквозь прозрачный пластик укрытия, Принц видел, как погасли последние фантастические отражения бытовых огней машины Лескара. Теперь только его собственные светильники сдерживали натиск Великой Тьмы.
"Императрица мертва. — Сбывались самые мрачные из его предчувствий. Его заклятые враги, Рокелор и его банда теперь точно постараются от него навсегда избавиться”. Не ясно только одно: как лучше всего вести себя с врагами сейчас, чтобы лишний раз не накликать их гнев?” Чем больше он об этом думал, тем меньше понимал. Он уже жалел, что не поддался на уговоры Лескара совершить побег с Радианта еще два года назад. Постепенно Принц вернулся к своим археологическим изысканиям. Он старался убедить себя в том, что когда занимаешься всеми этими промерами, фотографированием, записями — думается легче, но через пару минут понял, что работать не в состоянии. Он больше не мог убеждать себя в том, что энергия его должна быть обращена на эти поиски. Каждым делом надо заниматься профессионально, а он уже больше не чувствовал себя профессиональным археологом. По крайней мере сегодня. А день завтрашний вдруг стало трудно предсказать. Без лишней суеты Принц облачился в скафандр. Затем выпустил из пластикового убежища воздух, скатал его и упаковал его в багажник флаера. Машина стояла у входа очень узкого тоннеля, в который более крупная техника уже не могла протиснуться.
Как гласили древние надписи — Сабель пользовался аппаратами сходного типа. Они изготавливались более зауженными, учитывая тесноту здешних коридоров.
И хотя занятие археологией внезапно перестало интересовать Принца, он знал, что еще будет по нему тосковать. Даже если вся эта история закончится его триумфальным возвращением к власти, а такая возможность не исключалась, он будет тосковать по этому занятию. Но сейчас он даже не был уверен в том, что возобновит его с утра.
Хариварман уже почти упаковал все свое снаряжение в машину, когда болезненное чувство какой‑то незавершенности внезапно охватило его. Принцу стало не по себе. В этой части прохода были двери, которые он уже давно собирался открыть. Опыт изысканий подсказывал ему, что за ними обязательно будет две комнаты или один большой зал. Что бы там ни скрывалось, оно еще оставалось неизученным. Принц подумал: “А ведь эти двери ведут в палаты, в которые со времен дарданианцев еще никто не входил”. И не было нужды опять распаковывать укрытие или перетаскивать снаряжение из машины. На сегодня хватило бы и чисто визуального беглого осмотра этих комнат. Если он увидит там нечто особенно любопытное, то в следующий раз вернется сюда во всеоружии.
Хариварман извлек из сумки подходящий инструмент и слегка оттолкнувшись проплыл в невесомости прямо к растрескавшимся дверным створкам. Дверь представляла собою прекрасный образец художественного литья, но ничего похожего на замок он на ней не обнаружил. На всякий случай, оглядевшись вокруг, он слегка потянул дверь на себя и убедился, что она все‑таки каким‑то образом плотно закрыта.
"Наверно приржавела за прошедшие века”, — подумал Принц. Вскоре за дело взялся, предусмотрительно взятый Хариварманом, портативный отбойный молоток. И в конце концов дверь распахнулась.
Взору Принца предстала абсолютно темная комната. Хариварман включил прикрепленный к шлему фонарь, и поток света выхватил из тьмы невероятно огромный зал, совершенно не типичный для данной части Крепости. Была там и еще одна дверь, вероятно, для прохода в смежную комнату. Вне всякого сомнения, когда‑то здесь функционировала искусственная гравитация...
Некоторое время Принц стоял затаив дыхание. Вначале ему показалось, что большой зал пуст. Но это было не так. У противоположной стены, забилась в угол, словно обороняясь от загнавшего ее туда невидимого врага, небольшая, в сравнении с размерами помещения, машина. Металл из которого она была сделана, тускло мерцал во тьме, словно старинные боевые доспехи. Машина была вовсе не такой уж и маленькой, размером почти что с флаер, только совсем другой формы.
Даже при такой маленькой силе тяжести как здесь, машина покоилась на полу и была так же неподвижна, как и каменные блоки стен. Машина уже давно не работала. Это Принц понял с первого взгляда, в противном случае — Хариварман был бы уже мертв. И это был не андроид. Присмотревшись он понял, что эта штучка все‑таки будет поменьше его флаера, однако, гораздо больше человека. По виду она больше напоминала насекомое или какое‑то непонятное средство передвижения, но на простейшую боевую технику даже и близко не походила. Очертания ее корпуса предполагали способность к полету в космосе, а характерная выпуклость в основании корпуса, окруженная белизной шести огромных, согнутых и неподвижных паучьих ног сразу же заставляла вспомнить про корпуса спасательных ракет звездолетов людей. Все это говорило о наличии в этой конструкции межзвездного микропривода. Можно было еще сомневаться в деталях, но главный факт был на лицо. Принц Хариварман не сомневался в том, что обнаружил реликтового берсеркера, одного из тех, о существовании которого Темплары и все остальные представители Человечества даже и не подозревали.

Глава 5  

Когда Чен пришел в себя после обморока, командира Базы уже не было. Теперь его окружали совсем другие, одетые в форму Темплары, тащившие его куда‑то по коридору. Как только Чен пришел в себя, он сразу же стал громко возмущаться.
— Вы только послушайте, это же безумие считать, что я убил Императрицу! Зачем мне это делать? Я просто хотел заставить ее вернуть из ссылки Принца! Я даже не знал, что ее убили, пока не попал сюда.
Никто с ним не спорил ни по этому, ни по какому другому вопросу. Однако, никто с ним ни в чем и не соглашался. Похоже, они вообще его не слушали. В данный момент они просто хотели его куда‑то запихнуть. По коридору они втащили Чена в небольшую комнатенку и бросили его на солдатскую койку.
Там он и лежал под бдительным взглядом своих немых стражей, пока в комнату не вошло еще двое людей. Это были медики, и они спешно обследовали подозреваемого. Осмотр занял не более пяти минут, и очевидно, не выявил ничего, требующего врачебного вмешательства, ибо тотчас же обвиняемый продолжил свой путь, все под той же усиленной охраной, и обращались с ним ничуть не лучше и не хуже прежнего.
Чен был почти уверен в том, что теперь его швырнут прямо в какую‑нибудь военную тюрьму.
«Интересно, называют ли до сих пор Темплары свои подземелья — “складом”, как пишут об этом в приключенческих историях?»
Но комната, в которой он вскоре оказался, была гораздо уютнее, чем он предполагал, и, явно, не относилась к какому‑либо тюремному комплексу. Более того, окружающая обстановка скорее напоминала комфортабельный отель. Наконец один из младших офицеров нашел время объяснить Чену, что впредь до особого распоряжения он будет содержаться здесь.
— Что это значит? Я арестован?
— Я не ясно сказал — содержаться здесь.
— Я понимаю, но означает ли это, что... Офицеры, включая того, что говорил с ним прежде, уже успели покинуть помещение. Чену ответил сержант:
— Формально вы еще ни в чем не обвиняетесь. Команда которая привезла вас сюда, не может обвинить вас, потому что все, что им стало известно, они услышали уже после того, как стартовали с Салютая.
— Но когда же я смогу отсюда выйти? — обратился он, теряя надежду, глядя вслед уходящему военному.
— Я не знаю, — теперь ушли все, кроме ответившей Чену молодой женщины в темпларской форме. Она оставалась у дверей, очевидно охраняя доверенный ей пост. Ответ ее был крайне неуверенным, что подтверждало ее неосведомленность в таких делах и неопытность, которую она даже не пыталась скрыть.
Небольшого роста, с фигурой, достойной восхищения, она, явно, имела в роду предков из черных рас. Именная бирка на груди гласила, что ее зовут Ольга Хазар. Она все еще стояла в проходе и было очевидно, что Ольга тоже собирается выйти и закрыть за собою дверь.
Чен выпрямился на стуле и спросил:
— Вы собираетесь меня здесь запереть? — одновременно подумав: “Странно, что на посту они оставили лишь одного неопытного солдата, а дверь до сих пор еще не закрыта..."
Она не замедлила с ответом:
— Да, таков приказ. Вы ведь не собираетесь покончить с собой? Если вы суицидны, то за вами нужен глаз да глаз.
— Убить себя? — на мгновение Чен лишился дара речи. Он сразу не нашел нужных слов, чтобы прокомментировать подобное предположение.
— О, если б я хотел умереть, поверьте мне, я не стал бы так далеко забираться.
Внезапно Чен заметил, как в проеме двери что‑то промелькнуло, и за спиною Ольги Хазар остановился какой‑то крохотный экипаж на воздушной подушке. Видно, никто и не собирался оставлять ее здесь одну, как могло показаться на первый взгляд.
Ольга повернулась, чтобы посмотреть кто прибыл, и через секунду вытянулась по струнке, отдавая честь. Чуть позже в дверном проеме показалась светлая головка командира Бленхайм. Чен вскочил и попытался вытянуться по стойке смирно. Она спросила:
— Ну что, лучше себя чувствуете?
— Да, мэм, благодарю. Но, послушайте, командир, я никого не убивал, тем более Императрицу! Отчего все думают, что это дело моих рук?
Бленхайм обеспокоено покачала головой:
— Призывник, мне трудно угадать с такого расстояния были ли вы замешаны хоть в чем‑то из того, что произошло на Салютае. Все, что мне известно, это то, что тамошние власти желают допросить вас по поводу совершенного преступления. Очевидно, кое‑кто на Салютае считает вас причастным к этому. Поэтому вы будете содержаться здесь, пока не поступит дополнительная информация. Прежде вы ни в чем не обвинялись?
— Похоже, кому‑то там выгодно, — прошептал Чен, — чтобы все считали преступником именно меня.
— Не исключена и такая возможность, — глубокомысленно согласилась командир Бленхайм. — И кому бы это могло быть выгодно?
— Я не знаю, мэм, не знаю, кому и зачем это понадобилось.
Но вдруг его осенило, причина стала для него очевидной.
— Все это, наверняка, как‑то связано с Принцем, не так ли? Мне кажется, что некоторые из его врагов не остановятся ни перед чем.
Если у командира и были какие‑то политические симпатии или определенное отношение к Принцу, она все равно оставила их при себе. Она пристально смотрела на Чена, словно ожидая, что он скажет еще что‑то.
Чен не знал — повредило или помогло ему то, что случайно сорвалось у него с языка. Он смотрел по сторонам. Несколько ободренный ее вниманием, Чен спросил:
— Мэм, пожалуйста, скажите, неужели мне не удастся из всего этого выпутаться?
— Мы собираемся провести здесь что‑то вроде маневров, так что вам придется провести здесь не один день. Ведь военная подготовка обязательна для всех, находящихся на Радианте. Вы не будете исключением. В противном случае, я не смогу вам помочь, по крайней мере, сейчас.
За пределами комнаты звучал механический радиоголос. Похоже он исходил из переговорного устройства на машине, которая стояла по ту сторону двери, и когда командир Бленхайм повернулась, чтобы уйти, курсант Ольга Хазар вновь отдала ей честь. Вскоре до Чена долетел приглушенный голос командира, запрашивающей:
— Это что, другой корабль? — Последовал радиоответ, который практически тонул в шуме и треске. А затем дверь комнаты с шумом захлопнулась, но прежде Ольга Хазар бросила на Чена прощальный, исполненный некоторого сочувствия взгляд, после чего решительно повернула ключ в замке с другой стороны.

Глава 6  

Прежде чем вновь забраться в свой флаер и вернуться в город, Принц распаковал кое‑что из своего исследовательского оборудования, которое он еще несколько минут назад тщательнейшим образом собрал, и сложил весь этот крайне полезный инструмент в ближайшем пустом помещении. Комната, которую он выбрал для этой цели, мало чем отличалась от других пустых камер вдоль коридора, где он только что совершил величайшее из открытий.
Хариварман сделал этот склад для инструментов и спасательного снаряжения прежде, чем в его голове сложился хорошо продуманный план. Пока это было всего лишь предчувствие, что по прибытии в город ему понадобиться веская причина для того, чтобы снова вернуться сюда. А причина казалась ему вполне веской: нужно забрать оставленное снаряжение. Он пока еще до конца не осознавал почему, возможно очень скоро, ему придется давать подробный отчет о своих передвижениях. И конечно же, он будет в состоянии продемонстрировать любому, кого отправят за ним следить, что истинной причиной его возвращения сюда были именно эти невинно лежащие в пустой комнате инструменты, а не то, что таил мрачный зал совсем рядом. Ему показалось, что все это очень похоже на позиционный ход в шахматной партии, совершаемый по воле инстинкта опытного игрока, когда еще совершенно не ясны его тактические преимущества.
Сложить инструменты в комнате большого труда не составляло. Затем, предавшись мрачным размышлениям, Принц еще раз решил посмотреть зал, где обнаружил “это”. У дальней стены таился, готовый к смертельному рывку, берсеркер. Конечно же, это его металлические насекомоподобные ноги создавали такой эффект. Какая‑то выпуклость, увенчивающая эту кучу железа, вероятно, служившая берсеркеру головой — если у них вообще были головы — была чуть скошена, а из центра этого подобия головы на Харивармана таращились круглые линзы. Похоже, берсеркер с интересом разглядывал своего нежданного визитера. Бросив на него прощальный взгляд, Хариварман плотно закрыл дверь. Быстро забравшись в свой корабль он сразу же направился в город.
Принц был человек впечатлительный, по крайней мере, в определенные моменты. Вот и сейчас ему казалось, что он чувствует на себе этот тяжелый взгляд мертвых линз, сверлящих его спину. Он плавно вел свой флаер, перейдя полностью на ручное управление и создавая для конспирации видимость того, что по дороге домой он решил еще раз тщательно осмотреть стены этих проходов, расшифровать кое‑какие надписи и отметить местонахождения любопытных древностей. Но на самом деле голова Принца в это время была занята совсем другим.
Сам того не замечая он вел флаер в город по совершенно новому маршруту, Он спешил не к дому, где жил вместе с Лескаром, а прямо на Темплар‑Базу, где собирался немедленно доложить о своем открытии. Это было естественной реакцией. Доложить о берсеркере‑машине любого вида было не только обязательным требованием по любому из человеческих законов, это было единственным, что мог сделать достойный гражданин Галактики. Сообщить о найденном берсеркере так же обязательно, как заявить о неразорвавшейся бомбе, если вдруг случиться когда‑нибудь на нее наткнуться.
Однако он не особенно спешил. Что‑то подсказывало ему, что он должен все очень хорошо обдумать. Даже беглого взгляда на обнаруженную берсеркерскую единицу было достаточно Принцу, чтобы понять: механическое чудовище не особенно сильно пострадало в древней Битве.
Вне всякого сомнения, оно попало на Радиант с волною последнего нашествия берсеркеров, атаковавших Крепость несколько веков назад. Конечно же, оно было повреждено, так как не работало. Вполне возможно была повреждена какая‑то часть электронного мозга. Но было так же очевидно, что большая часть смертоносного устройства вполне исправна. Подробно восстанавливая в памяти увиденное (то, что он никогда уже не сможет забыть), Хариварман пришел к выводу, что, судя по всему, это какой‑то тип усовершенствованного наземного берсеркера, который вполне мог функционировать как небольшой автономный звездолет, созданный для космической эскадрильи извечных врагов Человечества, коварно напавших на Крепость.
Внезапно Хариварман сбросил скорость и вывернул из узкого корабельного канала в более широкий проход.
Он слишком быстро добрался до Города. Ему все‑таки надо было хорошенько подумать, прежде чем там появиться. Его мысли теперь были сосредоточены нижней части берсеркера. Мысленно вспоминая, он все больше убеждался в том, что эта штуковина оснащена межзвездным приводом. Конечно, двигатель в таком маленьком корпусе должен быть элементарно простым и мало чем отличаться от двигателей на спасательных ракетах больших звездолетов принадлежащих людям. Каким бы он там ни был, Принц Хариварман знал одно: двигатель берсеркера может еще вполне быть в рабочем состоянии, а если так — его можно использовать в качестве одного из средств для побега отсюда. Приложив некоторые усилия он и Лескар запросто могут стать владельцами средств передвижения, в мгновение ока способного унести их прочь от Радианта. И если даже не на дружественную им планету, то, по крайней мере, на оживленные космические пути, где, войдя в нормальное пространство, они могут подать сигнал бедствия, и очень скоро будут подобраны дружественным кораблем. Подобный побег осуществить будет нелегко, а степень риска остается предельно высокой. Опасность подстерегает на каждом шагу. Для начала было необходимо взять в расчет систему астронавигации, точнее ее полное отсутствие. В худшем случае, подобный план побега может стать самоубийственным. А подготовка к нему отнимет массу времени и сил. И для того, чтобы иметь даже минимальный шанс на успех, Хариварман должен будет вовлечь в это дело Лескара. А времени уже, вероятно, не остается...
Теперь, если Императрица, действительно, мертва, премьер‑министр Рокелор, заклятый враг Принца, обязательно пошлет сюда наемных убийц. Чем больше Хариварман думал об том, тем больше он в это верил. Возможно палачи могут появиться в форме, а могут и в гражданском. Они могут прилететь с официальным ордером на его арест, а могут просто выстрелить ему в спину без всякого предупреждения. Как бы то ни было они уже в пути. Он боялся, что у него не так уже и много дней.
"О, если бы существовал сейчас план, дававший хоть какую‑то возможность бежать с Радианта”.
Риск и детали его уже не волновали. Да, именно Императрица отправила его сюда в ссылку, но она не собиралась его убивать. Он даже подумал, что если бы она осталась жива, существовала бы и надежда, что рано или поздно Императрица вернет его ко двору. Само существование Харивармана служило противовесом экстремистским фракциям в большой игре, мастерицей которой она была.
Но в этой игре участвовали и другие сильные игроки, и прежде всего, премьер‑министр, амбиции которого были весьма неумеренными. И если кто‑то из этих игроков сейчас пришел к власти или же, что вероятнее, испытывал соблазн воспользоваться уже обретенной властью, то в этом случае, ссыльный, изолированный от большого мира Принц, вряд ли, сможет им противостоять.
Узнав о смерти Императрицы, Хариварман впервые со времени своего прибытия в Крепости, почувствовал острую необходимость в побеге. Вероятно, прежде это чувство подсознательно подавлялось из‑за отсутствия реальных возможностей воплощения в жизнь. Но сейчас, когда все так внезапно изменилось.., такие возможности были вполне вероятны. Они должны были быть.
Флаер с одиноким и задумчивым человеком на борту медленно продвигался к Городу. Прежде чем решиться на использование двигателя берсеркера, он должен был собрать все новости, так или иначе связанные с официальным заявлением об убийстве Императрицы. Для начала он должен точно удостовериться, что это, действительно, случилось, что услышанное им от Лескара не является чудовищно искаженным слухом.
Если кто‑то и знал истинную правду о случившемся на Радианте, то это, наверняка, была командир Бленхайм. Во всяком случае, она располагала большими свидетельствами. Быть может, она открыто поделится ими с Хариварманом? Он так же должен был добыть самую свежую информацию о дальнейшем развитии политической и военной обстановки в Восьми Мирах и о том, что думают по этому поводу Темплары. Но особенно его интересовало, насколько высока вероятность того, что командир Бленхайм выдаст государственного преступника номер один его врагам, если они прибудут в Крепость с подлинными документами о привлечении его к скорому и справедливому суду. Он подозревал, что ей не так то легко будет им отказать. В зависимости от того, как долго придется искать Верховного Генерала и обрисовывать ему ситуацию, могут пройти недели и даже месяцы, прежде чем официальное решение будет доставлено на Радиант курьером.
А может, Верховный Главнокомандующий всех Темпларов пожелает лично прилететь сюда, что бы во всем разобраться на месте. Он даже может собрать синод или консисторию высших офицерских чинов. Это событие случалось столь редко, что Хариварман даже точно и не помнил, как оно точно называется.
В глубокой задумчивости Принц перебирал клавиши управления космолетом, отменив предыдущий маршрут так же неосознанно, как и избирая новый.
Круто отклонившись от Базы Темпларов, он влетел в Город с привычной стороны. Окруженный потоком обычного городского транспорта, он перевел свой флаер в режим автомобиля и направился прямо к гаражу. Машина Лескара была уже там.
Выйдя из гаража Принц сразу же пошел в свои апартаменты, состоящие из восьми комнат. Интерьер был не особенно роскошным — Принц никогда не увлекался роскошью. Его вполне удовлетворяло то, что в помещении было где развернуться, если он захочет развлечься. Однако так получалось, что здесь было не до развлечений. Хариварман не удивился бы, если б увидел оставленную для него записку, настоятельно просившую его по прибытии обязательно соединиться с командиром Бленхайм.
Она, конечно же могла в любое время соединиться с ним по рации, пока он был в космолете, и приказать немедленно предстать с отчетом перед ней, продемонстрировав тем самым силу своей власти. Правда, он не был абсолютно уверен, что ее можно отнести к типу любителей демонстрировать власть, во всяком случае, во время первых встреч с нею обошлось без этого.
Но никакой записки не было. Ни на экране, ни на голографической сцене. Очевидно, что командир просто не очень торопилась его допрашивать или разглагольствовать по поводу политического убийства. Несомненно, она предпочла прежде проконсультироваться со своими личными советниками. Потом она могла послать курьера‑робота или пилотируемый корабль с доверенным лейтенантом прямо к Верховному Генералу с просьбой дать незамедлительные инструкции по поводу случившегося. И тут Хариварман подумал: “А знает ли она хотя бы где сейчас находится Верховный? Он ведь никогда не сидит на месте и поэтому фантастически неуловим”.
Принц прошелся по комнатам, но Лескара нигде не было. Словно чувствуя, что Хариварман уже здесь, слуга тотчас же появился. Принц видел из окна как Лескар пешком приближался к дому и, судя по выражению лица, как он и надеялся, он узнал нечто новенькое. Но войдя в дом, Лескар не смог бы свободно поделиться свежими новостями. Их особняк, вероятно, был нашпигован подслушивающей аппаратурой, и их тюремщики вели за ними постоянное наблюдение — тайное наблюдение. По крайней мере, и Принц, и его слуга вели здесь себя так, как будто это было бесспорным фактом, хотя никто из них до сих пор и не обнаружил хоть один “жучок”. Порою Хариварман серьезно сомневался в том, что Темплары, не склонные теперь к искусным интригам, станут шпионить за ним. Но если Темплары прослушивали чужие разговоры в прошлом, почему бы им не продолжить это занятие именно сейчас, когда передаваемая информация требовала особой секретности.
У дверей Принц перехватил спешащего слугу:
— Пойдем на прогулку Лескар, что‑то мне не по себе.
На улице Хариварман свернул не в ближайший парк — место своих постоянных прогулок — а на обычную городскую улицу, проходящую неподалеку от их резиденции. Так как эта улица петляла по малонаселенному району, пешеходы на ней встречались крайне редко. Убедившись, что вокруг никого нет, соблюдая все правила предосторожности, Принц быстро нашептал Лескару кое‑что о своей находке. Он сообщил, что в их распоряжении теперь есть, по всей видимости, исправный агрегат на межзвездной тяге. Он даже не намекнул на то, что обнаружил берсеркера.
Седовласый слуга воспринял эту новость сдержанно, так же, как он воспринимал или пытался воспринимать все, что происходило в жизни. По выражению его глаз Принц понял, что Лескар прекрасно понимает и заранее одобряет план побега, не вдаваясь в детали. Как и его хозяин, он очень хорошо знал, что в глубоком космосе существуют коммерческие линии, торговые пути, где астроновигация и условия полета наиболее благоприятны и удобны. Это излюбленные маршруты кораблей традиционной межзвездной торговли. На одном из них любая имитация сигнала бедствия спасательной ракеты даст маленькому экипажу надежный шанс на то, что его заметят.
— Ну, что же, тогда пора приступать к работе, Ваша Честь. А эта машинка, случайно, не дардарианская?
— Должно быть, — Принц всегда считал себя опытным лжецом. Он думал, что весь секрет здесь в том, что ты сам должен верить в то, о чем говоришь. В данном случае это был ответ, которого требовали, наиболее логичный и поэтому правдивый. Да и не было никакой нужды уговаривать Лескара: с самого начала ссылки он всегда был за разработку плана побега.
Изначально существовали и другие возможности: постоянно прибывавшие и убывавшие корабли, постоянный наплыв туристов — все эти челночные рейсы позволяли передать любые тайные послания и даже некоторые предметы. Но на этот вариант времени теперь уже не оставалось. Были еще друзья Принца, занимавшие высокие посты в определенных Мирах, друзья, на помощь которых можно было положиться, если бы с ними был налажен хоть какой‑нибудь контакт.
Существовали даже один или два Мира в Союзе Восьми, на которых Принц, случись ему их достичь, мог надеяться на защиту и даже почести. Когда прежде они обсуждали возможность побега, как правило инициатором всегда был Лескар, Хариварман взвешивал шансы и твердо решал ждать, надеясь, что его вернут из ссылки официальным указом. Теперь ситуация изменилась.
Лескар некоторое время шел молча, очевидно, обдумывая услышанное. Вопросов он не задавал, сразу же уяснив для себя техническую суть плана; один из их особых космолетов мог обеспечить минимальное жизнеобеспечение до прибытия спасательного корабля. Он также сразу понял, что придется много поработать, и что, даже в лучшем случае, риск будет велик.
Они все шли по каким‑то закоулкам и Лескар до сих пор не поделившийся с Принцем тем, что недавно узнал, начал торопливо нашептывать. Его информация, в основном, касалась прибытия в порт сегодня второго флаера. С точки зрения ссыльных старожилов Радианта, две подобных посадки в один день были явлением беспрецендентным. Второй корабль тоже прилетел с Салютая. Кроме этого Лескару мало что удалось узнать.
Впрочем, один любитель посплетничать сообщил, что это космическая машина какого‑то частного лица. Попытки Темпларов скрыть второе прибытие было очевидны. Лескар хотел как можно быстрее вернуться в порт, чтобы разузнать побольше, но доложить прежде о самом факте такого прибытия хозяину он считал делом чести. Принц промолвил:
— Если они прибыли, чтобы арестовать меня, что ж. Слишком поздно, что бы что‑нибудь предпринять.
Когда они вновь подходили к дому, Хариварман внезапно ощутил непреодолимое желание бежать в гараж, срочно сесть в космолет и лететь к месту своей находки, чтобы немедленно начинать работу по ремонту столь необходимого сейчас двигателя. Но возвращаться туда сейчас было бы явным нарушением распорядка дня, слишком явным, что вызовет подозрения. К тому же один день работы над двигателем абсолютно ничего не решит.
В доме Принца ожидало послание. Взглянув на индикатор, Хариварман приготовился к худшему. Но когда он нажал кнопку воспроизведения, с ним поздоровалась отнюдь не командир Бленхайм. Это было лицо гораздо более молодой женщины, исполненное красоты и изящества, и до боли родной голос попросил Принца соединиться с ней, по возможности, быстрее. Его рука потянулась к переговорной панели. И вскоре запись сменилась прямой трансляцией того же миловидного лица в облаке волос, словно парящих в невесомости, несмотря на то, что их владелица оставалась прочно прикованной силой притяжения Радианта ко внутренней поверхности Крепости.
"Даже в ссылке, разве мог такой выдающийся человек, как молодой Принц, не найти себе утешение, от красоты которого захватывало дух?” — этот вопрос Хариварман часто задавал себе самому в шутку.
— Харри, ты слышал новость? — Она явно пыталась побороть свое волнение.
— Об Императрице? Да, я слышал, Габриэль.
— Можно мне увидеться с тобой сегодня вечером? — Она настаивала.
— Да, конечно. Где? У тебя?
— Харри, лучше своди меня куда‑нибудь. Ты не против? Что‑то не хочется сидеть дома.
«Нашла время”. Однако он согласился, вспомнив, что в последнее время совершенно забыл, что женщину необходимо развлекать. А она и не напоминала ему об этом. К тому же в этом крохотном городишке было не так много мест, куда бы они могли пойти. “Но почему ей захотелось это сделать именно сейчас? Может ее уже обработали или обманули? Или она причисляет его к убийцам Императрицы?” — Он мог совершенно хладнокровно поставить подобный вопрос в отношении нее, — “Но однако слишком рановато для предательства”, — старался разуверить себя Принц. “Вот через несколько дней, пожалуй, да!»
Приняв душ и облачившись в парадный костюм, Хариварман посмотрел на себя в зеркало, весьма критически оценив свою внешность. Ему вдруг подумалось: “Очень похоже на то, что придется вписать Анни Бленхайм в список плененных мною сердец”.

Глава 7  

Их рандеву с Габриэль должно было пройти на самой шумной, в этом довольно тихом городке, улице, там где они бывали уже не раз (а где они только не бывали за прошедшие два года их знакомства).
Это увеселительное заведение, называемое еще со времен Сабеля — “Контрэ Руж”. Сегодня вечером глядя на неоновую вывеску заведения, мимо которой он проходил, вероятно, сотни раз за последние четыре года, Хариварман с удивлением обнаружил, что впервые задается вопросом: “Что же испытывал Сабель, когда контактировал со спрятанным подальше от людских глаз, берсеркером?” И не из‑за того, что положение в котором оказался Принц, было весьма похоже на тот случай.
Во времена Сабеля этот район города, как и теперь, был покрыт стеклянным куполом. Как и нынче, тогда это был городской центр развлечений. Конечно, за прошедшие века фасады менялись неоднократно, да и кое‑что из прежних построек посносили — Хариварман видел голографии планеты в музее. Но общий вид, как и направленность, остались здесь неизменными.
Внешне “Контрэ Руж” не впечатлял. Те же пятнистые серо‑бурые стены, что и у большинства здешних зданий. С первого взгляда не представлял ничего особенного и интерьер. Место приобретало достойный вид лишь в том случае, когда еще в одной из кабинок, вы начинали перебирать ручки управления оптическими эффектами, которые полностью меняли картину за прозрачными стенками. И это, кстати, было самое простейшее из того, что можно было достичь на здешней аппаратуре.
Хариварман увидел, что Габриэль уже ждет его здесь. Она настраивала оптику в их отдельной кабинке, так что образы посторонних, находящихся в зале, проникали сквозь пластик стен, в сильно искаженном виде. Компьютер, управляющий визуальными эффектами, одевал и раздевал посетителей так, как вам было угодно.
Габриэль, изящная и хрупкая, как тростинка, одетая в ультрасовременное платье, переодевала всех проходящих мимо кабинки в какие‑то бал‑маскарадные исторические костюмы. К сожалению, Хариварман не мог определить из каких эпох и миров. Принца удивило то, что Габриэль была не одна. Рядом с ней сидела довольно пожилая, но все еще привлекательная женщина, одетая с несколько позабытой ныне, элегантностью. Ее впалые щеки и красивые глаза были обрамлены каштановыми кудрями. Габриэль подпрыгнула от радости, когда увидела, что Хариварман появился в проеме пластиковой стены, образующем единственный вход в кабинку.
— Харри, угадай кого я тебе, наконец‑то, нашла? Некоторое время Принц, голова которого была забита, другим, никак не мог понять, о чем говорит эта девушка.
— Нашла мне? — непонимающе переспросил он. И тут его осенило кем была сидящая здесь пожилая дама. В этот момент Габриэль произнесла ее имя:
— Грета Тамар, Харри, — упрекая Принца в забывчивости сказала девушка.
Даже после двух лет близкого знакомства Габриэль было не по себе, когда приходилось вот так запросто общаться с самым настоящим Принцем!
Теперь Хариварман вспомнил все. Когда он узнал, что еще жива старая подружка Сабеля Грета Тамар, то как‑то в присутствии Габриэль он выразил желание непременно когда‑нибудь с нею встретиться. Тогда он еще не знал; осталась ли она жить в Крепости или же вновь вернулась на Радиант. Но в свете последних событий Хариварман совершенно забыл о том, что хотел с нею встретиться. Теперь же слегка поклонившись с четкой пунктуальностью протянул ей руку, коротко представившись:
— Принц Хариварман.
Женщина лишь символически привстала. Очевидно что это не произвело на нее никакого впечатления, и она не спешила с ответом. Принц вспомнил что как‑то в молодости, когда она попала в лапы Гвардейцев, у нее стерли память — все это было частью известной саги об изменнике Сабеле — и он подозревал, что это не могло пройти бесследно. Даже сейчас было явным определенное нарушение психики. Немного погодя она потянулась через стол к его руке, пристально посмотрела на него и как бы узнавая, кивнула, да так, словно они с ней состояли, по меньшей мере, в тайном заговоре.
— Здешнее руководство снова наняло Грету на работу — вставила Габриэль, заполняя неловкую паузу.
— Я конечно же, имею в виду здешнее новое руководство...
— Они думают я буду привлекать туристов — изрекла старуха удивительно певучим голосом.
Теперь, когда Хариварман мог, как следует ее разглядеть, он понял, что и лицом, и фигурой она выглядит гораздо моложе своего, составляющего уже несколько веков, возраста.
"Похоже, — подумал Принц, — стоило ей войти в легенду, как годы стали не властны над ней”.
Хариварман бросил невольный взгляд на металлическую табличку, висевшую высоко на стене, у входа в “Контрэ‑Руж”. Габриэль совершенно не изменила очертания украшавшей табличку резной надписи:
"В 23 году 456 века по Дарданианскому календарю здесь танцевала жертва и любовница Георгикуса Сабеля — Грета Тамар”.
— Только представь, Харри, с тех пор почти что все время она жила здесь, в Городе! — воскликнула Габриэль очень гордая своей находкой.
— Удивительно — промолвил Хариварман. Он осознал, что тон его несколько суховат. “Да, — подумалось ему, — история с Тамар, действительно, поражает. Во всяком случае, любого, у кого найдется время о ней поразмышлять”.
Фигура миловидной, эфирной девушки‑служанки, спешащей к кабинке в историческом костюме, неясной эпохи, превратилась, появившись в проеме кабинки, в угловатые прозаические очертания робота‑официанта. Все трое заказали себе напитки и еду, при этом Принц приказал записать все это на свой счет. К счастью, условия содержания в ссылке не обрекали его на бедность. Габриэль, как показалось Хариварману, была чересчур весела. И с аппетитом у нее все было в порядке.
"Заказать такой основательный ужин... Может быть, она делала это намеренно, чтобы его успокоить?” Принц вежливо поддерживая разговор, обратился к Грете:
— О, если бы я мог встретить раньше!
— Долгое время я ни с кем не общалась. Но теперь с этим покончено. Я может быть снова начну танцевать... — чем больше она говорит, тем в большей степени проявляются ее странности и причуды, связанные с той болезненной операцией, которой старушку подвергли в те далекие времена.
— Это хорошо, — поддакивал он. — Это просто здорово! Будет хорошо, если вы опять начнете танцевать.
— Я жила для танца.
— Жду с нетерпением вашего нового представления!
Габриэль просияла, видя, сколь галантен Принц с пожилой дамой. Но Грета, действительно, физически выглядела так, как будто еще в состоянии танцевать, однако, Хариварман подозревал, что это будут уже не те танцы, ради которых посетители приходили сюда в те времена. Неожиданно Габриэль спросила:
— И куда же вы теперь, Принц?
— Я (он, вроде бы, пока не собирался никуда из этой кабинки) в данный момент — никуда.
Понимание пришло внезапно. Она имела в виду, что скоро он покинет Крепость, причем так, чтобы об этом не догадался никто из находящихся в зале посторонних, и то, что у него есть выбор, куда именно ему отправиться. Он понял, что Габриэль совершенно не понимала ситуации. Быть может она думала, что смерть Императрицы означает в какой‑то степени его возвращение к власти. Тогда понятно, почему ей так хотелось сегодня вечером с ним встретиться.
Откуда‑то в кабинку долетели звуки музыки, и из соседней кабинки послышался громкий смех. Он сидел молча и пристально смотрел на Габриэль, уставившуюся на него из облака рыжих волос; все еще непонятно, чему довольную.
"О, Боги всех пространств, — подумалось ему, — а все‑таки она красива!” Неожиданно Грета Тамар спросила:
— А чем вы занимаетесь, Принц? Как проводите время?
— Как видите, я здесь в ссылке, значит к туристам отношения не имею.
— Мне известно это, — ее тон как бы говорил: “Ты дурак, если думаешь, что должен мне это объяснить”, — тон был резковат даже для знаменитости, чтобы так обращаться к Принцу. Возраст, пожалуй, имеет больше привилегий, чем титул. Грета настойчиво повторила:
— Так чем вы все‑таки занимаетесь?
— Большую часть времени я провожу в исторических и археологических изысканиях. В основном — там, во внешних лабиринтах.
Старуха сразу примолкла и, слегка кивнув головой, уставилась в пустоту, словно этот ответ поразил ее, как нечто очень серьезное и важное. Габриэль продолжала играть с оптикой, поэтому Принц не сразу распознал среди гигантских обезьян, столпившихся в проходе за кабинками, полковника Фосьона, пока тот сам не подошел, с бокалом вина в руке.
Полковник, краснолицый и несколько склонный к полноте, поднял бокал, приветствуя Харивармана:
— Твое здоровье, Харри.
Когда он был его официальным тюремщиком, то почти не называл его так.
— Ну, как Вы там ладите с Железной Леди? Слышал, ты ее вчера на экскурсию возил... — В заключение этой тирады, Фосьон многозначительно подмигнул Принцу. Он уже седел, старился, и, судя по всему, готовился к пенсии, хотя был куда моложе Греты Томар.
— Боюсь, ничего особенного за время нашей поездки не произошло, — сухо отпарировал Хариварман.
— Насколько мне помнится, старина, вначале ты всегда так говоришь. Ну, а если правда, плохо дело. Может, мне самому нанести визит Леди? И почему это все должны ходить ко мне сами?
Тут Фосьон отвесил дамам поклон, весьма галантный, в его понимании.
— Выпьете с нами? — то, что Габриэль его пригласила, лишь подтверждало ее непонятную радость.
— Теперь уж Вам недолго осталось быть в Крепости, не так ли? — продолжала она.
— Может и нет! — Фосьон метнул в сторону Принца грозный взгляд, утопив все, что он еще хотел сказать, в стакане. Он ждал корабль, который заберет его отсюда куда‑нибудь на заслуженный отдых и покой (Хариварман знал, что этого Фосьон больше всего боялся) либо на новое место назначения, которое вынудит полковника подать в отставку. Верховный Генерал был явно недоволен работой полковника Фосьона в последнее время.
— Да и я не собираюсь здесь более задерживаться, — произнес Принц наигранно радостным тоном. — Но, пожалуй, не стоит об этом. Вы правы.
Он поднял бокал и выпил за здоровье своего экс‑тюремщика. Полковник с явным пренебрежением посмотрел на дам; Габриэль он видел и раньше, но, похоже и Грета Тамар была ему очень хорошо знакома. Однако, обращался он все еще только к Принцу. Сейчас он постарается играть роль утешителя:
— Предполагаю ваши шансы на возвращение как никогда велики...
— Вернуться к власти? Вряд ли, — Хариварман развел большими руками. — Быть арестованным гораздо более вероятно...
Ответный взгляд Фосьона показывал, что он тоже об этом догадывается, но вслух говорить не хотел.
На противоположном конце стола тихо вскрикнула Габриэль. Принц посмотрел на нее и увидел, что она невероятно потрясена. Похоже, он был прав: до этого момента Габриэль действительно ни о чем не подозревала. Может быть стоило ей осторожно намекнуть. Но она мгновенно собралась:
— Харри, я на миг поверила, что ты говоришь правду, а ты все шутишь.
"Контрэ Руж” постепенно заполнялся посетителями. Шествие фальсифицированных фигур, переодетых, звероподобных или механических, мимо прозрачных стен их кабинки превратилось в беспрерывный парад. Вот прошла небольшая группка туристов, и их внешний вид, похоже, был изменен оптикой автоматики. С другой стороны двигались, весьма контрастирующие с ними, военные. Было слышно, как один из туристов суфлерски прошептал на ухо другому, как следует обращаться к настоящему Принцу. Внезапно погрустневший Фосьон отдал честь и поспешил прочь, судя по всему, увязавшись за одной из смазливых туристок.
Габриэль бросила взгляд на сидящую рядом женщину, которая, как казалось, была где‑то далеко отсюда, полностью погрузившись в свои мысли. Затем, перегнувшись через стол озабоченно произнесла:
— Харри, что ты на самом деле имел в виду, когда сказал..., в общем, когда ты сказал — “арестуют”?
Хариварман машинально потянулся к пульту управления оптикой и крутанул наугад одну из ручек. Внезапно все, проходящие мимо кабинки люди, предстали обнаженными, а визуальные эффекты сделали их тела более совершенными, нежели они были на самом деле. Компьютер, управляющий оптикой, программировался в двух режимах; он либо слегка льстил людям, явно, преувеличивая их достоинства, либо карикатурно преувеличивал их недостатки, выставляя на посмешище. Режимом этим пользовались крайне редко. Принц вкрадчиво обратился к Габриэль:
— То и имел. Арестуют. Ты же слышала об Императрице?
— Да, конечно. Но я не понимаю, какое все это отношение имеет к тебе?
— Арестовать человека в такое время ничего не стоит, — внезапно изрекла Грета Тамар. Хариварман взглянул на нее — она же смотрела куда‑то мимо него. — Конечно, сейчас это не так, как бывало в стародавние времена, — продолжила она, теперь уже пристально глядя на Принца. — А что же вы в действительности делаете там, во внешних коридорах? Ведь именно там Георгикус Сабель повстречал Берсеркера.
Хариварман почувствовал, что его нервы на пределе. Он ответил ей:
— Я складирую там тяжелое оружие, кислород, запасы продовольствия... На тот случай, когда мои друзья прилетят сюда меня спасать, у меня уже все будет наготове. Только бы они поторопились.
Грета вновь посмотрела куда‑то мимо.
— Я буду танцевать, — промолвила она.
Он уже собирался попрощаться с ней и пожелать успехов в возобновлении ее карьеры, когда вдруг понял, что она не собирается вставать из‑за стола. Словно загипнотизированная, смотрела она на большую голографическую сцену в центре зала. Оптика кабинки была устроена так, что не искажала происходящего там.
Сейчас на сцене танцевал двухсотлетней давности образ самой Греты. Это была старинная голографическая запись концерта, который давался, вероятно, на этой же сцене, а здесь, рядом с ним, сидела, глядя на это чудо, сама живая легенда. Она заговорила шепотом боясь помешать представлению. Хариварман половины не разобрал из того, что она говорит, но было понятно, что она пытается рассказать им что‑то о Сабеле, и Принцу внезапно стало не по себе.
Образу танцующей на сцене девушки было чуть больше 18 лет. Первая часть танца закончилась. Сидящая в кабинке Грета Тамар, похоже, приходила в себя и вполне осознавала, что минутой раньше несла здесь какой‑то вздор.
— Стирание памяти не прошло бесследно. Порою на меня такое находит... Но Гвардейцам в те времена еще разрешалось использовать эти методы. Теперешние аресты — это просто ерунда.
И вот, судорожно вздрагивая, старушка, попрощавшись, выскользнула из кабинки. Хариварман сухо ухмыльнулся в ответ на озабоченный взгляд Габриэль.
— Харри, в конце концов, объясни мне немедленно, что может означать убийство Императрицы?
— Для меня это, прежде всего, неприятности. И довольно крупные. Для тебя.., впрочем, полагаю, это зависит...
— От чего?
— От того, в сколь близких отношениях ты состоишь со мной. Нет, пожалуй, об этом беспокоиться слишком поздно. Скорее всего, это будет зависеть от того, что думают мои враги о тебе, или от их настроения. Есть еще и...
Ужас отразился в глазах Габриэль.
— Харри, так что, если они прилетят за тобою?
— О, они уже в пути. Само собой, тебя интересует, проявят ли они сходный интерес и в отношении твоей персоны. Я прекрасно тебя понимаю. — Ему внезапно стало ее жаль. — Не думаю, Габби, но не могу сказать, что абсолютно уверен. Ну какое отношение имеешь ты к политике? Никакое. И всем это известно. На твоем месте я бы так не волновался.
Но было трудно переубедить Габриэль.
— Мне пора, Харри, знаешь, я вспомнила, что у меня сегодня одно важное дело.
— Ты даже не отведала десерта. — Но Принц не настаивал. — Уходишь — уходи. Я останусь. Теперь уже твой уход не будет иметь никакого значения. Ведь всем известно, что ты и я были здесь вместе.
Ее уже и след простыл. Он покрутил рукоятки, наблюдая, как она видоизменяется на бегу. В финале она предстала совершенно раздетой, но в очень карикатурном виде. Вот, похоже, что‑то заставило ее повернуть обратно. О нет, оптика обманула его — это была совсем не Габриэль. От удивления Хариварман вздрогнул. Прямо у стола, за которым он сидел, стояла его жена Беатрикс. Она была темнее, миниатюрнее и менее выразительной в отличии от Габриэль. Беатрикс сказала:
— Я ждала пока не уйдет твоя подружка.
— Спасибо, — рассеянно промямлил Принц. — Не присядешь ли?
Она села, сдвинув грязную посуду на край стола.
— Отнюдь не самый радушный прием из тех, что когда‑либо мне оказывались.
Беатрикс, конечно же, была Первая Леди и великая красавица, прямо под стать Принцу. Ровня. Будучи Принцессой она достаточно долго прожила на Радианте с Хариварманом, чтобы знать его привычки, и она знала, где сможет найти его в этот вечер. Подобно ему она была великой воительницей с берсеркерами, однако, глядя сейчас на ее хрупкую миловидность, об этом не смог бы догадаться даже самый проницательный из смертных. Он сказал:
— Так, значит, это ты прибыла на втором корабле с Салютая, на том, что причалил в космопорте всего лишь несколько часов назад?
— Да, это частная яхта. И хотя мне кажется это глупым, я не собираюсь сообщать тебе, кому она принадлежит. Те, кому это действительно надо знать, сделают это и без меня. Тебе недостаточно будет знать то, что у тебя еще есть друзья, и не все из них повержены. Они не боятся того, что знакомы с тобой.
Он коснулся ее руки:
— Спасибо.
— О, не стоит. Все было вполне тривиально. Это, вероятно, была минутная слабость, ты же прекрасно понимаешь, во что я влипла, вернувшись сюда. Ты же знаешь, что я с тобой никогда не разводилась. Даже формально. Следовательно, я понимаю, что уже благодаря только этому факту изначально замешана во всем. — Думаю, ты права, — помедлив, сказал Принц и крепко сжал ее руку.

Глава 8  

Он вскочил ни свет ни заря, все еще ощущая глубокое внутреннее потрясение, как от сна, который невозможно вспомнить. Принц прекрасно понимал, что не приснившийся сон, а явь пробудила его так рано. Хариварман проснулся в одиночестве. Он настоял, чтобы Беатрикс ни в коем случае не переезжала к нему. В конце концов, он слишком многим был ей теперь обязан. Уже окончательно придя в себя, некоторое время он лежал, прислушиваясь. Дом был пуст. Лескара нигде не было слышно.
Встав, Принц сразу же проверил сцену связи и экран, в надежде найти послания на свое имя, но там ничего не было. По всей видимости командир Блензайм не торопилась с ним беседовать. Лескар, ранняя птаха, уже давным‑давно встал и ушел. Коротышка, избегавший электронных писем, как всегда, оставил написанную от руки записку, в которой сообщал, что он отправился на поиски свежей информации к одному из своих портовых агентов. И никакой записки от Беатрикс. Впрочем, Хариварман сам настоял на том, чтобы она была поосторожнее и держалась от него подальше. Принц, явно пытаясь скрыть свое нетерпение от шпионских устройств, что вполне могли в данный момент функционировать в его апартаментах, стал вроде бы готовиться еще к одному, ничем не примечательному в его жизни дню, посвященному любимому занятию археологией. Одевшись и позавтракав, все так же не спеша, стараясь по возможности скрыть волнение, он, позевывая, растянулся в салоне космолета и полетел прочь по своим делам.
Через несколько минут Принц уже оставил позади тонкий слой атмосферы и населенную часть Крепости. Теперь он мог тщательно осмотреть все приборы панели управления и пространство вокруг флаера на предмет шпионской аппаратуры или возможного преследования. Но ему так и не удалось обнаружить что‑либо подтверждающее факт преследования его Темпларами. “Возможно, на космолетах и не ставится никаких устройств”, — предположил Хариварман.
К тому времени, когда флаер достиг отдаленного коридора, где произошло вчерашнее открытие, Принц был уже в скафандре. Он оставил свою машину там же, где и вчера, в нескольких метрах от зала со своей величайшей находкой. Хариварман стремительно направился к комнате с Берсеркером и, затаив дыхание, вновь открыл Дверь.
Фонарь скафандра выхватил то же, что он видел здесь и вчера. Неподвижная машина ожидала его в том же положении, в котором простояла вот уже двести лет.
Теперь Принц слабо припоминал, что Берсеркер каким‑то образом был связан с его сном в прошедшую ночь. Он вспомнил вновь чувство потрясения после своего внезапного пробуждения. На этот раз Хариварман подошел к мертвой машине гораздо ближе, однако все еще соблюдая инстинктивную настороженность.
Теперь ему стало понятно, что именно погубило Берсеркера. С другой, прежде невидимой стороны машины, имелась огромная пробоина — результат прямого попадания из какого‑то весьма мощного орудия. Застывшие брызги металла окружали глубокое входное отверстие диаметром с человеческую голову. Неудивительно, что Берсеркер больше не функционировал.
Ободренный первыми результатами осмотра разбитой машины, Хариварман расхрабрился до того, что даже постучал по склоненной “голове” Берсеркера молотком, который оказался у него под рукой. Слой пыли, скопившейся здесь за многие века, поплыл в вакууме. Конечно же, эта штуковина уже не в состоянии была напасть на кого‑либо. Тем не менее в этом корпусе могла скрываться смертельная ловушка, но это не останавливало Принца. “Пора приниматься за работу!” — решил он.
Через несколько минут Хариварман развернул здесь свою походную мастерскую. Он успел окружить мертвую машину светильниками, перенести с корабля кое‑какие инструменты и уже обдумывал, с чего бы ему начать. “Первым делом, неплохо бы отсоединить приводное устройство, после чего спрятать либо двигатель, либо корпус машины в какой‑нибудь из отдаленных комнат. Если это удастся сделать, они не сразу поймут, что я задумал. Опять же, когда придется привести сюда на помощь Лескара, его будет проще убедить в том, что двигатель принадлежал Дарданианцам”. Преданность Лескара Принцу не вызывала сомнений, но Хариварман прекрасно понимал, что седеющий человечек всю жизнь прожил в великом страхе и отвращении к берсеркерам. Собрав необходимый минимум инструментов и оборудования, Принц приступил к работе. Конечно, проще всего было отвинтить двигатель от корпуса. Но прежде пришлось иметь дело с боевым вооружением Берсеркера. Даже здесь, в невесомости, инерция его отдельных массивных частей, затрудняла демонтаж. Но на этот случай у Харивармана имелся в космолете мощный домкрат, которым он всегда мог воспользоваться. К счастью, теперь даже археологи‑любители были оснащены сверхсовременной техникой. У Принца был приготовлен собранный многоцелевой станок. Он находился в багажнике флаера. По крайней мере, для начального этапа работ оборудования вполне хватало. Если понадобится еще что‑то, придется придумать убедительную историю, чтобы все раздобыть. Времени было мало — и сейчас это было главной проблемой. Принц боялся, что на все это остается слишком мало времени.
Уже через несколько часов, надувная походная мастерская Принца была развернута. Но не в том зале, где он нашел Берсеркера, а в смежном помещении, удобно соединенном с комнатой Берсеркера. Внутри большого надутого пластикового пузыря висел, колышась в невесомости, межзвездный двигатель. Он представлял собой массивный агрегат в два‑три раза больше и тяжелее человеческого тела. Для удобства Хариварман закрепил эту махину в трех плоскостях. Прошел еще час. Теперь была уже снята и та часть системы управления Берсеркера, которая, видимо, непосредственно была связана с двигателем, и Хариварман приступил к ее разборке на отдельные детали, раскладывая их, словно редкие листья для гербария, на отдельных листах. Принц протестировал электронные нервы системы управления целым рядом инструментов, которые были подключены к бортовому компьютеру космолета. Ему пришлось подогнать свой летательный аппарат поближе, чтобы напрямую соединиться с компьютером посредством кабеля и не пользоваться беспроволочной связью, сигналы которой могут быть кем‑нибудь перехвачены.
Первой задачей было узнать в каком состоянии были микросхемы управления межзвездным двигателем. Предварительные результаты обнадежили. В прошлом он интенсивно изучал берсеркеров, чтобы лучше с ними бороться, и слава Богу, теперь прекрасно знал, что ему здесь нужно. Он оторвался от работы и облегченно вздохнул. Да, теперь он был просто уверен, что эти микросхемы работали. Но как заставить их подчиняться его воле — это уже совсем другой вопрос...
Хариварман вновь погрузился в работу, не замечая времени. Все меньше и меньше он думал о своем плане побега. Вот уже больше часа мысль побега из Крепости не приходила Принцу в голову. Ему было не до этого. Хариварман стоял на пороге открытия. Понимание приходило к нему лишь со вскрытием очередной детали, но от того, что в итоге он увидел, у него перехватило дыхание.
С самого начала было ясно, что некая весьма специфическая информация управления осталась в блоках памяти, подсоединенных к межзвездному двигателю данного Берсеркера. И очень скоро Хариварман понял, что судя по тому, как беспорядочно запрограммированы данные, информация эта осталась здесь случайно. Теперь его главным образом интересовал характер этой информации. Руки, сжимавшие электронный щуп, стали заметно дрожать и впервые на четвертом часу своих изысканий Принц решил передохнуть.
Плотно закрыв шлем и загерметизировав скафандр, который он всегда расстегивал, работая в воздушном укрытии, Принц вышел через воздушный замок из этой древней комнаты.
Стены в ней, как он успел заметить, были такого же цвета, что и в “Контрэ Руж”. Закрыв дверь, он оказался в темном коридоре. Здесь Хариварман задержался на минуту, прижавшись спиной к грубо обтесанной каменной стене.
Вправо коридор продолжался еще несколько сот метров до того места, где во время одной из древних войн, вероятно, берсеркеры пробили гигантский кратер на внешней поверхности Крепости. Глядя туда Принц мог видеть звезды. Он подумал, что открытие, на пороге которого он стоял, еще не имело аналогов за всю историю Человечества.
Первые берсеркеры были созданы расой Строителей, в Качестве отчаянного, последнего и решающего аргумента в древней межзвездной войне против живых врагов, именуемых нынче Красной Расой.
О той войне сейчас почти ничего не известно, так как произошла она приблизительно в то время, когда Земляне еще учились изготавливать каменные орудия и использовать стрелы. Строители берсеркеров, несомненно, были сильны и надменны, но они давным‑давно ушли со сцены Галактического времени и пространства в небытие вслед за Красной Расой, став жертвой своих жутких порождений. Металлические боевые машины, прозванные людьми берсеркерами, были извечным врагом всего живого. Творцы этого грозного оружия исчезли, однако, берсеркеры продолжали сеять ужас по всей Галактике, постоянно воспроизводя и ремонтируя себе подобных, самосовершенствуясь в вечном стремлении выполнить основную задачу, на которую они и были запрограммированы — уничтожать на пути любые формы жизни. В течение веков, с тех пор, как потомки Землян оказались вовлеченными в войну с берсеркерами, человеческий Разум постоянно искал ключ к победе. Теория состояла в том, что, по крайней мере, на начальной стадии своих порочных разработок Строители снабжали берсеркеров системой управления, способной их включать и выключать. И может, существовал какой‑то аварийный код для крайних случаев. Ведь как‑то их нужно было обслуживать, ремонтировать безо всякого риска для простых смертных. Насколько было известно Хариварману, ни потомки землян, ни какой‑либо иной Галактической расой, до сих пор не было обнаружено даже следов существования такой системы управления или кода. Может, их никогда и не существовало. Если даже вышедшие с Земли Дарданианцы ныне стали тайной для расселившихся по всей Вселенной их потомков, то Строители, не имевшие к Землянам совершенно никакого отношения, были куда более недоступны для понимания. Но теперь Принцу Хариварману казалось, что ответ на загадку систем управления берсеркеров им найден. Во всяком случае, один из возможных ответов. Программа системы управления, открывшаяся ему, видимо предназначалась для какой‑то определенной модели, а, может быть, ею снабжались все собранные на одном заводе или базе машины.
Хариварман считал, что эта железяка вряд ли, одна из первых машин. Она просто не смогла бы так хорошо сохраниться за прошедшие 50 000 лет, но определить это точно не представлялось возможным. В первую очередь надо было решить: действительно ли является кодом управления берсеркера то, что он обнаружил. Во всяком случае, его знания и аппаратура уверяли, что так оно и есть. Слава всем Богам Пространства и Времени, провести полную проверку своей теории на практике он пока не собирался.
Но если код и вправду был настоящим, почему же тогда его здесь оставили? После того как пятьдесят тысяч лет назад эта штука исчерпала свой рабочий резерв для Строителей, просто бросить ее здесь, чтобы она стала добычей возможного противника, способного раскрыть все ее секреты?
Принц не мог этого ничем объяснить, разве что, Строители демонстративно совершали непростительные ошибки? Порою их просчеты были просто колоссальными.
Частью интенсивного изучения противника за годы сражений с берсеркерами для Принца было и знакомство с древним языком Строителей. Знания его в этой области были не особенно обширны, ведь не так много памятников письменности этой культуры дошло до наших дней. На слух этот язык казался комбинацией свистов и щелчков, которые не были в состоянии воспроизвести речевые аппараты потомков Землян. Однако с письменными знаками вполне можно было работать. И электронные сигналы раскрытого им кода можно было легко воспроизвести.
Никогда еще прежде, насколько было известно Хариварману, никому не удавалось найти что‑либо, подобное найденному им коду. Если это действительно ключ к управлению Берсеркером, то ценность подобного открытия для Человечества не сравнима ни с чем. Случись такое прежде, вся Галактика сразу бы узнала об этом. Конечно же, наиболее подходящий объект для такой находки — захваченный в относительно исправном состоянии берсеркер. Принц знал, что общее число захваченных исправных берсеркеров за всю войну не превысило дюжины, поразительно мало, учитывая, что люди сражались с ними в нескольких тысячах крупных битв на просторах Галактики не одно столетие. Как правило, машины‑убийцы, выходившие из строя, самоуничтожались, или разрушалась их хитроумная начинка. И если у тех двенадцати захваченных берсеркеров в блоках памяти имелась сходная управляющая информация, они несомненно стерли ее прежде, чем попасть в человеческие руки. Но в данном случае она осталась...
Хариварман с трудом заставил себя убрать инструмент. Его необычайно длительное отсутствие сегодня у многих в Городе могло вызвать подозрение. Он сложил кое‑что из оборудования у себя в космолете и собрался домой.
Сегодня он возвращался более озабоченным, чем вчера. Объявлять о своем открытии Темпларам Принц пока не торопился. Вполне сознавая, какой проступок он совершает, Хариварман успокаивал себя тем, что со временем, в более подходящий момент, он сделает соответствующее заявление.
Принц оставил свою временную мастерскую в дальнем зале с двигателем берсеркера и частью системы управления, открытой для любого, кто пожелал бы сюда зайти. Сделал он это, чтобы сэкономить время для следующего раза. Время сейчас для него было важнее всего. Он рисковал — ведь место его работы могло быть обнаружено. У того, кто зайдет сюда, не будет ни малейшего сомнения в том, кто именно и чем именно там занимался. Но, похоже, никто не интересовался его, столь удаленными от Города, археологическими поисками.
Хариварман провел остаток дня без особых хлопот, в раздумье и отдыхе. А между прочим, потихоньку раздобыл еще кое‑какие необходимые инструменты и материалы.
На следующее утро ему позвонила Беатрикс:
— Харри, я увижусь с тобой наконец‑то? Или я только зря теряла время и силы, чтобы добраться сюда?
— Я..., я обещаю, ты обязательно меня увидишь. — Все знали, что Принц слов на ветер не бросает. — Но не сейчас. Я очень ценю тебя за то, что ты вернулась.
— Ой, ли? Я лично сомневаюсь. Но мне кажется, что когда‑нибудь ты меня оценишь.
Он старался быть как можно более убедительным. Они поговорили еще немного, но все сводилось к тому, что он опять откладывал встречу с ней, сославшись на возможную слежку. Затем отослав Лескара в Город — выведать все последние новости, Принц вновь приступил к своим занятиям. Теперь ему казалось, что он сделал все возможное в данных условиях, чтобы подтвердить истинность своего предполагаемого открытия. Его следующие эксперименты, если он будет в состоянии их проводить, могут оказаться еще более рискованными. Сейчас пришло время вплотную заняться двигателем Берсеркера...
Однако, что‑то его тревожило, отвлекало от этой работы. Он понимал, что в любой день и час в Крепости может появиться корабль врагов, чтобы арестовать Принца.
Внутренний голос подсказывал, что ему надо немедленно доложить о своем Открытии Темпларам, и это, возможно, его спасет. Аргументы, как ему казалось, были убедительными: никакая власть не допустит, чтобы арестовали и уничтожили личность, не совершавшую преступления, в котором ее обвиняли, и сделавшую величайшее открытие межгалактического значения. Но что‑то его сдерживало от принятия окончательного решения. Слишком долго Хариварман занимался политикой и так же, как Императрица, уверовал в то, что его не могут так просто убить.
Душу терзали сомнения в отношении истинности его открытия, и это заставляло его воздержаться от официальных заявлений. Инстинктивно он чувствовал, что что‑то не так с этим открытием... Может потому, что истина открылась слишком быстро и в очень подходящий для него момент. Межзвездный двигатель вполне реален и исправен. Не только блок управления, но и вся двигательная система работали, по меньшей мере, должны были работать — об этом говорило проведенное Хариварманом примитивное тестирование.
Если Принц пока не собирался спасать собственную жизнь лаврами великого первооткрывателя, то побег при помощи двигателя Берсеркера все еще оставался жизненной необходимостью.
На третий день работы над Берсеркером Принц привез с собой Лескара. Он сообщил слуге не более того, что было тому изначально известно, и показал ему ту комнату, в которой находился двигатель. Первым делом Лескару было поручено снять с двигателя систему управления и подготовить ее к установке на иной вид транспорта.
Как и ожидал Хариварман, слуга немедля взял в руки инструмент и приступил к работе. Его готовность исполнять любой приказ господина была понятна. Но несмотря на это, Принц хмурился. Для него сама необходимость объяснения деталей плана побега, попытка перевести чистую идею в простые и понятные слова, казалось, делали этот план невыполнимым. И чем яростнее Хариварман убеждал себя, все менее подходящим казался ему план использования этого двигателя. Ведь они возились здесь с межзвездным двигателем, а не с мотором автомобиля. К тому же, это устройство было совершенно неизвестного типа. Был момент, когда Принц уже решил все бросить, уговорить Лескара отказаться от такого плана, поехать домой и забыть о том, что они здесь видели. Но он не поступил так. “Беда в том, — подумалось ему, — что у нас просто нет выбора”.
Чем больше у него было времени поразмышлять над политической обстановкой, тем тверже он верил, что сейчас, когда нет Императрицы, его враги попытаются разделаться с ним как можно скорее.
Прошел день интенсивной работы, затем еще один, и они по‑прежнему были заняты вдвоем этим делом, работая большую часть времени врозь и не видя друг друга. Лескару на данном этапе помощь была не нужна, а Принц держал в секрете от него то, чем в действительности был занят. Хариварман трудился в соседней комнате, пытаясь определить пути сигналов управления по корпусу и главному мозгу Берсеркера, в надежде отыскать дополнительные блоки памяти в подтверждение своему открытию.
Найденная им индикация интриговала, однако, была несколько неоднозначна. Большая часть мозга, по всей видимости, была недоступна, скрываясь за внутренней броней, не поддающейся ни одному из имевшихся под рукой инструментов.
"Где, как не там, — подумал Принц, — скрываться устройству саморазрушения или мине‑ловушке?” Он все время пытался замаскировать Берсеркера, накрывая его дымчатым пластиком, рулон которого он постоянно возил с собою, используя как фон или светоотражатель при фотографировании. Лескар пару раз заглядывал в комнату, где работал Принц, по этой причине и не заметил там ничего, особо примечательного. А Хариварман постоянно говорил слуге, что пытается исправить систему астронавигации, снятую со старой спасательной ракеты дарданианцев.
За эти дни упорной работы Принц стал куда более скептически относиться к своему открытию, и к той выгоде, которую он мог, благодаря ему, получить.
Открыто заявить об этом сейчас? Да ему просто никто не поверит, если вообще не обвинят в попытках откровенной лжи с целью спасти собственную жизнь. И он не сможет представить немедленные доказательства своей правоты.
Но если он открыл совсем не то, что думал, то что же он здесь обнаружил? Ему крайне необходимо было с кем‑то поговорить, но именно сейчас он не мог этого сделать. Даже Лескару он ничего не скажет. Сомнение все нашептывало ему, что что‑то здесь не так. Чувство тревоги не покидало его.
Харивармана постоянно поражал тот факт, что открытый им код управления, если он таковым являлся, казался таким простым и удобным для пользования. Он даже обладал достаточно широким диапазоном частот и модуляций сигнала. Сам по себе, удобно скомпонованный сигнал, мог передавать за доли секунды, хотя создаваемая на его основе кодовая последовательность была довольно сложной и не могла быть передана случайно или по ошибке. Конечно, если подумать, простота использования представлялась достаточно логичной. Если и существует общий код управления берсеркерами, он конечно же, должен быть удобен и прост.
Да, все логично, но что‑то все равно терзало душу Принца. На второй день, после нескольких часов упорного труда Хариварман уже готовился сделать перерыв и, отложив свою работу, собирался присоединиться к Лескару, но не вошел в его надувное укрытие. Глядя друг на друга сквозь прозрачную поверхность круглого пластикового шара, мужчины оживленно обсуждали на только им понятном языке жестов, сколько времени у них уйдет на переоборудование космолета в средство побега.
Внезапно окружавшие их стены слегка вздрогнули, и людям стало не по себе, так как это было и неожиданно и необъяснимо. Хариварман ощутил это своей рукой, когда схватился за стену, пытаясь сохранить равновесие. Одновременно ему показалось, будто чья‑то тень промелькнула в тусклом свете, пробивающемся сквозь неплотно закрытую дверь второй комнаты. Эта тень потом будет всю жизнь преследовать его в ночных кошмарах.
В следующую секунду, прежде чем Хариварман успел что‑то сказать или шевельнуться, дверь в смежную комнату широко распахнулась. Куски камня полетели в проход, так как огромный шестиногий объект был слишком широк для такого узкого дверного проема. Наполовину выпотрошенное нутро Берсеркера было открыто, и по полу волочились оставленные в нем Принцем соединительные кабеля. Механические ноги чудовища были раздвинуты, и Хариварман мог поклясться, что по крайней мере, четыре из них работали, позволяя тяжелой машине двигаться со скоростью человека. Если даже Лескар и закричал, радиопередатчик не сработал, и Принц ничего не услышал. Он не стал тратить времени попусту и, разглядев то, что появилось в дверях, рванул к коридору. Это была спонтанная попытка добежать до.., нет, не до космолета. Что толку было сейчас в космолете? Тюремный аппарат, без какого‑либо оружия на борту.
На бегу, краем глаза, Хариварман успел заметить, что чудовище смотрит прямо на него, оно еще было вполне способно разрушать каменные стены, но судорожные движения доисторического механизма показывали, что он явно неисправен и слишком медлителен для настоящего боевого берсеркера. Наверное, Лескар уже успел одеть шлем, прежде чем окружавшая его пластиковая оболочка разлетелась в клочья. Споткнувшись о порог Принц вылетел в коридор. Оттолкнувшись от стены тренированным прыжком, он достиг входа в зал, где впервые обнаружил берсеркера. Он забыл там запись предполагаемого сигнала управления.
Тем временем Берсеркер с большим опозданием распознав еще один объект живой материи, бросился на Лескара. Выдвинув одну из своих конечностей, он пронзил воздушное укрытие и пластиковый шар взорвался прозрачным туманным облачком.
Хариварман влетел в комнату, сжимая в руке то, что, как он надеялся, было устройством управления, и как раз попал в туманную волну, убедившись, что Лескар был уже в скафандре. Принц, словно целясь в чудовище из пистолета, поднял, сжимая в руках, крохотный магнитофон‑передатчик с предполагаемым кодом управления. И нажал на кнопку “Пуск”.
Машина застыла, едва не схватив Лескара. По правде говоря, она уже успела схватить за руку, прежде чем сигнал достиг ее, однако сжать свои стальные тиски, чтобы раздробить ее, она не успела. Лескар ушел из захвата и, потеряв равновесие, поплыл в невесомости, свободно паря между стен, пока не наткнулся на хозяина.
Последнее прерванное движение Берсеркера сообщило корпусу этой жуткой махины вращательное движение. Плавно замедляя свой ход, железный паук завис на противоположной стене комнаты. Он висел там в полной сохранности и исправности, однако, не демонстрировал своей враждебной настроенности. Принц сжал в своих сильных руках конвульсивно бившееся тело маленького человечка. Включив радиопередатчик, он пытался его успокоить, и через некоторое время ему удалось привести в чувство своего верного слугу.
Насколько Хариварман правильно понимал принцип работы кода Берсеркера, теперь можно было перевести на подчинение словесным командам, передаваемым на той же частоте, что и сигнал отключения. Лескар застыл в ужасе. Все еще удерживая его одной рукой, Принц перевел свой шлемофон на нужную частоту. После чего, указав свободной рукой на машину, Хариварман сказал:
— Оставайся там, и не двигайся, пока я тебе не прикажу.
Он даже не подумал, что машина могла понять его речь. Однако он знал, что язык, на котором говорит, мало отличался от тех языков, на которых общались многие Миры в дни расцвета Дарданианской культуры. Берсеркеры так же, как и люди, старались изучать язык противника. Машина не двигалась.
Принц все еще поддерживал Лескара, который был в довольно таки плачевном состоянии, хотя и не получил никаких физических повреждений. Было похоже, что он здорово испугался, даже сквозь весьма плотный скафандр Хариварман чувствовал мелкую дрожь его тела.
— Все нормально. Ты теперь в безопасности, Лескар. Оно больше не шелохнется.
Принц сам еле сдерживал дрожь, но вовремя взял себя в руки. Не отрывая глаз от Берсеркера он потащил слугу в коридор. Лескар не сопротивлялся, но и не пытался помочь. В конце концов Принцу удалось запихнуть парализованного страхом слугу в космолет. Там оба они сняли шлемы, чтобы подышать нормальным воздухом, после чего Лескар заговорил:
— Ваша Честь, я пойду и принесу оружие. Уж как‑нибудь раздобуду. А затем нам необходимо будет уничтожить этот кошмар.
— Позже, мой друг, позже. В данный момент не стоит ничего предпринимать. Жди здесь и успокойся. Обещаешь?
Принцу понадобилось несколько минут, чтобы уговорить, настоять на своем, прежде чем он убедился, что Лескар будет строго следовать его приказу. Затем, вновь одев шлем он пошел на встречу со своей опасной находкой — берсеркером, которого он сам пробудил к жизни.

Глава 9  

Пока Принц успокаивал Лескара, выводя его из состояния оцепенения, ему самому удалось несколько оправиться от столь тяжелого потрясения. Он убедился в том, что Лескар благополучно разместился в космолете. Затем, ощутив внезапный прилив сил, которого у него не было уже многие годы, Хариварман вернулся туда, где оставил Берсеркера, чтобы вновь вступить в поединок со смертельно опасной машиной, которую, судя по всему, он был в состоянии подчинить своей воле. Заглянув из коридора в дверной проем, он увидел, что машина все еще там, где он оставил ее несколько минут назад, висит на противоположной стене зала подобно гигантскому пауку. Принц застыл на пороге. Он настроил передатчик своего скафандра на абсолютный минимум мощности, самым тщательным образом подбирая частоту, сходную с той, на которой был послан код.
Это была не та частота, которой обычно пользовались в Крепости, и учитывая особо малую мощность, похоже ни Лескар во флаере, ни кто‑либо другой из живущих здесь любителей подслушивать, не смог бы перехватить посланный Принцем сигнал.
Вновь показав рукой на машину, не повышая голоса, Хариварман требовательно спросил:
— Ты понимаешь меня?
В наушниках, довольно тихо и медленно, но очень четко, человеческий голос ответил ему:
— Да, понимаю. Тональность голоса была крайне необычна и фрагментарна. Подобное за годы войны Принцу приходилось слышать не раз. Еще в давние времена берсеркеры могли подбирать себе человеческие голоса, электронным способом вычленяя слова и звуки из записанной на магнитофонную ленту людской речи, позаимствованной у множества пленных. Харивармана зазнобило. Холодный вакуум, окружавший его, словно высосал последние остатки тепла из скафандра. Принц сказал:
— Пожалуйста, перейди на минимальную мощность передачи сигнала, — и тут же, удивившись своей вежливости, добавил:
— Это приказ.
— Приказ принят, — ответил Берсеркер, и после двухсекундной паузы прямо спросил:
— А ты не Добродушный?
Это до глубины души потрясло Принца и превратило его страх в гнев. Ему тут же захотелось опровергнуть столь чудовищное обвинение и внести полную ясность, чтобы у Берсеркера не было больше сомнений на этот счет. Но он разговаривал всего лишь с машиной. Прежде чем вновь заговорить с этой проклятой штуковиной, Принц откашлялся. Подумать только, ведь, по крайней мере, прошло уже лет двадцать с тех пор, как Хариварман в последний раз так нервничал. Он вновь требовательно спросил:
— Ты готов принимать дальнейшие приказы?
— Всегда готов!
Слава Богу он не стал далее задерживаться на проблеме Добрых Душ. У Харивармана отлегло от сердца, однако, он испытал некое подобие вины.
— Приказываю тебе: отныне ты не причинишь вреда ни мне, ни любому другому человеку! — И опять у него в горле пересохло и пришлось сделать паузу, после которой он закончил:
— До тех пор, пока я не прикажу поступить тебе иначе.
— Приказ принят.
Разбитые слова фразы прозвучали жутко. Вероятно, это была речь людей, замученных берсеркерами тысячелетие назад. Ее тональность, словно в насмешку, постоянно менялась.
— И ты будешь меня слушаться! Будешь исполнять мои приказы!
— Для того я и создан. Я буду слушаться. Я обязан так поступать.
Хариварман слегка расслабился. Опираясь одетой в перчатку рукой на каменный косяк прохода, Принц внезапно ощутил, что скафандр нагрелся и по телу заструился пот. “Итак, что же теперь делать?” Он чувствовал себя совершенно опустошенным. “Лескара необходимо отправить домой, чтобы он смог отдохнуть и прийти в себя. И крайне необходимо было узнать, что сейчас происходит в городе. Может, уже прибыли его убийцы? А теперь еще этот Берсеркер..."
Похоже, Хариварман собирался просто уйти, оставив его здесь, в полной боевой готовности.
— Приказываю тебе, — сказал Принц, — оставаться в этой комнате. Так же прекрати передачу любых сигналов до моего возвращения.
— Приказы поняты.
— И не причини никому вреда. Ни одному живому существу.
— Приказ принят.
— Хорошо, — сказал Хариварман и закрыл дверь.
"Так или иначе, — пытался он уверить себя, — возможность того, что кто‑либо наткнется в мое отсутствие здесь на эту дьявольскую машину чрезвычайно мала. Ведь за 200 предыдущих лет она так и не была обнаружена. Хорошо было бы еще и Лескара в этом убедить”. И все же Принц не мог уйти просто так. Он попытался наглухо задраить двери, и лишь живое воспоминание о железном чудовище, проламывающем каменную стену, заставило его отказаться от такой затеи. Все же, закрыв двери всех комнат и убрав все следы своих исследований из коридора, Хариварман присоединился к ожидавшему в космолете слуге. Когда Принц забрался в кабину, Лескар молча уставился на него. На его лице было выражение безумной одержимости, прежде незнакомой Хариварману. Принц тяжело вздохнул. И все же в данный момент он чувствовал себя на редкость счастливым и самоуверенным. Это была его обычная реакция на неминуемую опасность. Судьба бросала ему очередной вызов. Он потянулся к панели управления, чтобы пустить флаер, но рука упала, так и не коснувшись кнопок.
— Ну, что еще, Лескар? Скажи мне прямо, чем ты теперь недоволен?
Лескар лишь слегка покачал головой. Принц, стараясь придать своему голосу еще большую убедительность, улыбнулся.
— Разве ты не видишь, какое монументальное открытие я совершил? Я смог остановить его на ходу. Я заставил его подчиняться моим приказам.
Губы Лескара зашевелились, но говорил он так тихо, что Принц ничего не мог разобрать. Глаза слуги бессмысленно таращились на хозяина. Хариварман, схватив его за руку и слегка встряхнув, продолжал настаивать:
— Ты понимаешь, что это значит?
Продолжая молчать, слуга лишь отвел глаза. И тут внимание Харивармана привлек тусклый свет в конце коридора. Он неизбежно означал приближение еще одного флаера, или какого‑то другого средства передвижения. Двое переглянулись. Легким кивком головы Лескар дал понять, что с ним все будет в порядке. Хариварман быстро одел шлем и вышел из космолета через воздушный замок. Описав в невесомости некое подобие параболы, он остановился вблизи только что прибывшего экипажа Темпларов. Принц желал сам встретить незваных гостей, кто бы они ни были, прежде чем они выйдут и начнут повсюду совать свой нос.
Прибыла лишь одна машина. “Если бы они приехали меня арестовать, их, наверняка, было бы несколько...” Однако полной уверенности у Принца не было. Он предположил, что все может зависеть от того, как обращалось к нему Салютайское постановление об аресте. Как к Принцу или только как к Генералу, все дело в статусе.
Командир Бленхайм в скафандре, отмеченном знаком ее отличия, и в открытом шлеме сидела на заднем сидении только что прибывшей штабной машины. Он видел, что она внимательно за ним наблюдает. Когда Хариварман подошел к лобовому стеклу, она жестом приказала ему присоединиться к ним. Рядом с ней сидел незнакомый молодой человек, тоже в скафандре, но бее знаков различия. Как и у командира, шлем его был открыт. На водительском месте, отделенным от салона стеклянной перегородкой, сидел шофер‑телохранитель, сержант по званию.
Принц вплыл в салон через воздушный замок. Эта штабная машина была гораздо больше его собственного флаера и значительно роскошнее, с налетом искусственной гравитации в интерьере. И потому, попав в салон, Принц сразу оказался на полу.
— Я все гадала, чем же вы тут занимаетесь? — приветствовала его командир Анни Бленхайм.
— Я с удовольствием включу эти достопримечательности в программу нашей следующей совместной экскурсии, — невозмутимо отвечал Принц, удобнее устраиваясь в кресле напротив.
Он вдруг осознал, что, вероятно, выглядит гораздо счастливее, чем в последнюю их встречу, и подумал: “Что же может решить эта, наверняка, обладавшая хорошим политическим чутьем, женщина?"
Одетый в скафандр юноша, об имени которого Принц, кажется, начал догадываться, таращил глаза на Харивармана, пожирая его восхищенным взглядом. Он явно пытался скрыть охвативший его благоговейный ужас. Принцу по опыту прежней жизни подобные взгляды были очень знакомы. Он так и не смог определить гражданская или военная форма скрывалась под его скафандром. В том, что он не был офицером Темпларов, Хариварман был уверен. Принц сказал:
— Командир, если ваш спутник — тот, о ком я думаю, то я ждал встречи с ним.
— Хорошо, — сухо ответила командир Бленхайм. — И поэтому он здесь.
Выдержав паузу, она продолжала:
— Кроме того, я в срочном порядке хотела поговорить с вами, Генерал. Поставить вас перед известными фактами. Я хотела, насколько это возможно, прежде всего решить кое‑что для себя до того, как меня призовут вынести окончательный вердикт.
— Если речь идет о том, что именно вы скажете, когда на Радиант прибудет некто, ненавидящий меня, и потребует у вас моей выдачи, то да, я считаю, всем придется прежде об очень многом подумать.
Голубые глаза Анни Бленхайм, пытающиеся скрыть крайнюю степень напряжения, тщательно изучали Принца.
— Откуда у вас такая уверенность, что за вами обязательно прибудут, чтобы арестовать?
Он молча посмотрел на нее. Она не выдержала и отвела взгляд.
— Ну что ж, впрочем, я могу уже сообщить вам, Генерал, что час назад у нас были радиопереговоры с еще одним, прибывающим вне графика, кораблем. Это будет уже третье судно за прошедшие двое суток. Они даже не сообщили, как оно точно называется. Но корабль Салютайский, и уже через несколько часов он будет здесь.
Хариварман еще раз посмотрел на юношу. Командир вздохнула:
— Генерал, это Чен Шизуока с Салютая. Мужчины коснулись рук друг друга в традиционном приветствии. Юноша наконец‑то обрел дар речи:
— Принц, мне выпала большая честь встретиться с вами! — Он явно приуменьшал свои чувства.
В сидящем перед ним энтузиасте Принц был бессилен разглядеть безумного террориста и коварного интригана. Хариварман холодно процедил:
— Слышал, вы организовали демонстрацию в мою поддержку.
— Было делом чести поступить именно так, сэр, — но в следующий момент голос и лицо Чена стали чрезвычайно озабочены. — Но вот потом.., через несколько дней — уже после того, как меня привезли на Радиант, — я узнал, что Ее Императорское Величество была убита. Причем, еще во время демонстрации. Я говорю, что уже был здесь, когда узнал об этом. Но еще до того, как я улетел с Салютая, кто‑то тоже пытался меня там убить. Они открыли по мне стрельбу среди бела дня, прямо на улице.
— Вот оно что, а я об этом не слышал, — Хариварман взглянул на командира, которой по всей видимости, это уже было известно. Она незаметно задала Чену наводящий вопрос:
— Но ты ничего не сказал о том, что в тебя стреляли, когда записывался в Темплары?
Похоже она уже не один раз проговаривала все это с юношей и теперь лишний раз повторяла для Харивармана.
— Нет, мэм. Ничего я не говорил. Я просто хотел смыться подальше, жизнь свою спасти. И тогда я был уверен, что в меня стреляла Безопасность... А теперь я думаю, что это был кто‑то, связанный с истинными убийцами Императрицы.
Чен, без дальнейших подсказок, теперь изложил собственную версию о событиях на Салютае, начиная с секретной подготовки, которую провели его друзья и он для столь впечатляющей демонстрации. Похоже было, что в сотый раз он рассказывает эту историю, на этот раз уже блестяще отрепетированным голосом. Тем не менее, Хариварман склонялся к тому, что это правда. Он заметил юноше:
— Если все это так, то, видимо, вас просто подставили...
— Я все еще не могу поверить, что мои друзья — те, кто помог организовать мне эту демонстрацию, были замешаны в это политическое убийство, — Чен с жалким видом кивнул.
— По всей видимости, не все из них, — Хариварман заглянул в голубые глаза Анни Бленхайм и увидел, что она оценивает его точно так же, как и сам он. Принц надеялся, что она будет столь же проницательна. Он обратился к ней:
— Вы понимаете, что молодой человек так же невиновен в случившемся, как и я. Но я очень удивлюсь, если с Салютая, в ближайшее время не поступит обвинительный приговор на мое имя.
Она покачала головой.
— Думаю, мы узнаем чуть позже, по этому поводу, когда прилетит третий корабль. Но вашу вину, или невиновность, Генерал, теперь уже не я буду определять.
— Теоретически — да. Но на практике, вы прекрасным образом можете разрешить мое будущее. Вы будете самым высоким официальным лицом Темпларов в Крепости на момент прибытия корабля. И если, как я предполагаю, они прилетят по мою душу, вам придется решать — отдавать им меня или нет.
Она молча смерила его взглядом. Но Принц не отступил:
— Разве не это вы только что имели в виду, сообщив мне о том, что в скором времени вам придется что‑то решать? А зачем вы привезли на встречу со мной этого юношу? Неужели, вы всерьез думаете, что я провел свое заключение в попытках организовать покушение на Императрицу? Неужели, вы до сих пор не понимаете, под какой удар я поставлен?
Командир Бленхайм опять покачала головой:
— Откуда мне это знать? Я сама здесь всего лишь несколько дней.
— Вам придется узнать об этом.
— Я повторяю, это не мне решать, Генерал. Мы еще раз поговорим об этом. И подозреваю, очень скоро. — Ей не нравилось, что узник разговаривал с ней таким тоном. Она набрала какую‑то комбинацию на устройстве дистанционного управления и обратилась к водителю:
— Генерал сейчас выходит. А вы отвезете нас на Базу. Хариварман опять закрыл шлем и вскоре поплыл в невесомости, глядя на удаляющиеся огни штабного флаера. Ему удалось отвлечь командира от того, чем они здесь занимаются.
На борту собственной машины Принц увидел скрючившегося Лескара. Похоже, что с тех пор он так и не шелохнулся, хотя лицо его и приобрело нормальное выражение. Совершенно бесстрастно он выслушал отчет хозяина о встрече с главной тюремщицей и Ченом. В конце концов Лескар изрек:
— Тревожный сигнал, Ваша Честь!
— Да, — Принц старался выглядеть как можно спокойней и царственней, словно все тревожные сигналы не в счет. — Теперь вернемся к делу. Итак, на чем мы остановились? Насколько ты продвинулся в работе, прежде чем нам помешали?
Лескар посмел бросить на хозяина испепеляющий взгляд:
— Простите, Ваша Честь, но мы перешагнули грань дозволенного людям...
— Лескар, Лескар, да послушай же меня наконец! Ты что, думаешь мне приятно тайно возиться с берсеркерами? Я думал, что он давно подох, прежде чем решился привезти тебя сюда. Бог мне свидетель, как я ошибался. Мне очень жаль, извини.
От извинений Принца Лескару стало не по себе, а тому этого только и надо было. Коротышка тут же затрясся и что‑то заблеял. Принц же уверенно продолжал:
— Я не инженер, и не ученый. Ясно, что в этом деле я полный дилетант, но я с полной уверенностью могу тебе сказать, что теперь чудовище подчиняется лишь мне одному. Оно выполняет только мои приказы. Оно не собирается на нас нападать. И я уверен, что это наш единственный шанс спасти свои жизни. Поверь мне, я слишком хорошо знаю нынешнюю ситуацию, чтобы ошибаться.
Лескар зашевелился, но не очень активно. Так, словно замерзая, он потер руки.
— Но если все так, как вы говорите, Ваша Честь, и кто‑то летит с Салютая, чтобы нас арестовать, то не слишком ли поздно мы взялись за попытку собрать вдвоем звездолет?
— Может, и поздно, а может, и нет. Когда люди Рокелора прибудут сюда, возможно мне удастся задержать их на некоторое время, ну хотя бы на несколько дней. Если мне удастся убедить командира в своей правоте. У меня сейчас появились кое‑какие мысли по этому поводу. Они не смогут забрать нас отсюда, если сна нас не выдаст. Я думаю, что поставить этот двигатель на один из двух флаеров — все еще наш единственный шанс.
Лескар уже почти отправился от пережитого им жуткого потрясения. Хариварман рассудил, что лучше будет оставить его сейчас в покое. И несмотря на мольбы и стенания слуги, в очередной раз отправился в комнату, где стоял Берсеркер, намереваясь продолжить свой осторожный диалог с только что прирученным чудовищем. В последний момент, из флаера вылез, задыхавшийся от страха Лескар. Что бы там ни случилось, он не мог позволить Принцу остаться с этой тварью один на один. В то время, как оба они проплывали в наглухо загерметизированных скафандрах по безмолвному коридору, до Харивармана долетел радиошепот слуги:
— И с чего это вы вздумали опять с ним разговаривать? Двигатель мы сняли, а остальное нам ни к чему. Ради побега, конечно, стоит и еще раз рискнуть повозиться с двигателем. Но что до остального... К чему рисковать? Какая нам с этого выгода? В лучшем случае нас арестуют. Рано или поздно они узнают чем мы тут занимаемся.
Лескар, только что я говорил, что устрою нам отсрочку, и у нас будет время собрать корабль. Кажется, теперь я понял, как это сделать.
Лескар молчал. Вскоре они подошли к ужасной комнате. Там Хариварман остановился.
— Если я полностью контролирую это создание, тогда в чем же дело, поговори с ним.
— Нет, сэр, только не это.
— Это решит проблему управления этой штуковиной на случай побега. И на другие случаи тоже. А теперь я приказываю тебе вернуться в космолет. Думаю, что это весьма специфическое дело. Оно получится лишь ч том случае, если я буду там один. Да и риска меньше.
Лескар тяжело вздохнул. Эти слова его явно не убедили. Но он давно уже решил, кому посвятить свою жизнь, и потому поспешил выполнить приказ.
Оставшись один Принц вновь зашел к Берсеркеру, посмотреть, чему же он еще может научиться у своего нового металлического раба. Как и прежде, казалось что железное страшилище не сдвинулось и на сантиметр с тех пор, как он ушел отсюда. Оно еще висело там на стене уцепившись шестью паучьими лапами за каменную плиту. Но в этот раз линзы на голове машины плавно повернулись и сфокусировались на вошедшем. Далее ничего не последовало, но даже этого хватило, чтобы у Принца подкосились ноги.
Еще раз убедившись, что использует подходящую радиочастоту и на самой минимальной мощности, Хариварман потребовал:
— Признайся, есть ли еще другие машины, подобные тебе и еще исправные, в этой Крепости? Тебе понятно что такое Крепость?
Тонкий, писклявый, отрывочный шепот вновь зазвучал в наушниках:
— Я понимаю. Ответ на ваш вопрос — утвердительный. У Харивармана отнялся язык. По правде говоря, он такого не ожидал. Он считал, что подобная возможность невероятна, но теперь...
— Как много подобных машин существует? Где они?
— Существует 47 таких машин. Все они собраны в одном зале, приблизительно, в 250 метрах отсюда.
— Сорок семь, — не удержавшись, вслух прошептал Принц. “Интересно, умеют ли берсеркеры лгать? Наверняка. Но вряд ли, при воздействии на них кодом управления”. Он откашлялся и задал следующий вопрос:
— Откуда ты знаешь, что они там?
— Они были и остаются под моим командованием.
— Но они, естественно, не активны? В противном случае они вырвались бы отсюда еще сотни лет назад, уничтожая на своем пути все живое.
— Не активнее меня. Они все находились в режиме жесткого подчинения, когда я был поврежден и с тех пор оставались инертными, как я. Только я способен их вновь вернуть к жизни.
Слушая машину, оставшуюся по‑прежнему в его власти, Хариварман вновь вышел в коридор. По обычному переговорному каналу он обменялся парой фраз с Лескаром, успокаивая слугу, и повторив приказ ждать его в космолете. После чего отправился туда, куда направлял его шепот Берсеркера. Он пошел по ближайшему коридору, который как было ему известно, также не изучавшийся на протяжении многих веков. Там он наткнулся еще на одну комнату, двери которой запечатала ржавчина лет. Она была больше той, в которой он оставил Берсеркер‑Контроллер. В этом помещении было полным‑полно всякой техники. Принц переходил от предмета к предмету, стараясь увидеть побольше. Учитывая риск, которому он подвергался, казалось, пустой тратой времени пытаться соблюдать предосторожность. Здесь были свидетельства, подтверждавшие достоверность информации берсеркера — вся боевая компания недружелюбно настроенных его железных братьев. Сгрудившиеся в кучу машины смерти напоминали Принцу роту перепуганных пехотинцев, замершую в страхе ожидания сигнала атаки. Здесь были представлены все виды берсеркеров. Неповоротливые, непохожие на людей андроиды. А вот несколько транспортеров, и некоторые из них чрезвычайно похожи на космолеты, которыми пользуются живые обитатели Крепости. Прочие мало чем отличались от самоуправляемых ракет. Была среди них и ядерная боеголовка на гусеницах, готовая катить, куда прикажут, и по команде взорваться. Хариварману приходилось иметь дело с подобными. Реестр дополняли и другие виды Берсеркеров, весьма редкие, назначение которых он так сразу даже не был в состоянии определить.
Тут был целый десант, возможно, равный по боевой мощи небольшой человеческой армии, ждавший пробуждения по приказу некоего зловещего Генерала‑робота. Принц насчитал две дюжины жутких металлических громил пока не сбился со счета. После чего возобновил это занятие. Всего он насчитал их сорок семь, в точности, как и пообещал ему контролирующий эту силу, берсеркер. Все они, слегка запылившиеся, были инертны так же, как и тот первый. Но было и одно существенное отличие, насколько Хариварман успел заметить, ни одна из этих машин даже малейшим образом не была повреждена.
Должно быть, они совершили посадку на Темилар‑Радиант во время великих битв и были собраны в этом помещении в качестве готового резерва. И если бы не счастливый случай, что вывел их Контролера в другой комнате из строя и оставивший их незадействованными, человечество вряд ли бы выиграло те битвы. Итак, они должны были подчиняться ему. А он не мог бросить их в бой, потому что был парализован. Теперь же он не сможет этого сделать потому, что Принц приказал никому не причинять вреда. Хариварману прежде приходилось несколько раз видеть эти смертоносные машины вблизи. Но никогда прежде в столь сохранившемся многообразии. Похоже еще ни один человек не смог увидеть их в таком количестве и при этом остаться в живых. Обширная сокровищница знаний о противнике поджидала здесь исследователей, которые рано или поздно ею воспользуются. Он проследит за этим. Но прежде...
Принц плотно закрыл за собой двери и вернулся к флаеру, плохо соображая, что делает. Направляясь к Городу он внезапно рассмеялся и процитировал строки:
Любой из нас способен призывать из глубины Пространств незримых духов. Но нам они являться не спешат. Звать может каждый, Да не к каждому придут...
— И как прикажете понимать все это Ваша Честь?
— Никак. Не стоит, Лескар, даже не пытайся!

Глава 10  

Машина, в которой сидели командир Бленхайм и Чен, остановилась у космопорта. Здесь ожидали прибытия внепланового третьего за последние два дня, корабля с Салютая. После беседы с Хариварманом, Бленхайм решила своими глазами увидеть нежданный звездолет. Анни могла включить один из телевизоров в своей машине и наблюдать подлетающий корабль через видеокамеры, контролирующие пространство вокруг космопорта, но мысли о Харивармане заставили ее поступить иначе.
Как только показался сфероидный корпус огромного корабля, около ста метров в диаметре, она поняла что перед нею модернизированный тип боевой машины с опознавательными знаками сил Космической Обороны Салютая. Анни Бленхайм догадалась, что принадлежал этот военный корабль одному из самых сомнительных в истории Салютая политиков, весьма противоречивой личности, Премьер‑Министру Рокелору.
Политика мало интересовала командира, если речь шла о событиях, происходивших за пределами Темплер‑Базы и Крепости.
Но сейчас она вспомнила разговор с Хариварманом, в котором он упоминал Премьер‑Министра, как своего злейшего врага. Бленхайм недавно узнала, что Рокелор — одно из высокопоставленных лиц в Империи, был наиболее вероятным претендентом на Трон после гибели Императрицы. Поэтому нет сомнений, что именно Рокелор будет представлять Салютай на Совете Восьми Миров, где будет решаться вопрос — кому теперь занять опустевший Престол.
Анни дала указания водителю:
— Сержант, я выхожу здесь. Вызовите конвой и проследите, чтобы новобранца Шизуоку отправили на место его постоянного пребывания и содержали так же как и прежде. — Чен беспомощно посмотрел на нее, командир промолчала, так как сказать было нечего.
Анни Бленхайм, наконец‑то, выбралась из машины, чтобы получше поглядеть на боевой звездолет. Надпись на борту с эмблемой в виде выпустившего когти мифического чудовища придавала судну несколько высокомерный вид. Корабль только что прошел ворота и замер. Теперь почти вся верхняя половина палубы звездолета хорошо просматривалась, однако, его нижняя часть скрывалась в арматуре нижних стоек и опор, принявших корабль по отключении двигателей. Теперь, подчиняясь системе управления космопорта, огромная махина была направлена в широкий канал, ведущий прямо к доку. Бленхайм оценивающе осматривала боевой корабль: сама форма этого звездолета для специалиста была безусловным признаком армейской техники. Внешние орудия сейчас были зачехлены, но в том, что они там имелись, сомнений не возникало.
Как только корабль причалил, командный люк открылся и на территорию дока высыпало множество военных в полной боевой экипировке. Они все прибывали и прибывали. С удивлением и досадой Анни заметила, что все они вооружены. Все это весьма походило на то, что это войско блокирует порт, выбирая точки для стрельбы по возможным мишеням или собираясь дать сокрушительный отпор атаке неприятеля.
Эти вооруженные люди — драгуны, как называл Рокелор свое маленькое войско, заняли позицию против караульных Темпларов, постоянно контролирующих подходы к докам, хотя это была лишь чисто церемониальная обязанность. Драгуны уставились на окружавших порт Темпларов с явной враждебностью, в то время как молодые Темплары таращили на них удивленные глаза. Командир вряд ли могла их винить за это. Экипировка захватчиков была тоже куда более грозной, нежели у Темпларов.
Показав жестом водителю следовать за ней, Анни быстро направилась к огромному люку для допуска прибывающих, еще до того, как он открылся. Вскоре она оказалась, спустившись на один лестничный проем, на одном уровне с люком, готовая противостоять любому, кто выслал этих грозных стражей.
Из открытого люка звездолета вышел человек, который, похоже, и был причиной столь воинственного почетного караула. Анни узнала его сразу, хотя прежде с ним никогда не встречалась, и тем более, не ожидала увидеть сейчас. Почти каждому в Восьми Мирах было знакомо это стареющее изможденное лицо с только ему присущими длинными, завивающимися вверх усами. Усы принадлежали Генералиссимусу Бератону, урожденному Найтройцу и легендарному герою Восьми Миров.
Его послужной список в войне с берсеркерами начался задолго до того, как Генерал Хариварман ступил на эту древнюю и, видно, бесконечную стезю.
"Генералиссимусу, — подумала Анни Бленхайм, — должно быть сейчас не менее двухсот лет”, и если бы, например, вчера кто‑то спросил ее о нем, она бы с уверенностью сказала, что он уже давным‑давно на пенсии. Ей тут же пришла в голову еще одна мысль: “А что, если Генералиссимус был в Крепости во время последнего десанта берсеркеров? Если так, то он мог бы дать весьма ценные советы по поводу восстановления здешних укреплений”.
Генералиссимус выбрался из звездолета и теперь стоял, гневно озираясь вокруг, словно не замечая две шеренги своих телохранителей. Однако, его суровое выражение смягчилось, взгляд просиял при виде приближающейся фигуры командира Бленхайм. В том, как он держался, произошла еле уловимая перемена. Смягчилась несколько его походка, когда он зашагал к Анни на своих длинных ногах. Конечно, не форма и знаки отличия делали узнаваемым ее ранг и положение даже в том случае, если не были знакомы с ней лично. Церемониально отмаршировав ей навстречу, впечатляющий старик замер в четырех шагах от командира Базы и отдал Анни честь, поскольку она была здесь старшей по рангу. Строго соблюдая устав, несмотря на свой пост, она тут же по всем правилам отсалютовала ему.
— Что‑нибудь для прессы? — было первыми приветственными словами Генералиссимуса.
По крайней мере, так послышалось Анни, сказано было это с изысканным аристократическим акцентом, не совсем ей знакомым, к тому же вопрос был задан заговорщеским шепотом. При этом Генералиссимус оглядывался по сторонам.
— Простите, Генералиссимус, я не совсем понимаю? Вблизи преклонный возраст Бератона был более очевиден, но, судя по всему, годы его щадили. Улыбаясь, он слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне с Бленхайм, и на сей раз уже не так тихо произнес:
— Думал, вдруг здесь корреспонденты. Не уверен, что стоило бы их сюда приглашать. Слава Богу, их нет.
Ей почему‑то, показалось, что Генералиссимус сейчас собой любуется, и наверняка был бы весьма польщен, окажись здесь журналисты.
В выражении лица старика улавливалась определенная доля печали, что подчеркивало необычайную серьезность возложенной на него миссии. Анни Бленхайм решила, что это как раз один из тех случаев, когда не стоит форсировать события. Едва она начала свое формальное приветствие о традиционном гостеприимстве Базы, как еще один офицер, гораздо моложе и ниже ростом, вышел из открытого люка, и, печатая шаг, энергично направился в их сторону, высоко задирая свои короткие ноги.
Сразу за ним в проеме люка появился человек в гражданском, но он так быстро исчез, что Анни не смогла его, как следует, разглядеть.
— Капитан Лергов, — отчеканил энергичный коротышка и лихо отдал честь.
— Мой заместитель, — добавил Бератон.
— Командир Анни Бленхайм, — представилась она, переводя взгляд с одного на другого. — Добро пожаловать, джентльмены.
Анни была несколько удивлена холодностью своего тона, хотя считала, что поведение непрошеных гостей того заслуживает.
— Вы явились сюда по зову Долга?
— Боюсь, что так, — ответил Генералиссимус. Вдруг, еще более опечалившись, он замолчал и было ясно, что тема разговора слишком неприятна для него, чтобы продолжать дальше. Лергов тем временем пробормотал, что должен срочно проверить свой почетный караул.
Анни заметила, как шестнадцать молодых женщин и столько же мужчин в страхе застыли под его суровым взглядом. Осмотр много времени не занял. Лергов повернулся к караулу спиной и заискивающим тоном обратился к Бератону:
— Генералиссимус, все готово!
— Ах, да..., — Бератон, тяжело вздохнув, извлек из атташе‑кейса весьма солидную папку и вручил ее командиру Базы.
Она изучала документ. Как могла уже убедиться Анни, это было тяжелая папка. Раскрыв ее, она увидела, что послание было выполнено в двух экземплярах: один — на государственной гербовой бумаге, другой электронный. Последний вариант был выполнен в виде маленькой черной печати, прикрепленной на шелковой нити к свитку и был послан от кворума членов Совета. Их большая часть собралась на чрезвычайную сессию сразу же, как только весть о смерти Императрицы потрясла все Восемь Миров.
С первого же взгляда командир Бленхайм признала подлинность этого документа. Как выяснилось, он требовал от главнокомандующего Темпларской Крепости на Радианте немедленно передать всем известного узника предъявителю документа.
«Итак, он был прав, — была первая мысль Анни, когда суть послания стала ей ясна и она представила взволнованное лицо Генерала. Она разозлилась на Харивармана. — Так что же он там себе думал, прячась в пустынных местах и занимаясь археологией? Почему он так ничего и не предпринял?»
— Будьте добры, прикажите доставить его сюда немедленно, — требовательно попросил Бератон.
Сказано это было таким тоном, словно он просил какого‑нибудь младшего лейтенанта прислать за ним автомобиль. По всему было видно, что этот нетерпеливый, как юноша, старик, был готов немедленно, исполнив свою миссию, щелкнуть каблуками и отдать команду на взлет.
Бленхайм продолжала внимательно изучать полученный на бумаге приказ. Она была рада, что у нее было немного времени, несколько дней, за которые она уже мысленно подготовилась к подобной ситуации и проработала несколько вариантов поведения на этот случай:
— Боюсь, сэр, что дело о котором здесь говорится, не может решиться так быстро. Здесь еще сказано, что я обязана передать вам и других людей... Прямо так, сразу? Я не знаю, есть ли у меня право поступать подобным образом?
— Нет права? Право? — старик оценивающе оглядел ее с ног до головы и было видно, что он разочарован. — Я думал, что говорю с командующим здесь офицером — Темпларом?
— Так оно и есть, Генералиссимус. Но все гражданские лица, находящиеся в Крепости, лишь частично попадают под мою юрисдикцию. Как минимум, по вопросу о судьбах этих людей я должна посоветоваться с адвокатом. Что же касается Генерала Харивармана, то я уже послала по собственной инициативе курьерские реляции на имя Верховного Главнокомандующего, информирующие его о покушении на Императрицу и возможных последствиях этого происшествия. И я надеюсь уже в ближайшие дни получить от него ответ. А пока не будете ли вы так добры вернуться на борт своего звездолета? Боюсь, у нас еще не готовы места для расквартирования столь обширной команды, — она несколько неодобрительно посмотрела на две вооруженные шеренги, — но тем не менее, всем вам будет оказано здесь определенное гостеприимство.
В действительности, предупреждения Харивармана еще несколько часов назад заставили ее обратиться к группе юристов с просьбой проанализировать сложившуюся ситуацию. И пока еще ответа от них не поступило. Бленхайм подозревала, что никто просто так не хотел подставлять свою шею, советуя в столь рискованном деле. Но приказ Совета был явно подлинным. И в отношении Генерала сказано вполне убедительно.
"Неужели, я собираюсь выдать его Салютайцам? Нет, я не хочу этого делать”. — Сказанные про себя слова очень удивили Анни, так как несомненно подразумевали ее личную заинтересованность в данном вопросе. Некоторое время Бленхайм была вежливо непреклонна с нежданными визитерами, уверяя их в том, что все, перечисленные в ордере на арест лица, действительно находятся здесь, но прежде бы ей хотелось получить соответствующие распоряжения от ее непосредственного руководства или, по крайней мере, выслушать мнение своих советников. О немедленной выдаче данных лиц, следовательно, пока не может быть речи.
Бератон, уязвленный тем, что не смог запугать ее, казалось полностью ушел в себя. Лергов зловеще молчал. Генералиссимус формально поблагодарил за гостеприимство, но предупредил командира Базы, что вероятно большая часть команды даже не сойдет на Радиант, так как пребывание звездолета будет весьма кратким. Через пять минут, отдав соответствующие распоряжения, командир Бленхайм с официальным документом Совета в руках совещалась в своем офисе с прибывшим по ее вызову адвокатом. Майор Нюрнберг очень серьезно относилась к своей, обычно скучной, работе.
Командир жаловалась:
— Они также требуют Шизуоку и не только его одного. Судя по тому, как составлен приказ, они имеют полное право забрать с собою всех, с кем Принц успел пообщаться за время своего пребывания на Радианте. Они потребуют у меня выдачи любого из этих лиц. Откровенно говоря, я делать этого не хочу. По крайней мере, до тех пор, пока не поступит четкое указание от Верховного Главнокомандующего, или другого, равного ему по положению, Темплара.
— И на то у вас есть причины, мэм, — майор Нюрнберг явно осторожничала, но начальница, вряд ли, могла ее за это винить.
— Мне кажется, они просто провели, как говорят, разведку боем. Ведь это наша территория. Что до Генерала, то он, конечно, не Темплар. Не вижу никаких оснований отказать им в случае с Хариварманом. Что же касается новобранца Чена Шизуоки, то мы можем подождать, что скажет в этом случае Верховный.
— А как насчет гражданских, которых они требуют выдать им?
— Ну.., мне бы хотелось пересмотреть кое‑какие своды законов, прежде чем я смогу дать какой‑то определенный ответ по данному вопросу.
— Благодарю вас, майор. В таком случае я откладываю встречи с нашими визитерами на несколько дней.
— Похоже, вы неплохо придумали, мэм, — Анни Бленхайм оставалось только надеяться, что вскоре поступит ответ от Верховного Главнокомандующего.

Глава 11  

Через несколько минут после разговора с Анни Бленхайм, Хариварман вернулся домой вместе с Леска‑ром. Сообщение, ожидавшее Принца в памяти голографической сцены было в форме вежливого приглашения: “Если Генерал посетит личный офис командира Бленхайм в любое, удобное для него, но ближайшее...” Он даже не сел проверять, в какое время получено послание — до или после их последней встречи. В таком случае она бы перезвонила и отменила приглашение.
Где‑то через час после получения последней записки, Принц Хариварман уже стоял в унылом, сером командирском офисе. Обстановка безликой комнаты была еще более спартанской, чем при полковнике Фосьоне. Имелось лишь два‑три предмета мебели да морщинистое лицо нынешнего Верховного Главнокомандующего Ордена на голографическом портрете. Хариварман прежде встречался с нынешним Верховным лично и между ними было взаимное уважение. Как только Принц вошел, Анни встала из‑за своего, вероятно, походного стола и подошла к нему поздороваться. Никто из них не промолвил ни слова, пока клерк, впустивший Принца, не закрыл дверь за собой.
— Как вы и предрекали, они прибыли за вами, — сказала она.
— И вы уже вынесли решение? — Он улыбался. Ее молчание говорило о том, каким именно могло быть это решение.
— Им также нужен ваш слуга, Лескар. Принц кивнул:
— Несомненно. — И новобранец Чен Шизуока. — Мой сообщник по гнусному заговору... Еще бы! — И еще кое‑кто. Все люди гражданские. — Понятно. Кого из этого списка вы собираетесь выдать им? — Внезапно осенившая Принца мысль заставила его перебить самого себя. — Предполагаю, в списке также фигурирует моя жена?
— Теперь уже да. Они несколько удивились, обнаружив ее здесь, но включили в список сразу же, как только узнали, что она вернулась на Радиант.
Хариварман кивнул. Яхта, на которой прилетела Биатрикс, была у всех на виду. Естественно, врагам быстро удалось разузнать, кто прилетел на ней. Бленхайм тяжело вздохнула.
— Я надеюсь получить ответ от Верховного, прежде чем объявлю им свое решение. Только он вправе вынести окончательный вердикт.
— Не исключено, что именно вам придется это сделать.
— Вполне вероятно, что я все решу сама.
— Я прекрасно вас понимаю и сочувствую вам. В свое время мне тоже пришлось принимать ряд трудных решений... — Харнварман опять замолчал. — Итак, кого же еще они включили в свой список? Думаю, он у них резиновый.
Они все еще стояли в центре комнаты, глядя друг другу в глаза.
— Боюсь, что туда включена и ваша подруга Габриэль Чоу — сказала Анни.
— Ах, где же этому конец?
— И вы правы, приказ Совета содержит один параграф, который гласит: “любое лицо, близко или хоть как‑то связанное с вышеупомянутым Генералом Хари‑варманом, может быть арестовано”. Я без проблем нашла законное обоснование отказа подчиниться этому пункту. Конечно же если не появится Верховный и не прикажет мне обратное, что маловероятно. Некоторое время Принц хранил молчание.
— Эти выродки гораздо хуже, чем я предполагал. И наглее. Впрочем, что же еще можно было от них ожидать?
— Пока я не выполнила ни одного из их требований, — продолжала Анни, — но... Некий капитан Лергов настаивает на немедленной встрече, чтобы убедиться в том, что вы, действительно, до сих пор находитесь на Радианте.
— Лергов? — голос Харивармана дрогнул.
— А что вы знакомы?
— Знаком и даже очень хорошо. И если бы мы когда‑нибудь встретились, подозреваю, что в живых остался бы кто‑то один.
— Но он там не самый главный...
— Да, пожалуй, для этого он рангом не вышел. Тогда в чьих же руках дело?
— Пойдемте. Сами увидите. — И командир открыла боковую дверь комнаты.
Принц не знал, кого увидит, но был поражен, когда буквально через мгновение старинная хроника ожила перед его глазами. Это был Генералиссимус Бератон. Хариварман уже прежде встречался с ним раз или два, в основном, на мероприятиях церемониального характера, и по ряду причин презирал старика. У Принца не было ни малейшего сомнения в том, что это чувство было взаимным. Они молча смерили друг друга взглядами. Обоюдное презрение к философии и политике, смягчалось, в равной степени раздражающим обоих, уважением. Каждый считал, что в прошлом неплохо повоевал с берсеркерами. Первым заговорил высокий старик:
— Должен сказать, Принц, что весьма удивлен и опечален тем, что нахожу вас здесь, в таких обстоятельствах...
Хариварман явно не был настроен притворяться:
— Генералиссимус, а я вот вас ждал. Рокелор знает толк в подборе подходящих исполнителей.
Кровь прилила к морщинистым щекам Бератона.
— Не ожидал такой дерзости от человека высокого ранга. — процедил он.
— Вы что, действительно думаете, что я готовил заговор с целью убийства монаршей особы? Но вас вероятно заставили в это поверить, иначе вас не было бы здесь. Именно поэтому Премьер‑министр избрал вас. Сознайтесь же, в конце концов?
Небольшой человек, прежде стоявший в углу комнаты, в форме младшего офицера вооруженных сил Салютая, с наглым видом подошел к ним.
— Я капитан Лергов, — он посмотрел на Принца, как на пустое место, и чисто символически отдал честь.
— Ах, да, слышал о вас, Лергов. — Хариварман не стал тратить на него свое внимание, пристально следя за Генералиссимусом.
— Принц Хариварман, — очевидно, старик забыл, а может его никто не предупредил, что ссыльного нужно называть Генералом. — Вы арестованы за измену Императорскому Трону и за убийство монаршей особы.
Хариварман лишь холодно посмотрел на него. Стоявшая рядом Анни заявила:
— Я проинформировала Генерала, что пока не передаю его в ваши руки. Как Командир Базы я все еще несу ответственность за него.
Бератон возмутился:
— Я бы сказал, что ваша ответственность за заключенного превратилась теперь в пустую формальность. Само собой, вы же не станете отрицать легитимность постановления Совета?
— Я пока еще не подчинилась ему, Генералиссимус. И вот по какой причине — постановление, помимо Харивармана, распространяется и на других людей. Похоже вы еще собираетесь арестовать и его жену, друзей и даже, малознакомых с ним лиц.
— Императорский Совет на экстренных заседаниях имеет право издавать подобные приказы.
— Может быть, Генералиссимус Бератон, а может и нет. Но тем не менее здесь командую я, а значит, несу за все ответственность.
— Да, мадам, именно так. Ответственность, само собой, вы несете...
— Врученный вами ордер на арест, отдельным параграфом включает требование выдать курсанта Чена, — продолжала командир, — состоящего в рядах Темпларов.
Бератон повторил:
— Когда Императорский Трон пустует, Совет, в случае особо опасной измены Трону, имеет высокую власть.
— Может быть, сэр. Но в случае ареста Темплара, да еще на темпларской территории — я сомневаюсь. В любом случае, я все еще, в какой‑то степени, ответственна за людей, о которых говорится в вашем постановлении и я должна быть абсолютно уверена. И прежде чем дать официальный ответ, я хотела обсудить все это со своими юристами.
Капитан Лергов переминался с ноги на ногу и явно куда‑то торопился:
— А как много времени это займет, мэм? Анни Бленхайм повернулась к нему; ее миловиднее личико поражало своей непреклонностью. — Все это не так просто, и может потребовать несколько дней, капитан. Генералиссимус культурно откашлялся:
— Просто поиск прецедентов в законной практике? Валяйте, командир.
— Боюсь, не такой простой, Генералиссимус. Я дам вам знать, когда приду к окончательному решению. Внезапно Хариварман сказал:
— Предполагаю, данная встреча стенографируется?
— Да, конечно, — уверила его Бленхайм.
— Хорошо. Я хочу, чтобы в стенограмму включили мой официальный протест по всем пунктам данного ордера на арест. И если командир Базы передаст меня в руки этих людей, они убьют меня, или же превратят в идиота во время проведения дознания еще до того, как я попаду на Салютай.
Этого было достаточно, чтобы Генералиссимус затрясся от ярости:
— Я хочу, чтобы сейчас же письменно зафиксировали и мой официальный протест, так как замечания арестованного — это откровенная ложь, он прекрасно об этом знает!
— Вам прежде не мешало бы посоветоваться с капитаном Лерговым, — заметил Принц.
Бератон выпучил глаза, но так ничего и не сказал. Молчал и Лергов, не переставая испуганно озираться по сторонам. Больше говорить было не о чем. Спустя несколько секунд Генералиссимус и капитан удалились. Хариварман стоял, поглядывая на командира Базы. Некоторые из ее помощников уже вернулись в комнату и ожидали, когда Хариварман уйдет. Командир взглядом приказала уйти им.
— Генерал, мне бы хотелось поговорить с вами в своем личном офисе.
Когда они снова остались наедине, Анни Бленхайм села в кресло и нажала кнопку на своем столе.
— Больше не стоит записывать что здесь говорится, — скомандовала она и на мгновение задумалась, словно вспоминая что‑то. — Что касается вашей жены и всех остальных, то я еще не знаю, каким будет мое окончательное решение.
Принц смотрел на нее как зачарованный.
— Что ж, как и большинство окончательных решений, оно будет только вашим. Предполагаю, что вы не станете...
— Позвольте мне, пожалуйста, закончить. Думаю, что вы не совсем правильно меня поняли. Что касается конкретно вашего случая, боюсь, что у меня нет выбора.
— Что? — правая рука Харивармана, потянувшаяся было для рукопожатия в знак доверия и благодарности, бессильно опустилась.
— Что касается вас лично, Генерал, то у меня нет оснований не согласиться с приказом Совета или хотя бы задержать его исполнение.
Потеряв дар речи, Принц с удивлением смотрел на женщину в военной форме.
— Наверное, вы — единственный человек, кто до сих пор не смог меня понять. Я вынужден снова вам повторить: как только я попаду на их корабль — меня не оставят в живых.
— У меня нет тому никаких доказательств, Генерал. Хариварман был шокирован. От гнева и возмущения он не мог говорить. Хладнокровным тоном Бленхайм продолжала:
— Поверьте, у меня нет выбора. Прежде чем доложить о своем решении Генералиссимусу, я извещаю вас об этом, делая одолжение. Скоро вас передадут под стражу.
— Под его стражу? Как будто старый хрыч способен... Все же Хариварману удалось овладеть собой, чтобы говорить прилично:
— Весьма признателен вам, командир, за оказанное мне одолжение. А как же насчет того, что вы обязаны нести ответственность за сохранность моей жизни, как пленника?
— Приказ Совета предельно ясен и моя обязанность подчиниться ему. Вас необходимо вернуть на Салютай для суда по всем этим обвинениям в...
— Теперь я понял, почему здесь вам стенограмма не понадобилась. Вы сами стали, подобно попугаю, повторять уже прежде сказанные кем‑то слова. Но я еще раз вам это напоминаю: Бератон не из тех, кто стал бы убивать пленника, однако он слишком глуп, чтобы понять, что же в действительности будет происходить на том корабле. Если вы сдадите меня Лергову и его политической банде, мне Салютая уже не увидеть, а если и останусь в живых, то психическим больным. Неужели для вас все это нечего не значит? А я по своей глупости считал, что друг для друга мы стали значить больше чем...
— Генерал Хариварман, я прекрасно понимала еще при нашей первой встречи, что вы пытаетесь установить подобные отношения. Хотя с вашей стороны это было глупо, как вы сами только что выразились. К счастью между нами так ничего и не установилось.
Наступила небольшая пауза. Ее глаза вызывающе оценивали его, пытаясь найти малейшие признаки слабости.
— Все ясно, — в конце концов сказал он. И опять в горле застрял комок, так что было очень трудно выдавить из себя даже пару этих слов.
Последовала еще более напряженная тишина. Затем командир снова стала повторять:
— У меня нет оснований так считать....
— Я был прав, когда сказал, что они придут за мной. Я также не ошибаюсь и сейчас, в отношении этих истинных намерений. Еще раз говорю вам, если вы отправите меня на этом корабле вместе с ними, живым мне не быть. Я без труда назову вам ряд способов, с помощью которых им удастся разделаться со мной в пути и при том выйти сухими из воды. Вы что, мне не верите?
— Даже если бы вы были правы...
— А я прав.
— Еще раз повторяю специально для вас, Генерал, — объясняла она, словно туповатому новобранцу, — я должна поступать на основании фактов, свидетельств, а не тех или иных политических пристрастий. И даже если бы вы были правы насчет их намерений, у меня все равно нет свидетельств. Вы можете мне таковые предоставить?
— О, их послужной список — лучшее тому доказательство. И идиотская самонадеянность Генералиссимуса, дьявольская потребность творить зло в случае с Лерговым, еще в большей степени развитая у тех, кто послал их сюда. И прежде всего у Премьер‑Министра Рокелора.
Она немного смутилась:
— Существует сильная полярность мнений в оценке истории и политической жизни Восьми Миров. И ваша биография, вероятно, тоже не безупречна?
— А ваша, точно...
— Моя биография здесь роли не играет.
— Моя тоже, особенно теперь, когда я беззащитен под охраной Темпларов и кто‑то хочет меня убить.
— Мои полномочия и свод законов о ссыльных не оставляет мне выбора.
— Вы просто выполняете свой долг?
— Вот именно.
— Хорошо, в таком случае я желаю вступить в ряды Темпларов.
— Вы что серьезно? Но вы ведь не можете — в конце концов, это полный абсурд. — Даже пока Анни это говорила, она все же немного надеялась на то, что он не будет продолжать этот пустой спор. Если он встретит неизбежное с честью, ей будет гораздо труднее исполнить свой долг. Но аргументы Генерала довольно быстро исчерпались. Он лишь тяжело вздохнул. В нем сразу же засквозила некая отстраненность. Присмотревшись, командир Блеихайм поняла, что гнев Принца отнюдь не смягчился, наоборот — окаменел... Наконец, он спросил вполголоса:
— Не могли бы вы быть столь великодушны расширить свое представление о Долге, дабы не отказать мне в малом — немного свободного времени напоследок? Пару часов свободы, прежде чем за мной явятся, чтобы отправить на Смерть. Мне бы хотелось кое с кем проститься.
Ей показалось, что это всего лишь поза, попытка возбудить в ней жалость и это вовсе не имеет никакого отношения к прощанию с кем‑либо.
О, я была о вас гораздо лучшего мнения, Генерал. Вы просто опускаетесь на глазах. Ну нельзя же до такой степени унизиться. — Она тут же пожалела, что сказала это вслух. Однако, она тоже была очень сердита. Словно пытаясь загладить свою вину, она тихонько добавила:
— Вам двух часов хватит? Хариварман опять вздохнул:
— Два часа дадут мне возможность позаботиться обо всем, — спокойно ответил он.
Анни уже хотела было отвернуться, но откинулась в кресле, размышляя: “Нет, на самоубийцу он не похож, но в данных обстоятельствах, если он действительно верит в то, что его убьют..."
— Вы не забудете отметиться у меня по истечении этого срока? Уже успокоившись, сдерживая свою естественную ярость, Генерал кротко посмотрел на нее:
— Я буду здесь или дома. Вам нет нужды беспокоиться.
— Тогда вы можете идти. Два часа.
— Даю вам слово. Лергов ожидал в соседнем помещении, когда Хариварман вышел, чуть не столкнувшись с ним, но Анни успела заметить, как жутко заблестели глаза капитана. Хариварман пристально посмотрел на него, потом перевел взгляд на Бленхайм и, хлопнув дверью, вышел.
Анни Бленхайм подошла к Лергову и требовательно спросила:
— Что вам еще угодно, капитан?
— Когда будете готовы, передайте нам заключенных, мэм. Всех сразу нам не надо. — Тон Лергова был более вальяжен, чем прежде.
— Я дам вам знать, капитан.
— Мне бы хотелось напомнить полковнику, если позволите, что Генерал Хариварман уже находится в распоряжении Совета и если, не дай Бог, вы допустите, чтобы с ним что‑то случилось до того, как..., ну, короче, вы поняли, что поверьте, Совет будет очень недоволен.
— Я уже сказала, капитан, что все еще несу ответственность за Генерала. Я собираюсь выставить охрану вокруг его дома. Как только ситуация изменится, я дам вам знать.
— Есть, мэм! — И на этот раз Лергов отдал честь почти что по уставу.

Глава 12  

Крайне редко, может, всего раз или два за все долгие годы совместного пребывания с Принцем, Лескар видел своего хозяина в такой ярости. Пытаясь спастись от этого слепого гнева, направленного вовсе не против него, коротышка боялся даже заговорить с Принцем первым. Хаприварман, вернувшись с аудиенции, не находил себе места, он шагал из угла в угол по комнатам дома ссыльных, не зная на кого обрушить свой гнев. Никогда еще Лескар не видел его столь близким к безумию.
Однако, к великой радости слуги, тот период непродуктивного поведения продолжался не более двух минут. После чего, Принц, совершенно успокоившись, ушел к себе в комнату и стал переодеваться в рабочую одежду, как будто бы он снова собирался вернуться к своим секретным делам.
Лескар все понял или ему показалось, что он все понимает. Последняя попытка скрыть или уничтожить берсеркера все же должна быть предпринята. С другой стороны, увенчается ли она успехом? Принц, теперь уже производивший впечатление совершенно уравновешенного человека, уверенного в себе и абсолютно контролирующего ситуацию, стал отдавать приказания. Лескару были даны соответствующие поручения, которые он должен был выполнить в точности. Ему нужно было привести в дом Габриэль и Беатрикс, придумав какую‑нибудь причину для того, чтобы собрать их здесь вместе.
— Прикажете прямо сюда, в этот дом, Ваша Честь? Двух одновременно?
— Да, да. Они должны сюда прийти. Свяжись с ними как только я уйду. Возможно я еще не вернусь к тому времени, когда они будут здесь. Но проследи, чтобы и Беатрикс и Габриэль оставались здесь, чтобы ни случилось, пока я не вернусь. И сам оставайся, пока не получишь от меня другого приказа.
— Есть, сэр. Сделаю все что в моих силах.
— Я знаю, — тон Принца несколько смягчился. Сейчас ему необходимо было как можно скорее одеться и собраться, чтобы ни у кого на свете не возникло сомнений в том, что он, как обычно, отправился на раскопки. У дверей он обернулся:
— Ублюдки хотят взять нас голыми руками, мой друг, да только у них ничего не получится. Мы их всех отправим прямиком в ад!
— Конечно, Ваша Честь, адвокаты на Салютае нам помогут. Я уверен в этом, Ваша Честь. Когда мы прилетим туда...
Принцу пришлось вернуться:
— Что, что? Адвокаты на Салютае? Да мы не долетим туда живыми. Ты что, ничего не понял из того, что я объяснял тебе в последние дни?
— Да, сэр, но я думал, что может быть сейчас...
— Лескар, неужели ты думал, что позволю уговорить им себя поступить именно так? Мирно пойти на бойню, да еще и тебя прихватить. — Если в доме и были подслушивающие устройства, то Принцу было явно сейчас не до них.
— Как угодно Вашей Светлости. И внезапно Лескару показалось, что он понял новый план Принца. Хариварман не собирался уничтожать обнаруженного берсеркера, он собирался открыть его всеми миру, официально заявив о своей сенсационной находке.
— Вы сказали, Ваша Честь, что у вас был некий план устроить нам небольшую отсрочку?
Принц странным образом посмотрел на него:
— Да, Лескар, вот именно. Я думаю такой план у меня есть. И на чрезвычайно длительную отсрочку. Я сейчас пойду, чтобы обо всем позаботиться.
— Значит, командир не совсем уверена, я хотел сказать, не уверена в том, что наши враги поступают правильно?
Принц улыбнулся. Лескар и прежде видел эту особенную улыбку и знал, что кому‑то от этой улыбки придется худо. Но сейчас он был рад видеть ее. Если Принц сражался, то как правило, выигрывал. Но если бы он сдался без борьбы, последствия для двух старых друзей были бы непредсказуемы. Лескар был обеспокоен, что в крайнем случае Принц мог пойти на самоубийство. Слава Богу этого не произошло.
Принц сказал:
— Думаю еще можно заставить командира Бленхайм поверить в мою правоту.
— Вот это было бы здорово, сэр.
Просто великолепно.
— Рад, что могу хоть как‑то тебя обнадежить.
— И конечно же, сэр... — Лескар повел глазами в ту сторону, где было место их последних раскопок.
— Об этом я тоже позабочусь. И прямо сейчас. Все одно с другим связано. Ты только не волнуйся. — Сказав это, Хариварман горячо пожал руку слуги.
Прежде это случалось раз или два, в моменты глубочайшего душевного кризиса. Принц вышел. Оставшись один, коротышка поспешил выполнять приказ. Первым делом он связался с бывшей Принцессой (покинув Принца, она сняла с себя титул) Беатрикс, позвонив прямо в ее апартаменты, расположенные в самой шикарной из городских гостиниц. Беатрикс не задавала лишних вопросов и, похоже, не особенно удивилась. Она согласилась немедленно прибыть в дом Харивармана. Лескар не сказал Принцессе о том, кто еще должен сюда приехать. Затем Лескар позвонил в загородную квартиру Габриэль Чоу, где робот‑секретарь сообщил ему, что в данный момент хозяйки дома нет и что связаться с ней просто невозможно.
— Я повторяю — это очень срочное дело.
— Очень жаль, сэр, но...
— Тогда передайте для нее следующее: для ее собственного благополучия просто жизненно необходимо срочно приехать на квартиру Принца Харивармана. Он положил трубку раздумывая и беспокоясь. На самом деле ему никогда не нравилась мисс Габриэль. Но он не хотел ей зла и сделал все, что мог. “Ее личное благополучие” как раз именно то, о чем говорил хозяин. Придумай любую причину, что заставит их обязательно приехать сюда”.
Быстрый флаер всего за несколько минут доставил Принца к комнате, где его ожидало берсеркское контроллерное устройство. В пути был момент, когда ему вдруг представилось, что чудовища нет на месте, но, видно, для одного дня невезения уже было предостаточно.
Машина смерти была там, где он ее оставил. Еще несколько минут ушло у него на то, чтобы, подсвечивая лампочками скафандра на металл, отдать машине необходимые приказы. Он обнаружил, что как и в прошлом, когда он планировал военные операции, чутье специалиста его не подводит. Он абсолютно точно знает, что сейчас следует делать. Вероятно какая‑то внутренняя сила уже в течение многих дней подсознательно готовила его к такому повороту событий.
— Приказы приняты, — сказал Контроллер. Тональность звучания этих слов, без сомнения, была прежней. Слегка задрожав, Принц поспешил убраться с пути своего нового раба, лишь только тот двинулся на своих шести паучьих ногах. Наблюдая, как движется этот зловещий механизм, Принц заметил, что старая пробоина в корпусе никак теперь на него не влияет, пожалуй, старая рана зажила.
Он прижался к стене, когда чудище проползало мимо, направляясь к проходу в коридор. Дверной проем был достаточно широк и кирпичи из стены на этот раз не посыпались. Хариварман проплыл мимо монстра, когда тот завис в коридоре, безуспешно пытаясь запеленговать радиосигналы, которыми машина созывала своих солдат из глубин этого пустого темного лабиринта. Но сигналы, без сомнения, были посланы и через несколько секунд Принц увидел, как все сорок семь боевых единиц закопошились в угнетающей тишине соседнего тоннеля. Почти мгновенно они восстали из забвения веков. Теперь они приближались к Генералу и Контроллеру.
При слабом притяжении андроидные типы берсеркеров двигались, как заправские космонавты в скафандрах, описывая изящные траектории вдоль стен тоннеля, миниатюрные космолеты парили в пустоте, поддерживаемые незримыми силами своих двигателей. Самодвижущиеся орудия, истребители и гаммалазеры следовали друг за другом, построившись в боевые порядки. И все же Принц, пользуясь сравнительно простеньким карманным радиопередатчиком, не мог совершенно ничего уловить из переговоров, которые наверняка велись между Контроллером и его войском.
Сомнения Принца рассеялись, когда все, за исключением одной, машины внезапно остановились на безопасном от него расстоянии. Один из берсеркеров, довольно высокий, с тремя ногами, встал рядом с Хариварманом, в точности исполнив прежде отданный Принцем приказ. Теперь Генерал собирался записать команду, которая отправила бы эту машину на выполнения особого задания. Пока все шло как и было задумано. Хариварман торжествовал. Постоянное изводящее чувство неуверенности в понимании происходящих событий почти покинуло его. Почти, да не совсем. Сделав запись команды, Принц вновь встал прямо перед Контроллером. Смутное чувство беспокойства все еще не покидало его. Он решил, что это чувство личной вины.
— Поняты мои приказы и будут ли они исполняться со всей строгостью?
— Приказы приняты к исполнению и мы будем действовать в точном соответствии с ними. — Машина уже не в первый раз отвечала ему именно так. И если он будет спрашивать то же самое впредь, ответ ее не изменится. Что делать, эмоции не программируются. Насколько мог понять Принц, он действительно стал хозяином положения. Сомнения покинули его. Хариварман вернулся в свой космолет и послал последний сигнал. Эта команда незамедлительно была принята к исполнению. Он пропустил волну своего металлического десанта вперед.
Генерал последовал за хромоногим Контроллером, направившимся в сторону Города, в то время как остальные машины устремились вперед и вскоре исчезли из вида. Чтобы поспеть за Контроллером, пришлось прибавить скорости. Принц уже забыл о том, как быстро, четко и эффективно способны перемещаться берсеркеры любого типа.
С точки зрения механизации они были само совершенство. Хариварман поймал себя на мысли, что говорит вслух: “Теперь только бы в бой не вступили Темплары. Конечно же на свете еще не бывало темпларов, которые не сражались. Но, быть может, в этот раз, если все пойдет по плану, они прежде подумают или их удастся убедить в том, что они обречены”.
Сгорая от нетерпения, возбужденный и одновременно исполненный страха, Принц, что есть силы надавил педаль газа и обогнал Контроллера, оставив его далеко позади.
Внезапно ему пришла в голову мысль, что стоит записать пару команд и послать несколько машин навстречу Темпларам с предложением о капитуляция. Он тут же вспомнил, что пару дней назад уже прорабатывал подобный план, но отверг его. Ультиматум Темпларам только подольет масла в огонь и кровопролитие станет неизбежным. Принц снова настроил свое радио на переговорную волну, на этот раз пытаясь поймать первую реакцию людей на то, что, вероятно уже происходит в Городе. Но эфир молчал. Будь проклята Крепость — археологический заповедник, лишенный элементарной сети коммерческих радиостанций.
Пока он не встретил ни одной машины из Города. Но это еще ничего не значило. Движение на этих отдаленных магистралях никогда не было оживленным, а порой его не существовало вообще. Наконец космолет Харивармана, пройдя ворота силового поля в конце кабельного тоннеля, вошел в атмосферу. Внутренние ворота не были оснащены автоматизированными средствами защиты и Принцу подумалось, что берсеркеры прошли сквозь них без особого труда.
Теперь над ним стояла знакомая солнечная точка Радианта, расположенная точно в центре огромного внутреннего изгиба далекой поверхности, соответствующей здесь небу. Первое, что бросилось в глаза Хариварману — это поднимавшийся над противоположной стороной центра Крепости дым. Дым затуманил прозрачный слой атмосферы, растекаясь серым пятном по далекой поверхности.
Сквозь серую пелену то и дело прорывались вспышки взрывов, беззвучные на таком расстоянии. Хариварман с досады выругался. Похоже этого избежать было невозможно. Ведь нельзя же застать всех Темпларов врасплох, не говоря уже о вооруженных до зубов драгунах. Снижаясь он заметил еще кое‑что. Разбитый космолет внушительных размеров, лежащий на обочине автострады, расплющенный и смятый, словно попавшая под сапог ягода. Никаких признаков команды космолета, живой или мертвой, не было, и Принц решил здесь не останавливаться. Он быстро пролетел жуткое место этой катастрофы, заметив, что скорая помощь сюда явно не спешит. Он перевел свой экипаж на ручной режим управления, больше полагаясь в экстремальных ситуациях на свой инстинкт, нежели на безотказную автоматику. Необходимо было перелететь на противоположную сторону внутренней поверхности, где полыхая, в самом разгаре была битва. Только сейчас ему полностью открылась панорама Города, занимавшего сравнительно небольшую часть замкнутого мирка Крепости. В наушники стало пробиваться великое множество радиосигналов, но тут же Хариварману открылась картина, достойная ночного кошмара.
Густые клубы дыма и грохот разрывов, замедленный расстоянием — траекторией летящих берсеркеров, мечущихся в перекрестном огне машины, уворачивающиеся от лазерных залпов оборонительного огня из укреплений вблизи Темплер — Базы.
Хариварман стал снижаться на одну из новых улиц. Всегда здесь был оживленный поток автомобилей, но сейчас улица была пустынна. Направляясь к своему дому, страшась того, что может там увидеть, он заметил вдоль дороги несколько разрушенных зданий, пострадавших от свалившихся сверху обломков. А вот и чадящие куски металла, рассыпанные по мостовой. Генерал сразу же признал в них останки уничтоженного берсеркера. Он не знал — удивляться ему или нет, но, похоже, потери имелись с обеих сторон. В зеркале дальнего обзора он увидел ковылявшего вслед за ним, со скоростью бегущего человека, Контроллера.
Хариварман притормозил и поравнявшись с ним, прокричал вопросы и приказы Берсеркеру, требуя немедленно доложить обстановку.
Робот сфокусировал свои линзы на Генерале и неутомимо зашагал, не отставая от набиравшего скорость авто. Тем же, отчасти человеческим голосом, чудовище доложило, что все приказы были приняты к исполнению и еще продолжают выполняться, что берсеркерам приходится убивать людей лишь в случае ожесточенного сопротивления. Машина не забыла напомнить Принцу, что именно он велел им так поступать.
Уставившись на Контроллера, Хариварман пробормотал нечто невразумительное и рванул прочь на максимальной скорости. Ему срочно надо было домой. Картины жестокости и насилия, то и дело встречающиеся у его на пути, заставляли его еще больше страшиться того, что он мог обнаружить по прибытии.
Минутой позже он проезжал мимо космопорта. Было очень хорошо видно, что все, стоявшие в доках корабли — уничтожены. Один из них продолжал взрываться прямо на его глазах. Взрывы и вспышки следовали одна за другой, изнутри вырывались языки пламени. В воздухе стоял смрад, однако, автоматические устройства безопасности космопорта продолжали работать, и воздух фильтровался, так что зона разрушений хоть как‑то ограничивалась.
Ярость вернулась к Принцу, такая же болезненная и ожесточенная, как и прежде, но теперь уже неутолимая. То, что сделано — вспять не повернуть. Даже если бы это было вопреки его приказам — хотя, как же это могло случиться — все‑таки согласно им. Возможно космопорт и корабли стали центром ожесточенного сопротивления. Он дал берсеркерам право убивать и отстреливаться, когда необходимо, чтобы достичь поставленной перед ними цели. Принц сказал Контроллеру, что они имеют право подавлять сопротивление людей в случаях, когда оно будет сдерживать их дальнейшее продвижение. Но он никак не ожидал, что сопротивление будет столь массовым. Вина за случившееся лежала на тех, кто с самодовольным видом продолжал строго соблюдать свои обязанности, хладнокровно наблюдая за тем, как его, Лескара и Беа вместе с другими заберут, чтобы убить без суда и следствия.
Экипаж Харивармана миновал целую груду изуродованных автомобилей. Там он заметил первого убитого — на дороге лежало обугленное тело Темплара. Значит стрельбы и убитых было куда больше, чем он мог представить. Что же теперь поделаешь? Принц надеялся на большую неожиданность. Застигнутых врасплох Темплары будут рассеяны без кровопролития и сдадутся в плен. Он бросил взгляд в сторону доков. Больше всего он надеялся на то, что берсеркерам удастся захватить для него полностью исправный и готовый к полету корабль, на котором ему наконец‑то удастся сбежать отсюда.
Хариварман должен был знать, что ни одно из неожиданных нападений не способно достичь такой степени внезапности. Тем более здесь, да еще на Темпларов.
Куда бы Принц сейчас не бросил взгляд, его твердость и остатки самообладания подвергались сокрушительным ударам. Он просто не ждал, что будет столько разрушений. Но в целом Город не был разрушен и никакой бесконтрольной резни, которую берсеркеры могли запросто устроить, не было. По крайней мере, сейчас Генерал уже мог облегченно вздохнуть — гражданская часть Крепости, за исключением примыкавших к доку районов, нисколько не пострадала от боевых действий. Похоже, в целом, берсеркеры самым тщательным образом следовали его приказам, подчиняясь во всем по своему новому хозяину — человеку. У него не было другого выбора. Он не мог поступить иначе. Принц обогнал Контроллера, и когда остановился, чтобы оглядеться по сторонам, командир берсеркеров вновь его настиг.
Принц приказал оставаться ему рядом с ним и ожидать дальнейших приказов. Но в настоящий момент таковых ему в голову не приходило. Когда Хариварман вновь прибавил скорость, берсеркер не отставал, быстро шагая на своих гигантских паучьих лапах, и, казалось, обрывки проводки и какие‑то электродетали, торчащие из пробоины в корпусе, совсем не тревожили его.
Подъехав в дому ссыльных, Принц обнаружил двух мертвых Темпларов, лежащих прямо у входа. Он заметил, что один из убитых успел вытащить пистолет, но рука, державшая оружие, была раздавлена колесом. На мгновение Хариварману стало дурно, когда он представил, что он мог обнаружить внутри. Беа должна быть там, по крайней мере он сделал все, чтобы это было именно так. Внезапно он заметил, что одна из скорчившихся фигур у порога еще шевелится. Принц остановился чтобы оказать помощь. Это была тяжело раненая молодая женщина. В данный момент Принц ничего не мог для нее сделать. Может быть, кто‑нибудь из тех, что внутри, поможет ей?
Дверь, моментально отреагировав на его голос и идентифицировав оттиск его пальца, распахнулась настежь. Первым к нему подбежал невооруженный Лескар, чуть не прыгая от радости, что хозяин, несмотря ни на что, остался жив. Тем не менее, слуга все еще был парализован ужасом. То и дело сбиваясь, он рассказывал о том, что в доме уже побывали берсеркеры, однако провидению было угодно, чтобы они ушли восвояси, так никого и не тронув.
Беатрикс тоже была здесь и, к счастью, невредима. Увидев его, она была просто вне себя от радости. Однако, спустя мгновение, гораздо быстрее, чем Лескар, Беатрикс поняла, что в положении Принца произошли какие‑то изменения, что‑то, кроме всем очевидного факта атаки берсеркеров.
— Где Габриэль? — потребовал он. Беатрикс непонимающе посмотрела на него. — Мисс Габриэль не ответила на мой звонок, Ваша Честь, и не перезвонила. Минуту Принц молчал.
— Хорошо. Словами горю не помочь. Помоги‑ка мне разобраться с той девчонкой, что истекает на пороге кровью. Принц и Лескар внесли в дом раненую и положили на кровать, после чего слуга позвал домашнего робота для оказания первой помощи. Машина сразу же стала звонить в центральную больницу Базы, однако, никто не отвечал. Робот продолжал автоматически набирать необходимый номер. Беатрикс все еще продолжала молчать, не сводя глаз с мужа.
Хариварман оглянулся, чтобы позвать Контроллера, но его почему‑то нигде не было видно. “Он, наверное уже вошел в дом и прячется в какой‑нибудь из комнат, — подумалось Генералу. — Вероятно, двери слишком малы для него, но когда маленькие двери останавливали берсеркера?"
Беатрикс с напряжением в голосе спросила:
— А что ты ищешь?
— Да так, ерунда. Внезапно с улицы донесся шум, затем закричала женщина, после чего в дверь кто‑то стал бить кулаком. Хариварман поспешил ее открыть. Покрытая синяками и царапинами Габриэль, с расширенными от страха глазами, в изнеможении упала на руки Принца. Как только она пришла в себя, она сообщила, что пыталась добраться до Базы Темпларов, как только поняла, что это массированное наступление. Но там было столько огня, дыма и взрывов, что она была вынуждена бежать оттуда, как можно дальше. Она поняла, что кроме Харивармана ее никто не защитит. Бросив беглый взгляд на него, она вновь истошно закричала. Принц понял, что наконец‑то прибыл Контроллер.
Хариварман сделал шаг ему навстречу и скомандовал:
— Оставайся там. Никто из находящихся в моем доме не окажет тебе сопротивления.
— Приказ принят. Беа и Лескар смотрели на него так, как прежде еще никто не смотрел. Очевидно, какая‑то часть правды уже дошла до них. Лицо Габриэль не выражало ничего, кроме живой радости, так как ужасный берсеркер послушно остановился в прихожей. Принц не собирался тратить драгоценное время на оправдания. Вместо этого он отдал дополнительные приказания. С помощью Лескара и Беатрикс он погрузил Габриэль и еще живую Темпларшу на свой флаер. Он сам занял место водителя, переведя машину в режим ручного управления, после чего немедленно направился к старой лаборатории Сабеля.
По идее, там уже должно было быть несколько берсеркеров, подготавливающих в соответствии с приказом Принца командный пост.
Все три женщины были на заднем сидении. Беа безуспешно оказывала раненой первую помощь. По дороге Принц объяснял сидящему рядом Лескару, почему он так спешно покинул дом. Кроме подслушивающих устройств, дом еще представлял собою прекрасную мишень для ракет Темпларов и драгун. Лескар согласился с хозяином, очевидно, так до сих пор и не разобравшись в том, что происходило вокруг. Тем временем за окном экипажа показался Контроллер, старавшийся не отставать от машины Принца.
"Только сейчас, — подумал Хариварман, — коротышка действительно начинает понимать, что натворил его хозяин. Объяснения, несомненно, последуют, но не сейчас”.
Когда Хариварман притормозил у старой лаборатории Сабеля, то на посту у главного входа уже стоял берсеркер. Контроллер, остановившись рядом с машиной, отрапортовал, что в соответствии с распоряжениями Принца это место было самым тщательным образом обследовано на предмет безопасности. Контроллер прошел вместе с Принцем в лабораторию. Слава Богу, двери здесь были достаточно широкими. За ним спешила Беа, разглядывая робота‑убийцу с превеликим отвращением, хотя уже как будто стала привыкать к его присутствию. Наконец‑то она заговорила:
— Я хочу отослать свою машину в центральную больницу Базы вместе с этой девушкой. Может она и выживет. Как ты думаешь их не убьют по дороге?
Принц строго посмотрел на Контроллера:
— Проследи, чтобы этого не произошло.
— Приказ принят.
— Запрограммируй автопилот так, чтобы машина не переходила в полетный режим. Тогда, она может быть, спокойно дойдет до Базы и Темплары ее не собьют. Ты сама поедешь?
Беатрикс облизала пересохшие губы.
— Я остаюсь с тобой. Хариварман повернулся к Лескару, чтобы узнать как он там, но Лескар был в таком состоянии, что спрашивать его было не разумно.
Принц обратился к Контроллеру и потребовал доложить о машине, посланной вызволить Чена Шизуоку из‑под домашнего ареста.
— Пока не удалось определить местонахождение Чена Шизуоки. Попытки найти его продолжаются.
— Черт возьми, я думал, его держат под стражей возле Базы.
— Поиск в вышеупомянутом районе не дал желательных результатов. Местоположение Чена Шизуоки не было идентифицировано. Сейчас продолжается более широкий поиск, столь быстро, сколь это возможно при возложенных вами ограничениях на наши действия.
— Эти ограничения необходимо соблюдать. Выполняйте. Принц отвернулся от берсеркера и подошел к сидящей в углу на полу большой и пустой комнаты Беатрикс. Он подумал: “Может быть, для того, чтобы вывести Беатрикс из шока, лучше было бы послать ее вместе с раненой Темплершей? Однако в отношении посланного флаера у Харивармана было нехорошее предчувствие. Будет ли он двигаться по земле или по воздуху, Темплары, наверняка, его собьют.
— Живая единица, Хариварман... — Принц не спеша повернулся. Он никогда не приказывал Контроллеру именовать себя “сэр”.
— В чем дело? У него было сейчас такое чувство, будто бы берсеркер собирается сообщить ему, что игра проиграна и что Принц и его команда должны умереть.
Берсеркер спросил:
— Почему вы так заинтересованы в живой единице Чена Шизуоки?
Он с удивлением уставился на Контроллера. — “Что же последует дальше?"
— А тебе какое до этого дело? Если это тебе так важно знать, думаю, именно Чен располагает той информацией, что может мне очень пригодиться.
— Я спрашиваю лишь для того, чтобы мобилизовать все наши электронные ресурсы и решить какие именно из ваших приказов должны выполняться в первую очередь.
— Постарайтесь сделать все, что от вас зависит. А сейчас у меня есть еще одно важное задание — установить связь с командиром Темплар‑Базы.
Сидя в своем новом командном пункте, Хариварман вышел на связь с командиром Бленхайм с помощью хитроумного переговорного реле.

Глава 13  

— Не бывать мне никогда в университете, — печально вздохнула Ольга Хазар.
— Не уверен, что вы слишком много потеряли, — сказал Чен Шизуока. У него сейчас было такое чувство, что все его собственные старания получить высшее образование добра ему не принесли.
Сейчас он изучал жизнь на практике. Например, он сделал открытие, что если поставить один стул на другой, прислонив их удвоенную массу к кнопке управления переговорным устройством в его темной камере, то оно будет постоянно включенным. И вновь на посту с той стороны стояла Ольга, а ей с ним постоянно хотелось поговорить. Никто из его охранников не был так коммуникабелен, как Ольга, к тому же, она не собиралась стоять на посту вечно. Ему хотелось, пока было возможно, с выгодой для себя использовать ее присутствие, ибо для Чена сейчас связь с окружающим миром была жизненно необходима.
— Почему в коридоре так тихо? — спросил он. — Где все?
Он уже несколько часов был заперт в этой комнате и успел догадаться, что некоторые из его сотоварищей‑новобранцев с Салютая, были расселены по соседним комнатам.
Порою Чен слышал их голоса, наполовину знакомые, когда они приближались к дверям его камеры. Ольга в новенькой униформе, как всегда с иголочки, с угрожающего вида пистолетом на бедре, означающим, что она сегодня на боевом посту, прислонилась с той стороны к стене. Сквозь переговорное устройство хорошо просматривалась ее фигурка и часть стены.
"Да, выправка у нее отнюдь не военная, — подумал Чен, — хотя кто сейчас, кроме него, видел ее?” Она ответила:
— В данный момент, думаю, все они на стрельбище.
— Как уже? Но они здесь всего несколько дней. Я считал, что оружие выдают гораздо позже.
— Прошло три дня с тех пор, как ваш корабль совершил здесь посадку. А мы обычно сразу приучаем новобранцев к оружию. Ведь это для Темплара главное. А чему ты учился в университете?
— Кажется на адвоката.
— Вот бы мне так. Сама я с Торбы.
— А что на Торбе нет адвокатов?
Чену было известно, что это беднейший из Восьми Миров. Ольга лишь пожала плечами и взгляд ее стал еще более печальным.
Чен хотел сказать ей что‑то утешительное, чтобы она больше не расстраивалась из‑за того, что родилась в нищете и не училась в университете, но тут же понял, что очень ей завидует. Это ему, а не ей сейчас необходимо утешение. Ее, по крайней мере, не держат под замком. И никто не подозревает ее в безумном преступлении, которого она никогда не совершала. Да и жертвой коварного заговора она не была.
Чен все еще думал о том, как заинтересовать Ольгу, чтобы продолжить беседу, как вдруг раздался приглушенный взрыв, и со стен посыпалась штукатурка. На маленьком экране переговорного устройства голова Ольги повернулась в сторону шума.
— Опять реконструкция, — решил Чен, — расчищают развалины.
— Не знаю, что‑то не похоже.
— А на что похоже?
— Не знаю, — и тут она его удивила, — подожди, пойду узнаю.
— Покидаешь вверенный тебе пост? Впрочем, так и быть, я подожду.
Но уже через пять секунд она вернулась и, вытянувшись по струнке, включила радиопередатчик:
— Пост номер семь запрашивает дежурного офицера. — Ольга повторила эту фразу несколько раз, но, видно, никто не желал удостоить ее вниманием.
Она продолжала повторять свой запрос, однако по‑прежнему ей никто не отвечал. С экрана переговорного устройства она посмотрела на Чена.
— Не думаю, чтобы это был взрыв, — сказала она и опять стала щелкать кнопками на радиопередатчике, пытаясь связаться со своим начальством. Но никто ей так и не ответил.
Она старалась сохранить спокойствие, хотя все это ей очень не нравилось.
Заволновался и Чен:
— Эй, да что там такое, в конце концов?
И тут же зазвучала отдаленная канонада, на этот раз, сопровождавшаяся приглушенными криками.
— Кажется это берсеркеры, — взволнованно прошептала Ольга Хазар. Прижав радиопередатчик к губам, она отвернулась...
— Берсеркеры? Не может быть. Где угодно, но не в Крепости Темпларов. Но что‑то подсказывало ему, что это именно так. Она не отвечала, она была слишком занята.
— Вы должны выпустить меня отсюда.
Ее внимательные глаза посмотрели на него с экрана.
— У меня нет ключа.
— Плевать, вы обязаны.
Секунд десять они спорили между собой. Внезапно она согласилась и от этого ему стало еще более не по себе, значит опасность была серьезной.
— Хорошо, хорошо, — сказала Ольга, — только отойдите подальше от дверей. Лучше всего спрячьтесь в туалете. — Рука ее потянулась за пистолетом.
"Так далеко ходить не стоит, — подумал Чен, — и так кажется — секунда дорога”.
Посмотрев по сторонам он весьма предусмотрительно забрался под диван. Тут же раздался страшный грохот и какие‑то осколки полетели рикошетом от стен. Ольга закричала:
— Быстрее!
Чен рванулся из своего укрытия к дверям сквозь клубы дыма и пыли. Дверь была широко распахнута, пахло чем‑то паленым. Повсюду были разбросаны осколки металла и каменная крошка.
В коридоре стояла Ольга с боевым пистолетом в руке. Этаж отеля был пуст, но издалека доносились приглушенные крики людей.
— Спасибо!
Она посмотрела на него с мрачным видом:
— Я посчитала, что в мои обязанности входит и сохранение вашей жизни. Быстрее же! Следуйте за мной.
Шизуока побежал. Путь показался ему немного знакомым. Вчера его уже водили под бдительной охраной на практические занятия по космическим скафандрам и ему даже пришлось одеть один из них для небольшой прогулки в компании командира Бленхайм. Теперь он достаточно разбирался в скафандрах, чтобы воспользоваться ими в экстренной ситуации, а это именно как раз такой случай. Они вбежали в следующий коридор, как раз туда, где хранились скафандры на случай тревоги.
Ольга положила пистолет в кобуру, затем сняла с себя портупею.
Она открыла два ящика большого шкафа и вытащила оттуда два костюма. Чен заметил:
— Мне бы тоже пистолет пригодился.
— У меня, кроме своего, другого пистолета нет. Вот, быстрее наденьте этот костюм. — Она знала каким тоном отдавать приказы, хотя была и сама из низших чинов.
"Наверное, — подумал Чен, — она их столько уже наслушалась, что довела технику этого дела до совершенства”.
— Куда мы сейчас направимся? — спросил он. Ольга натянула свой скафандр поверх военной формы и пристегнула кобуру.
— Я собираюсь присоединиться к своему подразделению, а вы пойдете со мной!
— Вот это хорошо! — похоже молодая леди знала, что делает, а Чену очень не хотелось в данной ситуации остаться предоставленным самому себе.
Одев костюмы и закрыв шлемы, они пошли дальше. Скафандры были настолько легкими и настолько удачно сконструированы, что практически не стесняли движений. Они передвигались короткими перебежками и Чен старался не отставать от Ольги. Взрывы следовали один за другим, сливаясь с орудийной канонадой, казалось, звучавшей повсеместно. Внезапно, чудовищной силы взрыв прогремел прямо перед ними. То и дело в небе мелькали, оставляющие за собой дымный шлейф, берсеркеры. Быстрые, как ракеты, истребители описывали параболы вокруг Радианта, набирая скорость при приближении к районам нанесения ударов или высадки.
Теперь уже с пистолетом в руке Ольга замедлила бег, остановилась и выглянула из‑за угла дымившегося здания.
— Не знаю, сможем ли мы продвигаться дальше в этом направлении. Нужно получше здесь осмотреться. — Она пошла в направлении другого перекрестка. — Здесь обязательно кто‑нибудь должен быть из моего взвода... — Внезапно речь ее оборвалась. Чен выглянул из‑за плеча Ольги.
Там впереди снесло часть стены. Среди развалин валялось изуродованное тело. Оно показалось Чену каким‑то ненастоящим. Манекен в форме Темплара.
Однако Ольга сразу же признала убитого парня и даже назвала его по имени. Чен видел, что ей стало дурно. Он заговорил с ней, пытаясь успокоить. Затем он нагнулся и подобрал упавшее оружие Темплара, которое они называют карабином.
Побледнев, насколько позволяла ее темная кожа, Ольга процедила:
— Я покажу тебе как им пользоваться при первой же возможности.
— Лучше сейчас покажи.
— Целишься вот сюда, сперва выбираешь приблизительный прицел, потом смотришь на цель сквозь оптический прицел, если конечно, такая возможность имеется.
Она переводила свой взгляд с одной ужасающей картины разрушений и смерти на другую, однако ее пальцы продолжали уверенно ощупывать карабин. Она повторяла урок, который могла преподать любому даже во сне.
— А вот визуальный предохранитель. Когда будешь целиться, смотри сюда. Вот эта штуковина автоматически считывает информацию с твоего глазного яблока и ставится на взвод. Курок вот здесь. Запоминай, от этого зависит твоя жизнь.
Шизуока привстал, сжимая в рука оружие и посмотрел вверх. Он увидел вдалеке летящую машину противника и попытался прицелиться, понимая, что сделал что‑то не так, но тем не менее выпустил пару очередей без видимого эффекта. Ольга сильно ударила его по руке:
— Идиот проклятый! Ты что, их навести на нас хочешь! Стреляй, когда не будет другого выхода.
— Хорошо.
— Так мы на Базу не пройдем. Попробуем через доки.
Они направились в противоположную сторону. Теперь они попали в другую часть города, в которой Чен еще не был и вскоре он понял, что потеряет здесь всякую ориентацию. Но об этой беде пришлось тут же забыть, так как произошло нечто худшее.
Бросив взгляд через площадь, Чен отпрянул и, схватив Ольгу за руку, дрожа всем телом пробормотал:
— Один из них там. Он гонится за нами.
Да, действительно, метрах в двухстах медленно передвигалась высокая трехлапая машина. Может это и была какая‑то примитивная модель, но им от этого легче не стало.
— Пойдем! — закричала Ольга.
Берсеркер двигался прямо на них, и не было ни малейшего сомнения в том, что он их видел. Было непонятно, почему он не убил Ольгу и Чена до сих пор. Наверное у него кончились боеприпасы и он решил расправиться с ними при помощи своих железных лап. В несколько перебежек они оказались на краю площади и поспешили укрыться от преследователя за полуобвалившейся стеной. Через несколько секунд берсеркер снова оказался в поле их зрения. Он стоял на середине соседней пустынной улицы. Монстр направлялся к ним, но делал это как‑то в обход, вероятно точно не определив их местонахождения. И вдруг машина человеческим и даже несколько знакомым Чену голосом назвала его по имени. Пустынные улицы вторили эхом слов в этом совершенно обезумевшем мире.
— Чен Шизуока! Следуйте за этой машиной и она приведет вас в безопасное место. Чен с вами говорит Принц Хариварман, следуйте за машиной!
Чен посмотрел на прижавшуюся к нему Ольгу. По ее глазам он понял, что она перепугана не меньше его.

Глава 14  

В качестве укрепленных бункеров, в Крепости Радианта служили обширные помещения, высеченные в глубинных скальных породах, укрепленные толстой броней и оснащенные кабелем для связи с ключевыми командными пунктами обороны Крепости в различных районах Радианта. Бункер командира Бленхайм находился непосредственно под ее обычным офисом — не под временным, в котором она находилась в момент атаки, — и ей пришлось потратить около двух минут, прежде чем она оказалась в своем постоянном убежище.
Генералиссимус Бератон уже лет сто не бывал в Крепости, но все еще прекрасно помнил, где находятся бункеры. Он и капитан Лергов укрылись в собственном, бронированном убежище уже через минуту после того, как командир настояла на том.
Прежде чем Генералиссимус спустился под землю, он, следуя долгу и обязанностям, попытался узнать, какова судьба команды Салютайского корабля, на котором он сюда прибыл, но подобную информацию сейчас получить было невозможно. Вокруг доков все было полностью разрушено и Бератон по настоянию Лергова оставил свою затею.
— Укрепленные бункеры, — не уставал повторять капитан, — оснащены наилучшими средствами связи и именно оттуда мы точно сможем узнать, что же случилось с вверенным нам отрядом.
Их бункер соединялся через тайный укрепленный переход с бункером Бленхайм. В настоящий момент они уже присоединились к ней и слушали вместе поступающие на главный командный пункт связи боевых действий сводки, прояснявшие ситуацию. Не было ни малейшего сомнения в том, что имела место атака со стороны настоящих берсеркеров, а вот откуда они появились, никто не мог даже предположить. Автоматическая система внешней защиты и сигнализация была не такой, как в старые добрые времена, но было невероятным, чтобы она позволила десанту преодолеть ее без единого звука сирены. Тайной являлось и то, что противник занял все командные высоты, но так и не воспользовался достигнутым преимуществом. И слава Богу. В Крепости было всего лишь несколько сотен Темпларов, в основном, кадры для курсантской школы, которую собирались открыть тут в скором будущем. Здесь, на внутренней поверхности Крепости, у них практически не имелось ни какого тяжелого вооружения, которое могло защитить. А то большое количество, что имелось на Темплер‑Базе, уже было уничтожено.
Гораздо большее количество подобной боевой техники имелось на внешней стороне Крепости и еще кое‑что стояло на стрельбище, которое находилось внутри сферы. Единственным светлым моментом в сложившейся ситуации для осажденного гарнизона Базы, было то, что один из кораблей — почтовый курьер, который стоял на одном из маленьких внешних доков, все же стартовал после начала атаки берсеркеров. Ему удалось оторваться от преследования и благополучно уйти во внешнее космическое пространство. Но если среди машин противника имелись берсеркеры, оснащенные флаерными двигателями, то судьба почтового корабля была весьма проблематичной.
Оказавшись в командирском бункере, капитан Лергов отошел в дальний темный угол, где к нему присоединился такой же маленький и нетерпеливый человек в гражданском. Этот незнакомец был представлен командиру Бленхайм как мистер Або, заместитель по делам культуры в администрации Премьер‑Министра Рокелора. Капитан Лергов в нескольких словах объяснил командиру, кем именно является этот человек, а также добавил, что Або до самого начала атаки находился на Салютайском корабле.
Командира Базы это мало интересовало. Тоже самое, как она заметила, испытывал и Генералиссимус. Бера‑тон был явно озадачен. С одной стороны он прекрасно понимал, что здесь он не командир, но как ветеран и Генералиссимус, он просто жаждал взять бразды правления в свои руки. Ну ничего, она ведь тоже ветеран. И у нее тоже есть орденские планки на мундире, если он хочет их увидеть. Китель был снят, когда она переодевалась в скафандр с боевой экипировкой, и теперь висел на стене рядом с ней. Не тратя лишнего времени на бесплодную дискуссию с визитерами, она пыталась успокоить нервы одного из своих младших офицеров, как вдруг на связи оказался Принц Хариварман.
Его совсем безмятежное лицо появилось на экране, а голос оставался спокоен:
— Ну вот я и вернулся, правда, немного раньше. Видите, я держу свое слово.
— Хариварман, где вы?
— Пока, что в безопасном месте, впрочем, как и вы командир.
Она тут же позабыла, что хотела ему сказать. Что‑то в его взгляде, голосе, заставило затаить дыхание.
— Что вы имеете в виду?
— То, что вам не причинят вреда и что все ваши люди будут в полной безопасности, если с этого момента все вы начнете следовать моим приказам. Но вы по правде своей исполнительны, поэтому, наверняка останетесь в живых.
Бератон и Лергов переглянулись.
Командир откинулась в кресле, понимание постепенно приходило к ней. Она обратилась к образу на экране.
— Итак это ваших рук дело? Как вам это удалось, черт вас подери?
— Такова была необходимость командир. Видите ли, у меня просто не было другого выбора. — Лицо Харивармана растянулось на экране в подобие улыбки, выдержав паузу он продолжил. — Я так понимаю, что необходимость, отсутствие выбора, оправдывают все средства.
— Вам лучше бы приехать сюда, на Базу, если вы, конечно, можете.
— О нет, ни в коем случае. Это вам придется приехать ко мне в гости.
— К вам в гости? Да где же вы?
Он сделал вид, что не слышал вопроса.
— Я так понимаю, что вы в своем бункере. Я хочу, чтобы вы выбрались на внутреннюю поверхность и сели в один из ваших штабных автомобилей, стрельбы не будет. Выходите одна и без оружия, это сэкономит время и сбережет нервы. Я дам соответствующие указания, как только получу донесения от одного из своих наблюдателей, что ваш штабной автомобиль уже в пути.
— Вы, должно быть, с ума сошли?
— Ни в коей мере.
— Если вы в состоянии свободно передвигаться, Хариварман, приезжайте сюда.
Лицо на экране покачало головой.
— Я только что сказал, что еще не сошел с ума. Вы приедете сюда. У вас еще полчаса в запасе, чтобы сюда доехать и я обещаю вам все объяснить по прибытии. Если же вы предпочтете еще одну атаку, то лучше оставайтесь там, где вы сейчас. На этот раз я прикажу своим машинам никого не щадить. И еще кое‑что. Не забудьте привезти с собой подлинник ордера на арест, подписанный Советом.
Принц прервал связь.
— Добрая Душа, — глядя через плечо Анни, все еще не веря своим глазам, прошептал Бератон. Он встал во весь рост.
— Я пойду и поговорю с ним...
— Сумасшедший! А ваш пост здесь, командир.
— Я здесь командую и вы будете подчиняться моим приказам, Генералиссимус. Сейчас я приказываю оставаться вам здесь. Я собираюсь поговорить с ним сама. Думаю мне удастся заставить его сложить оружие. Но если через два часа я не вернусь, — она сделала паузу, — командование Крепостью переходит к вам.
Она подумала, что любой другой, поставленный вместо нее человек, просто не в состоянии будет переспорить живую легенду. Кажется Генералиссимус был несколько удивлен, но, тем не менее, сделав ей под козырек, он прекратил дальнейшие прения. Выйдя из своего бункера, Бленхайм заметила в соседнем помещении Лергова и его помощника в гражданском. Через переговорное устройство они пытались связаться хоть с кем‑то из своих людей, но тщетно, радиоэфир Радианта был заполнен лишь шумом, заглушающим любую связь, кроме связи берсекеров.
Оказавшись вновь на поверхности в своем офисе, Анни отдала ряд последних приказов майору Нюрнбергу и всем остальным, кто попытался пререкаться с ней. Сохраняя полное хладнокровие, она сделала соответствующие распоряжения: прекратить огонь и стрелять лишь в том случае, если берсеркеры нападут первыми. Они согласились, правда, вновь начали спорить, отговаривая ее ехать на встречу с сумасшедшим Принцем. Но Анни сумела быстро их успокоить. Инстинкт, чутье, подсказывали ей немедленно отправляться в путь, несмотря на угрожающую ей опасность.
Оставшись здесь, она вряд ли окажется в большей безопасности. Штабная машина уже была готова и Бленхайм направилась к ней, поправляя на ходу портупею и еще раз тщательно анализируя сложившуюся ситуацию. Темплары были окружены противником в трех измерениях. Ожесточенные бои на территории и за пределами Базы приблизительно с тремя дюжинами берсеркеров периодически возобновлялись после первой молниеносной атаки, однако, шум битвы доносился издалека. Все, что она видела из автомобиля по дороге, лишний раз подтверждало, что сделанная ею предварительная оценка ситуации, совершенно верна. И если бы теперь берсеркеры начали крупномасштабное наступление, то несомненно бы выиграли, смяв очень быстро сопротивление оставшейся в живых горстки Темпраров. Но поскольку дальнейшего наступления берсеркеров не последовало, командир Бленхайм считала своей первоочередной задачей выяснить причину такой задержки. Хариварман обещал ей все подробно объяснить при встрече, а сейчас именно это больше всего ее волновало. Медленно удаляясь от Базы на штабном автомобиле, она вдруг вспомнила о стрельбище.
Сегодня там должен был быть полковник Фосьон вместе с новобранцами. Фосьон просто хотел заполнить свое свободное время до получения нового назначения, взяв на себя подготовку прибывших вместе с Ченом Шизуокой. По сути дела, в момент начала атаки с ним должно было еще оставаться несколько рядовых, обслуживающих стрельбище. Но на командный пункт от этих людей так и не поступило никаких вестей. Радиопередатчики стрельбища, равно как и многих других районов Крепости, заглушались берсеркерами при помощи импульсной технологии. Стоило ли ей звонить сейчас прямо с автомобиля в командный бункер, чтобы напомнить майору или кому‑то другому о тех солдатах, что остались на стрельбище?
"Нет, враг, разумеется, прервет переговоры. Люди на стрельбище должны сделать все возможное”.
Голос Харивармана, столь внезапный, но безошибочно узнаваемый, донесся из динамиков автомобильного приемника:
— На следующем перекрестке поверните налево, командир.
Она восприняла это указание с завидным спокойствием, и тут же сказала, что ее направляют к старой лаборатории Сабеля.
— Остановите автомобиль здесь! — приказал голос Генерала.
Она послушалась. Улица была ей знакома. “Неужели тот же самый маршрут, что и во время первой экскурсии с Хариварманом?"
— Выходите! — донеслось из динамика. — Дальше, пожалуйста, идите пешком по аллее направо.
Коммандо Бленхайм вышла из машины и почувствовала, что ноги у нее затекли. Она стала двигаться в указанном направлении. У первого же поворота ее ожидал берсеркер. Это был довольно высокий экземпляр, стоявший неподвижно, балансируя на своих задних лапах, подобно металлическому скорпиону. У нее туго свело живот и она замедлила шаг. Анни больше не в состоянии была двигаться дальше. Но вдруг она заметила уже знакомого ей шофера Принца — Лескара, бойко ей жестикулировавшего. Коротышка‑слуга стоял всего лишь в нескольких метрах от машины, не подавая виду, что заметил рядом берсеркера. Лескар был вежлив, но тверд:
— Пожалуйста сюда, мадам. Принц ждет вас.
"Генерал”, — про себя поправила Анни с неожиданной ехидностью.
Однако вслух она этой поправки не произнесла. Бленхайм пошла вслед за Лескаром по пустынной улице к лаборатории, правда на этот раз она вошла в нее через черный ход. Длинный жуткий берсеркер следовал за ними в полном безмолвии.
Внутри небольшого лабораторного комплекса, Лескар жестом указал ей на дверь, в которую она должна войти. Внутри она лицом к лицу столкнулась с Принцем, сидевшим за массивным столом в полном одиночестве, если не считать конечно, двух железных чудовищ, стоявших у него по бокам, подобно телохранителям‑гигантам.
— Значит это все‑таки правда. Но я не могу в это поверить. Кто угодно, только не вы. У меня просто в голове не укладывается! — шепот сорвался с уст помимо ее воли. — Да как вы могли?
Он метнул на нее гневный взгляд.
— Отлично, значит, я — Добрая Душа! А что хорошего в том, что я ею не был? Бесконечные благодарности от вашего человечества за мои победы над берсеркерами? Конечно же. Все мы видели, как долго это продолжалось. Теперь эти машины стали орудием в моих руках. Они не более, чем любой другой подобный инструмент. Пила, чтобы распилить решетку на окне моей камеры. Если Темпларские гвардейцы стоят у меня на пути, что же мне делать? Им не следовало там быть. — Он перевел дыхание. — Вижу вы пришли безоружной. Хорошо, Вы принесли документ?
— Им не следовало? Хариварман, да как вы могли?
— Как мог я обнаружить воплощенное зло в темных коридорах, зло, которого Темпларам удалось избежать на протяжении последних двухсот лет? Что ж, вероятно, у меня уникальное чутье на зло.
— Итак, они, действительно, подчиняются вам, не знаю, как это удалось, но берсеркеры слушаются только вас.
— Бесспорно, подчиняются. Но не будьте глупой и не считайте меня Доброй Душой. Неужели вы считаете, что я служу и поклоняюсь вот этому металлу?
Принц презрительно кулаком по корпусу одного из стоявших справа берсеркеров, у которого из пробитого брюха торчали провода. Хариварман обратился к этой машине.
— Пошлите стоящего с вами берсеркера в город. Там ему найдется более подходящее применение и смотрите, чтобы Темплары ничего не выкинули, пока я занят здесь переговорами.
Спустя мгновение второй берсеркер, безмолвно повинуясь приказу, покинул комнату. Анни Бленхайм должна была что‑то сделать, чтобы не закричать. Она подошла к столу и швырнула на него папку с документом.
— Вы хотели видеть это? Что вам еще угодно?
— Как всегда — безукоризненно. — Хариварман пробежал глазами по приказу Совета и отбросил его в сторону. — Я считаю, что быть абсолютно правым хорошо. Сейчас я располагаю информацией о том, что корабль, почтовый курьер, находился во внешнем доке в момент начала атаки. Мне нужен этот корабль для себя и любого, кто захочет присоединиться ко мне.
— Все корабли которые были в космопорте уничтожены, в том числе и почтовый курьер.
«Да, врать она совсем не умела. Курьер то, ведь, уже улетел, унося вести о нападении берсеркеров к Восьми Мирам. Самое большое — через несколько дней, здесь уже будет имперский флот. О если бы удалось до тех пор продержаться...»
Он внимательно ее изучал.
— Так или иначе, но корабля нет? Она кивнула:
— И я могу предложить вам план получше.
— Ах вот как? И в чем же он состоит?
— Сдаться.
Это было воспринято довольно цинично.
— Если я был бы из тех, кто сдается, я бы не стал заходить так далеко. Не люблю, когда меня со спокойным видом отправляют на бойню. Нет уж увольте.
Отчасти к собственному гневу и удивлению она обнаружила, что все еще волнуется за благополучие этого человека.
— Интересно знать, куда же вы направитесь, если вам удастся бежать отсюда? Кто вас примет?
— Есть еще такие места.
— Как Доброй Душе, вам не позволят существовать в любом цивилизованном обществе. И даже в большой части общества, именуемыми “слаборазвитыми”. И только другие Добродушные да берсеркеры смогут с удовольствием вас принять.
Снаружи вновь донесся шум сражения. Может быть, Темплары перешли в контрнаступление?
Хариварман машинально повернулся к стоящему с ним монстру, шестиногому великану, который, похоже, получил серьезные повреждения: провода и какие‑то блестящие детали торчали из пробоины в его животе.
Он обменялся парой слов с машиной таким тоном, который сразу напомнил Анни весь кошмар старых учебных записей — робот‑убийца уверял Принца в том, что ситуация снаружи полностью контролируется. Бленхайм была очень удивлена, что Хариварман не заискивал, подобно всем Добродушным, перед своими механическими божествами. Он отдавал берсеркеру приказ, словно это был не заклятый враг Человека, а мирный робот‑слуга. Однако Человечество, наученное горьким опытом войны с берсеркерами до сих пор не смело создать столь мощных и абсолютно независимых механических помощников.
Генерал снова повернулся к Анни:
— Итак?
— Я не могу в это поверить, — прошептала она, словно разговаривая сама с собой.
— Неужели? Так во что же именно вы не можете поверить? В то что я хочу жить как человек и не хочу быть вечным узником? И при этом, возможно, мое поведение будет столь широко модифицировано, что я проведу остаток жизни с блаженной улыбкой идиота на лице!
— Все это не дает...
— Не надо песен. Видел я кое‑кого из тех, над кем поработал Лергов. И поговорил с некоторыми из них, кто еще в состоянии говорить. Вы были не в состоянии поверить, что я предприму определенные шаги ради своего спасения? Что истинная личность на такое способна?! Вспомните, как я пытался призвать вас к Закону и Справедливости — да, да, и к Милосердию. Я потратил уйму красноречия во время нашей последней встречи. Но увы, как это слишком часто встречается в реальном мире, Красноречия и Правоты оказалось явно недостаточно.
— Где же сейчас ваша Правда? — спросила она.
— Там куда вы ее отправили. Но она не умерла. Она выживет, она победит.
— Понятно. Что вы собираетесь потребовать от меня сейчас? Корабля у меня нет, даже при всем желании помочь вам... Сами видите: после того, что натворили здесь ваши союзники, ни одного флаера в Крепости не осталось.
— Хорошо. Забудьте на минуту о моих требованиях. Прежде я хочу, чтобы вы поняли, в чем тут действительно дело. Неужели вы не в состоянии понять, что именно я открыл? Он поднял руку, сжимая в ней нечто, напоминающее пульт дистанционного управления.
— Код управления берсеркерами. Даже если тот код, что у меня есть, срабатывает лишь на некоторых типах этих машин, он несомненно подскажет нам, каким именно кодом можно будет подчинить и все остальное. Сейчас, по крайней мере, есть возможность навсегда покончить с этими тварями.
Берсеркер, которому он только что отдал приказ, как всегда, бесчувственный и безразличный, внезапно повернул голову в их сторону. Несомненно он все слышал и понимал.
— Код управления...
— Не хотите ли присесть? Садитесь вот сюда, на край стола, оставим все формальности. Боюсь, что ваши Гвардейцы вынесли отсюда всю мебель, так что теперь у нас явная нехватка стульев.
— Код управления, — шепотом повторила Анни Бленхайм. Любому офицеру — Темплару понадобится меньше секунды, чтобы понять значение только что сказанного. — Если у вас действительно есть...
— Вот, дошло, наконец. Действительно, у меня есть код. И теперь дело приобретает другой оборот, не правда ли?
— Да, — ей трудно было сказать, но все же она это сделала. — Если вы говорите Правду, что большего преимущества еще не имел никто над нашим вечным врагом.
— Само собой, — продолжил Хариварман. — А теперь...
Он не договорил. Внимательно присмотревшись, командир Бленхайм увидела, что с Генералом что‑то происходит. Он все еще продолжал сидеть в такой же позе. Выражение его лица слегка изменилось. Сейчас взгляд его был направлен на устройство дистанционного управления на его ладони, словно в этом маленьком предмете он увидел то, чего до сих пор не замечал.
Командир в ожидании смотрела на него:
«Что это? Новый приступ безумия?»
В конце концов Генерал вновь обратил на нее внимание. У него был странный безумный взгляд. Однако голос его был по‑прежнему ровным и спокойным. Хариварман спросил:
— Что именно вы только что сказали?
— Я сказала, что большего преимущества...
— Ах да, конечно, — приказав ей своим повелительным тоном замолчать. Он встал из‑за стола. — Теперь что касается моих требований.
Однако, сказав это Генерал вновь внезапно замолчал, смерив ее все тем же, весьма подозрительным взглядом. Анни Бленхайм тяжело вздохнула. Кроме того, что этот человек спятил, ей сейчас в голову не приходило. По крайней мере, разговор их склонялся к безумию.
Значит она должна постараться пересилить это безумие, если у нее получиться, и одержать верх.
— Если вы действительно в состоянии управлять берсеркерами, как утверждаете, — начала она...
И опять, кажется, Генералу пришлось приложить огромное усилие, чтобы оторваться от зажатого в руке микроустройства и прислушаться к тому, что говорит его гостья.
— Что, что?
— Тогда прикажите им прекратить атаку.
На этот раз пауза была более краткой. Похоже он выходил из того пограничного состояния, в котором пребывал последние несколько минут.
— Прекратить атаку? Я так и сделал. Берсеркеры уже давно никого не атакуют. Они просто занимают ключевые высоты.
— Прикажите им тогда, чтобы они замерли, если вы, действительно, можете это. Сделайте это немедленно. А в замен я подумаю, что еще можно для вас сделать.
К нему вновь вернулась несколько вызывающая манера держаться.
— Да, ничего лучшего мне похоже и ждать не приходится. Может быть вы с серьезным видом пообещаете, что меня не будут преследовать по закону?
— А вы поверите мне если я, действительно, дам вам такое обещание? Я ведь ни политиканша, ни придворная, ни...
— Вы хотите сказать, что так и не научились врать?
— Харри! — это имя вырвалось у нее не произвольно, — ваши друзья ведь так вас зовут, не правда ли? Она сделала еще одну попытку:
— Извините, я не хотела обидеть вас, Генерал, буду говорить вам только чистую правду, поскольку я еще не законченная лгунья, и буду давать лишь те обещания, которые в состоянии исполнить.
Пауза затянулась. Затем Хариварман сказал:
— К сожалению, пока что ни одно из ваших обещаний мне так и не пригодилось. Хотя я и считаю, что у вас были вполне добрые намерения. Итак, как только я выведу ваших Темпларов из осады, вы тут же меня арестуете? И сможете ли вы удержать Лергова и Бератона, чтобы они не расстреляли меня на месте?
— А вы что, собираетесь вывести нас из осады? — Она затаила дыхание. — Или всех нас уничтожить?
Он опять посмотрел на устройство дистанционного управления.
— Посмотрим. Не думаю, что я предпочту что‑либо из того, что вы предложили.
— А разве есть еще какой‑то вариант? Он подумал, прежде чем отвечать:
— Рано или поздно еще какой‑нибудь корабль решит совершить посадку здесь. Думаю, что это произойдет в ближайшие дни.
Она чуть не задохнулась от ярости. На секунду к ней пришла мысль броситься на него и придушить. В рукопашной схватке она была куда лучше большинства женщин и куда сильнее многих мужчин, что заглядывались на нее. Конечно она не могла считать, что подобное нападение на Генерала сейчас произойдет успешно. И даже если при этой попытке берсеркер не раздавит ее в лепешку и она все же достигнет своей цели, что она станет делать с попавшим к ней в руки устройством дистанционного управления? Она не была уверена в том, что Контроллер сразу же начнет ей автоматически подчиняться. И потом, какие именно кнопки на этой дистанционке следует нажимать? И как ее действия отразятся на тех незримых силах, что в настоящий момент удерживали противника от тотальной резни?
По крайней мере, отказавшись на данный момент от этого плана, командир сказала:
— Тут есть одна деталь, которую вам наверняка следует принять во внимание: деятельность, формально сходная с деятельностью секты Добродушных — уголовно наказуема, более того, вы немедленно становитесь подсудны здешнему суду Темпларов. Так что теперь юрисдикция тех, что прибыли сюда с Салютая, на вас не распространяется. И они не смогут вас арестовать и убить. Так что отныне все ваши опасения напрасны.
— И каково же будет решение Темпларского суда? Она молчала.
— А с другой стороны — вдруг меня признают невиновным? Почему бы и нет? В таком случае я буду свободен. И все юрисдикции Темпларов. Вполне свободен для того, чтобы меня арестовал Лергов и отвез на Салютай с первым же флаером. И мне уже никогда не попасть туда живым, впрочем, все это мы уже проходили, не так ли? Мое убийство ведь нисколько не отразилось на вашей карьере. Весьма приемлемый для вас исход дела, и никто не обвинит вас в том, что вы нарушали существующие правила. Нет все‑таки я намереваюсь воспользоваться следующим кораблем в своих личных целях.
— Хорошо. Забудьте о моем предложении. Оно не было хорошо продумано, — Анни выдержала паузу, — но не думаю, чтобы и ваш план был слишком удачен.
— Что вы имеете в виду?
— Предположим, я согласилась бы, — она с трудом выдавила из себя эти слова. — Предположим, как‑то вам удалось получить этот корабль, например, вы захватили первый, попытавшийся причалить сюда звездолет, и убрались восвояси, нам от этого какой прок? Мы все равно останемся в окружении подавляющего числе берсеркеров.
— Нет, нет, что вы, я поставлю их на таймер. Просто какое‑то время они не будут пускать вас к докам, чтобы предотвратить любой срочный ремонт оставшихся кораблей для погони за мной. А такое вполне возможно. После того, как установленное мною время истечет, берсеркеры автоматически выключатся или же попадут под вашу власть. Сокровищница занятий Темпларов всегда пополнялась, вот вы и сделаете всех этих берсеркеров ее экспонатами. Поверьте ни одна “Добрая Душа” не сделал бы вам такого предложения, вы это прекрасно знаете.
— Но какой ценой? — прошептала Бленхайм. — Вы помогали убивать им здесь людей, подчинявшихся мне, Темпларов. Никто, кроме “Доброй Души” не способен на это.
И опять с поверхности донеслись какие‑то взрывы и крики, отдавшиеся эхом в пустой комнате, где они сидели. Опять Генерал повернулся к Контроллеру:
— Что это было?
— Тоже, что и в прошлый раз. — Ответил ему механический голос. — Необходимо было принять меры против внезапного нападения со стороны представителей злокачественной жизни.
— Вы уверены? Может быть у вас связь не исправна?
— Нет. Вероятность этой информации превышает 80 %.
— Плохо мое дело, — Хариварман махнул рукою берсеркеру, — пойди и сам разберись, что там за стрельба. И немедленно доложи мне.
— В том нет необходимости.
Генерал переключил что‑то на пульте дистанционного управления.
— Это приказ. Иди и исполняй.
Дальнейших проволочек не последовало. Машина пошла прочь, шагая с безмолвной элегантностью, несмотря на свой искалеченный вид.
Итак, два представителя человечества остались наедине.
"Теперь, — подумала командир Бленхмйм, — я могу пойти на все, схвачу его за горло голыми руками”.
Через стол, Хариварман с рассеянным видом вертел в руках ордер Совета на свой арест.
— Я бы хотел, чтобы здесь были сделаны некоторые поправки, — сказал он, изрядно ее удивив, когда она уже считала, что удивляться нечему, — прежде, чем я начну переговоры с Советом.
И с многозначительным видом он извлек из кармана свой пишущий инструмент. Через полчаса командир Базы покинула своего бывшего узника. Голова у нее шла кругом от радости, что все‑таки осталась в живых, и от страха за будущее. А более всего, от родившейся Надежды.

Глава 15  

Берсеркер, окликавший Чена Шизуоку голосом Харивармана, продвигался по пустынной улице прямо на площадь, где пытались укрыться Чен и Ольга.
«Чен Шизуока, с вами говорит Принц Хариварман. Ради своего спасения следуйте за этой машиной...»
Голос Принца продолжал доноситься из корпуса берсеркера, вплотную приблизившегося к перепуганным молодым людям. Чен разглядывал приблизившегося монстра сквозь узкие щели в декоративной стене. Эта высокая стена отделяла небольшую площадь, от ближайшей улицы, по которой к ним приблизился трехногий гигант.
В руках у Чена был карабин, который вряд ли годился для борьбы с таким неприятелем. Однако, Чен поднял оружие, готовый выстрелить но, чтобы не выдать своего присутствия, боялся даже пошевелиться.
Когда он перевел взгляд на свою спутницу, то увидел, что прижавшаяся к стене Ольга Хазар, судорожно сжимавшая пистолет, была на грани обморока.
Преследовавший их берсеркер был всего в пятидесяти метрах. На каждом шагу машина приостанавливалась и, поворачивая по сторонам голову, исследовала окрестность множеством укрепленных на ней датчиков.
Эта махина была в два раза выше человеческого роста. В нижней части корпуса находилось некое подобие багажника. То и дело берсеркер поднимал голову на выдвижной металлической шее, тщательно осматривая все автомобили и заглядывая в окна опустевших домов.
За площадью, где сейчас пытались укрыться от преследования двое молодых людей, начинался обычный городской квартал, застроенных трех‑четырехэтажными домами. Из ближайшего дома доносился шум и крики перепуганных на смерть жильцов. Прежде чем покинуть жилище в предчувствии надвигающейся беды, люди завели какой‑то идиотский спор по поводу того, что из вещей взять с собой, а что оставить дома. Спорили, как будто горожанам было куда бежать и где укрыться.
Чену оставалось лишь надеяться, что шум и крики в доме отвлекут внимание берсеркера. Щели в стене были слишком узкими, чтобы он смог их заметить. На последнем повороте перед площадью машина внезапно свернула на боковую улицу и вскоре скрылась из вида. Как только берсеркер исчез, Ольга, бурно жестикулируя, заставила Чена следовать за ней. Быстро, но бесшумно передвигаясь, они пересекли открытое пространство, идя в противоположном от машины направлении. Через двести метров Ольга приостановилась и свернула в узкий проход между домами. Задыхаясь она прошептала:
— От нашего оружия будет мало проку.
— Я уже это понял, — согласился Чен. Их шлемы были открыты и они могли тихонько разговаривать, не нарушая безмолвия радиоэфира.
— Нам бы только добраться до Базы... — Она смолкла махнув рукой жестом полного отчаяния. — Хотя, скорее всего, там сейчас настоящее пекло.
— Итак на Базу нам не пробраться. Тогда куда же нам идти?
Ольга лишь покачала головой. Отдышавшись, она двинулась дальше жестом показав Чену следовать за ней. Он не спрашивал, куда они идут. Он готов был идти куда угодно, лишь бы не сидеть на одном месте в бездействии.
Теперь им стали встречаться люди, в основном гражданские, высыпавшие из домов на улицы. Похоже, все они спасались, стремясь побыстрее покинуть городской центр и выйти в относительно спокойные предместья Крепости. Те из беженцев, что заметили двух Темпларов в скафандрах, посмотрели на них скорее со страхом, нежели с надеждой.
Ольга побежала быстрее, и Чен, к счастью раньше занимавшийся бегом, не отставал от нее. Примерно в километре от того места, где они в последний раз видели берсеркера, она остановилась и заговорила уже спокойным голосом:
— Быть может, отсюда мы сможем лучше разглядеть то, что здесь сейчас происходит.
Она вывела Чена на небольшую площадку и поднялась по широким ступеням на ее центральную, возвышенную часть. Это было что‑то вроде пирамиды на вершине холма. Возвышение, подобно остальным на внутренней поверхности Радианта, давало великолепную панораму окрестностей в радиусе более километра. Сейчас они находились примерно на том же расстоянии от Базы. Посмотрев вниз Чен сразу отметил, что сражение у доков и Темпларской Базы стихло, чадящий там дым почти рассеялся. Хотя нет, сражение продолжалось: опять замелькали вспышки разрывов, с каждой секундой становившиеся все более частыми.
— Берегись! Чен быстро повернулся на предупреждение Ольги.
На крыше дома, приблизительно в ста метрах от них, он увидел берсеркера, звавшего его голосом Принца. Насколько он понимал, машина смотрела прямо на него. Его имя вновь было произнесено через громкоговоритель, спрятанный в железном корпусе. Через секунду, скатившись с крыши, машина исчезла из виду. Она определенно старалась его настигнуть.
Ольга помчалась в другую сторону. Ужаснувшись Чен рванул за ней со скоростью света. Некоторое время они молча бежали, петляя на перекрестках. Выбившись из сил Ольга остановилась, чтобы отдышаться. И первым делом потребовала ответ у своего спутника, как бы обвиняя его в происходящем:
— Так зачем ты им так нужен?
— А черт его знает, — судорожно глотнув воздух выдавил Чен.
Его невинность была очевидной, и Ольга опять увлекла его вперед. Они вышли на улицу, где стояло несколько брошенных флаеров. Возле одного из них она остановилась.
— Давай возьмем вот этот. А то на своих двоих мы вряд ли далеко уйдем от этой хреновины.
— Что же мы раньше об этом не подумали? Это, как догадался Чен, был какой‑то общественный транспорт, поскольку ни специального кода, ни индивидуального ключа, чтобы завести машину не было. Ольга села на место водителя, и они стартовали.
Под ее управлением флаер оторвался от земли и на бреющем полете понесся над аллеями и улицами. Чен подумал, что их преследователю никогда не развить подобной скорости. Он не сомневался, что берсеркер не отказался от преследования, и, наверняка, все еще продолжал идти по его следу.
"Если бы Ольга сейчас меня бросила.., страшно даже подумать, что бы произошло ”.
Мысли девушки развивались в ином направлении. Управляя флаером, она размышляла вслух:
— Если бы у нас были тяжелые орудия.., кажется, я знаю где мы сможем их достать.
— Где?
— Там, на стрельбище. Мы почти не пользовались ими за время моего пребывания в Крепости, но я думаю — они там.
На улицах не было машин. И слава Богу, так как Ольга управляя флаером вручную, летела, почти касаясь земли, на максимальной скорости, выписывая крутые виражи на опасных поворотах так лихо, что у Чена захватывало дух.
Он подумал, что гражданские пешеходы знают то, о чем ему с Ольгой неведомо. Наверняка, им уже наглядно продемонстрировали, что большие, быстро двигающиеся объекты разбиваются с обеих противоборствующих сторон одновременно.
Они сделали еще один крутой поворот и чуть ли не в лоб врезались во встречный флаер, так же летевший с бешеной скоростью. Чен открыл было рот, чтобы закричать, но было уже слишком поздно. Лобового столкновения Ольге удалось избежать, но флаер зацепился за здание. Надрывно завыла сирена бортовой тревоги. Машина тяжело рухнула вниз, загремев железными крыльями о мостовую, рассыпаясь грудой металлолома. Ремни безопасности выдержали. Чен видел, как какие‑то осколки полетели ему в лицо, однако, толщине его боевого скафандра, ничего не было повреждено. Ольга тоже не пострадала и уже выбиралась из обломков.
— Скорее! — И опять, ничего не объясняя, она его куда‑то потащила. Похоже, этот район был ей хорошо знаком. Вскоре открыв в стене дверь девушка спустилась по переходу на более низкий и относительно удаленный от центра уровень. На стене был знак, указывающий куда именно надо идти, но они слишком быстро пронеслись мимо, поэтому Чен ничего не успел разобрать. Они бежали по бесконечному лабиринту уходящих под землю коридоров.
Ольга вновь изменила направление, вскарабкавшись по узкой, спиральной служебной лестнице на улицу. Когда они выбрались на поверхность, Чен сразу же попытался сориентироваться по гигантской карте, которую представляла собой вогнутая внутренняя поверхность Крепости. Но он слишком плохо знал округу, чтобы отличить место спуска от места выхода на поверхность. Он был уверен лишь в том, что пробежал несколько километров. Ольга поняла, чем он занят, и показала ему Темплар‑Базу, находившуюся теперь прямо над ними. Чен настаивал на необходимости подумать, куда же направляться дальше, однако разговор их неожиданно прервали. В радионаушниках Чена внезапно что‑то затрещало. Ольга жестом приказала ему молчать. Сигнал явно пробивался и в ее передатчике.
— Подожди, — прошептала она. В эфире пробивался чей‑то голос. Похоже с передатчиком пытался разобраться дилетант. Ольга тихонько ответила запрашивая позывные. Очень невнятно голос ответил. Чен так ничего и не разобрал, пока тот же голос четко не спросил:
— А еще кто‑нибудь там в живых остался?
— Скажите мне только, где вы, а потом сразу же уходите с этой волны, — сухо порекомендовала девушка.
— Мы вблизи того, что очень напоминает стрельбище. Она повернула голову, разглядывая что‑то вдали. — Тогда оставайтесь там, сейчас мы к вам присоединимся.
Стрельбище, которое Чен увидел чуть позже, представляло собой огромную яму, вырытую по диагонали на поверхности Крепости, с мишенями на внешнем нижнем конце ямы, в сотне метров от линии огневых позиций. Это был ряд полукруглых террас, каждая из которых возвышалась над предыдущей так, чтобы стрелявшие с них, не попадали под огонь друг друга.
Как только молодые люди спустились на край ямы, люди, в незнакомой Чену форме, появились на ближайшей к ним террасе внизу, выбираясь из различных самодельных укреплений и без лишнего шума приветствуя вновь прибывших.
— Что это у них за форма такая? — тихонько спросил Чен у Ольги. Они напоминали ему людей из службы безопасности, преследовавших его на улицах Салютайской столицы.
— Драгуны, которые прибыли на флаере, чтобы арестовать твоего Принца.
Чену удалось насчитать их около дюжины, довольно потрепанных и без скафандров. Ему еще ни разу не приходилось их видеть, хотя Ольга раньше и упоминала об их прибытии.
Но это уже были не те высокомерные империалисты‑агрессоры которых она описывала, а всего лишь жалкие остатки прежней боевой силы. Среди них были два раненых Темплара, которые несмотря на ранения все еще были на ногах.
Настроенные вдоль террас окопы, укрытия и блиндажи, по крайней мере, давали хоть иллюзию безопасности в сравнении с открытым пространством стрельбища, и поэтому вскоре все это, представляющее собой печальную картину, сборище перекочевало в один из блиндажей.
— Где ваши офицеры? — Спросила Ольга у одного из них.
Молодой солдат пожал плечами:
— Они были на каком‑то совещании, когда внезапно началась атака. Я думаю, большинство из них укрылось где‑нибудь в бункере, вблизи доков. Мы еще находились на борту своего корабля, когда он был поражен первым выстрелом. Мы поспешили выбраться из него и разбежались в разные стороны. — Солдат говорил с родным для Чена, салютайским акцентом. — По дороге мы встретили двух Темпларов и они сказали нам, что где‑то здесь могут быть тяжелые орудия.
— Похоже, здесь у вас есть какая‑то рация, — показал рукой Чен. На одной из террас драгуны разворачивали портативную телесвязь с радиолокатором, вероятно, для того, чтобы вести переговоры с командованием Базы.
— Спускайтесь сюда и присоединяйтесь к нам.
— Нет, пока мы останемся здесь, — ответила Ольга.
— Отсюда лучше просматривается местность.
— Хорошо, как вам будет угодно. Я передам по рации что вы здесь. Вернусь через минуту.
Молодой солдат спустился к остальным, бесцельно слоняющимся драгунам.
На экране их передвижного устройства там, внизу, появилось довольно расплывчатое изображение лица. Между ним и стоящими за пультом управления двумя драгунами начались какие‑то переговоры. Чен задумавшись, смотрел на внутреннее небо Радианта, затем словно внезапно опомнившись, перевел взгляд на лицо говорившее с экрана. Что же в нем и особенно в голосе показалось Чену очень знакомым? Да, он видел это лицо, слышал его голос. Только вот где и когда? Может быть, это один из офицеров — Темпларов, сопровождавших его во время полета? Или он видел его сразу после посадки флаера в порту?
Но тогда почему сейчас на этом человеке драгунская форма капитана? А может такие же петлицы на мундире людей службы безопасности?
Этот мундир капитану был явно не к лицу. Чен мучительно вспоминал. И вот его, словно осенило. Как же! Ведь это мистер Сеговия, лучший друг Ханы. Много дней назад Чен встречался с ним в университетской библиотеке на Салютае.
Но как он оказался здесь? Для этого должны быть серьезные причины. Потрясенный своим открытием, Чен ничего не мог понять. Погруженный в раздумья, он не расслышал звука приближающихся к нему шагов. К нему кто‑то обратился очень знакомым голосом:
— Привет, Чен. Перед ним стояла Хана Кальдерой.

Глава 16  

— Теперь я очень жалею, что ты вернулась сюда, Без.
— В настоящий момент, — ответила Беатрикс своему мужу, пытаясь сохранить ровный тон. — Я тоже.
Сказанное женой, причинило Хариварману боль, и некоторое время он не знал, что ей ответить. Ему было гораздо больнее, чем он мог себе представить, поскольку в течении длительного времени он считал, что между ними все кончено.
Они сидели вдвоем в удобных цветных креслах на противоположных концах стола в небольшом патио. Оплетенная вьюнами рама над их головами поглощала большую часть света, излучаемого Радиантом. От этого светлый далекий изгиб внутренней поверхности казался размытым. Его поверхность, проглядывающая сквозь широкие листья вьющихся растений можно было легко спутать с настоящим небом.
Принц и его жена находились в одной из “внешних” комнат‑двориков большого роскошного дома, что именовался у древних обитателей Крепости словом “вилла” Она находилась недалеко от лаборатории Сабеля. Очевидно, что до самого последнего времени здесь кто‑то жил, но, очевидно, покинул свое жилище сразу же после начала атаки берсеркеров. Дом был полностью меблирован, шкафы были заполнены одеждой, а кухня — продуктами. Даже остался кувшин вина на столе, за которым сейчас они сидели.
— Так зачем мы сюда приехали? — спросила его Беатрикс. Ее тон был слишком оживленным и заинтересованным, как у журналиста или врача‑психолога.
Принц вдруг подумал: “Похоже она считает меня сумасшедшим”.
Беа сидела поджав под себя ноги, утопая в глубоком кресле. Она пришла, приняв приглашение Лескара, одетая в простое, закрытое платье, приготовившись к какой‑нибудь авантюре.
Откинувшись в своем кресле и закрыв от усталости глаза Хариварман сказал:
Я счел этот переезд разумным, так как командир Бленхайм отправилась на Базу прекрасно зная, что я расположился в лаборатории.
— Ты только что мне сказал, что с ней вы как будто договорились. По крайней мере, после личной беседы в мастерской Сабеля.
— Я и сейчас так считаю, но все же...
— Понятно. Так о чем же вы все‑таки договорились? — хотела знать корреспондент Беатрикс.
Принц пытался придумать способ, как это объяснить своей жене здесь, в присутствии Контроллера, но так ничего и не придумал. Его мозг был настолько утомлен, как будто он несколько суток руководил крупным сражением. В определенном смысле, так оно и было. Помолчав, он сказал:
— Истинное взаимопонимание. Знаешь Беа, я ведь никогда не думал, что все получиться именно так.
— А как же ты думал? — Ничуть не обвиняя Принца, настаивала она.
Он позавидовал ее самообладанию. Да, но Контроллер то был здесь, с ними. Сейчас он был вне поля зрения Принца, но Хариварман ощущал его присутствие. В течение нескольких последних часов прошедших после визита командира, машина ни на секунду не выпускала его из вида, стараясь уловить каждое его слово. Сейчас, берсеркер стоял чуть поодаль Харивармана, прислонившись к стене, и внимательно слушал, что он говорит ожидая дальнейших приказаний. Безразлично каких Внезапно охваченный приступом ярости Принц вскочил и, размахнувшись, швырнул в Контроллер кувшин с вином. Керамика от удара по металлическому корпусу разбилась на куски, и во все стороны полетели красные едкие брызги. Однако, безразличный ко всему окружающему, объект ненависти Принца даже не шелохнулся. Хариварман повернулся к нему спиной и снова сел за стол. Он знал, что необходимо что‑то предпринять в самое ближайшее время, иначе он не выдержит этого напряжения. Ожидание становилось невыносимым.
— Так что же ты надумал?
Вопрос повис в воздухе вместе с запахом вина из разбитого кувшина. Это был не тот вопрос, на который Хариварману хотелось бы отвечать. Он встал и, даже не взглянув на берсеркера, пошел искать Лескара, чтобы тот собрал черепки и вытер винную лужу. Ибо, если Лескар застанет хозяина за столь низким делом, будет большой скандал, а Беа сделала такой вид, будто ее это совсем не касается и даже не пыталась встать из‑за стола. Принцу пришлось заглянуть в три другие, шикарно обставленные комнаты, прежде чем он его нашел, но от того, что Принц все‑таки нашел слугу, толку было мало. Лескар сидел в полном одиночестве, закрыв лицо руками, медленно погружаясь в какофонию. Хариварман, чуть помешкал, но потом все же вышел из комнаты, так его и не потревожив.
Когда Принц опять вернулся в патио и стал напротив Беатрикс, она с любопытством спросила:
— А почему ты попросил Лескара позвонить мне, чтобы я пришла в твой дом? Он лишь развел руками:
— Я думал, это спасет тебе жизнь. Раз ты решила вернуться сюда. Я ведь не просил, чтобы ты возвращалась на Радиант. Ты что, хочешь теперь вернуться в свою гостиницу?
— Мне просто непонятно, — продолжала Беа, — почему ты сам не позвонил? Где ты был, когда...
Она так и не договорила, засмотревшись куда‑то через его плечо. Принц повернулся. Габриэль осторожно ступала по деревянной лестнице, плавно спускавшейся в патио из комнат второго этажа. На ней по‑прежнему была модная ночная рубашка, накинув которую она и прибежала в поисках спасения к нему. Вид у нее был довольно потрепанный. Увидев, что ее заметили, она задержалась на ступеньке и сказала:
— Я слышала какой‑то грохот. Она посмотрела на забрызганного берсеркера и черепки вокруг него. Потянув носом пропахший вином воздух, не стала делать по этому поводу никаких замечаний. Когда Габриэль заговорила вновь, у нее был уже совершенно другой голос. Казалось, что она уже ничуть не боится:
— Мне показалось, что вы действительно, хоть что‑то сделали. Теперь она уже с презрением смотрела на Харивармана.
— Чем ты сейчас занят, Харри? — спросила стоящая у него за спиной Беа.
— Жду. — Он повернулся к ней.
— Ждешь? Чего? Секунду он молчал.
— Трех вещей, — наконец, сказал Принц.
— И каких же?
— Первое — донесений от моих машин.
— Твоих машин? — презрительно скривилась Габриэль. Теперь она начала подначивать его. Он проигнорировал ее выпад, и продолжал разговаривать с Беатрикс.
— Ив первую очередь — донесения от машины, которую я послал за Ченом Шизуокой.
— Подозреваемым в убийстве Императрицы?! — полюбопытствовала Беа.
— Нет, — он чуть не сказал: “не в большей степени нежели я”, — нет, Чен — не убийца.
— Хорошо. Убийца он или нет, я хотела бы знать, какое отношение он имеет сейчас к нам. И почему мы должны ждать донесений о нем?
— Да сделай же что‑нибудь! — закричала Габриэль. С искаженным от злобы лицом она стала проклинать Харивармана. — Ты стоишь там как.., да сделай же хоть что‑нибудь, в конце концов!
Похоже, неподвижность облитого вином берсеркера придала ей храбрости. Она повернулась и, взбежав обратно по лестнице, скрылась в одной из комнат. Принц вновь остался один на один с женой.
— Есть еще и второе донесение, которое я ожидаю с минуты на минуту, — сказал он. — Оно касается прибывающего десанта на внешней поверхности Крепости.
— Это люди? — Беа поперхнулась.
— Да, само собой. Но вот, если ты спросишь, кто именно сейчас там делает высадку — вот что конкретно мне бы хотелось узнать. Беа, я все пытаюсь придумать способ, как нам всем вместе отсюда выбраться. И тебе, раз уж ты вернулась ко мне, и моим друзьям. И без дальнейшего кровопролития, если это, конечно, возможно.
— Ас чем же будет связано третье донесение?
— Так, кое с какой аппаратурой. Я попросил их собрать для меня специфическое оборудование. Хочу провести серьезные исследования по проблемам берсеркерской связи.
— А это не может подождать?
— Не думаю.
Похоже, самообладание внезапно покинуло Беатрикс. Она как‑то сникла съежившись в глубоком кресле. Голова ее склонилась, так как Беатрикс была не в состоянии смотреть на зловещий Контроллер. Она сказала:
— Харри, я не хотела бы опять с тобой ссориться, но если все это делается ради меня, то не знаю, стоит ли мне здесь вообще оставаться... Харри, чтобы ты там ни затевал с проклятыми машинами, ради всего святого — прекрати это все немедленно!
— Беа, я...
— Довольно. Оставь! Пусть лучше Лергов тебя арестует. Что бы ни случилось, все равно будет лучше, чем то, что происходит сейчас!
Осознав, что переходит границы дозволенного, Беатрикс переменила свой тон.
— Харри, прости, я сама не знаю, что говорю. Дело в том, что я не знаю, что происходит, а ты мне ничего не говоришь! Я не могу поверить в то, что ты..., всего лишь..., ты...
Он сам не помнил, как пересек патио, и подняв Беатрикс с кресла, заключил ее в свои объятия. Он сказал ей на ухо, зная, что машина все равно его услышит:
— О, если бы я мог сейчас вот так просто выйти из игры. Если б мог...
Она схватила его за руки.
— И необязательно, чтобы тебя арестовывали, Харри. Ведь ты можешь заключить выгодную сделку. Отдай Рокелору и его своре этот распроклятый код, или что там еще им нужно? А взамен они позволят нам просто уйти. Харри, я поняла, что не могу без тебя жить. Мне казалось, что я вернусь и на этот раз останусь с тобой навсегда. Конечно, я могла бы и... — Голос Беатрикс внезапно смолк. И опять глаза ее смотрели куда‑то вверх из‑за его плеча. По лестнице опять спускалась Габриэль, но на этот раз в ее дрожащей руке был зажат пистолет. Это был крохотный дамский пистолетик, украшенный драгоценными камнями.
"Наверное, — подумал Принц, тупо уставившись на оружие — пистолет у нее был с самого начала, а теперь она просто забрала из комнаты, а может быть она нашла его здесь, в своей комнате”. Она хорошо смотрелась с пистолетом в руках, хотя прежде Принц даже представить себе не мог Габриэль с оружием.
— Будь ты проклят! — сверкнула на него безумным взглядом Габриэль. — Я убью тебя, Харри.
И она стала тщательно в него целиться. Принца охватил страх, но не только за свою жизнь.
— Габи, нет! Положи это...
У него не было времени договорить, он успел лишь поднять руку в бесполезном теперь жесте. Габриэль все равно не слушала. Быть может, она выстрелила, а может, нет, только теперь это уже не имело никакого значения. За долю секунды до того, как Хариварман попал в прицел, жизнь его была спасена. Ведь Контроллеру было приказано защищать Принца. И в данном случае ему даже не понадобилось сдвинуться с места. Хариварман не видел берсеркера и не мог сказать с уверенностью, но, быть может, берсеркер всего лишь повернул свою металлическую голову. Принц знал, что где‑то в верхней части корпуса машины открылась небольшая бойница, в которой показался ствол. Огненная молния полетела в сторону стоящей на лестницы женщины. Яркая вспышка осветила патио, и что‑то сухо стукнуло.
От Габриэль не осталось следа. Принц запомнил только, как вспыхнули ее рыжие волосы. Он слышал, как загремел по ступенькам инкрустированный драгоценными камнями пистолет. Запах жженой плоти смешался с тяжелым духом разлитого вина.
Даже Беатрикс, повидавшая на войне многое, еще глубже вжалась в кресло, закрыв лицо руками. Лескар, уже пришедший в себя, вбежал в патио и замер в отчаянии.
— Мы вновь отправляемся в путь, — было единственным, что смог сказать Принц, когда к нему вновь вернулся дар речи.
Генералиссимус Бератон стал постоянным объектом в бункере командира Бленхайм. Конечно она его сюда не приглашала, но и выгонять не собиралась. Она, конечно, понимала, что он только путается под ногами, но считала, что он может понадобиться в любой момент для принятия ответственного решения, учитывая его многолетний опыт пребывания на столь ответственном посту. Помня об этом, она тем не менее, продолжала тщетные попытки заставить Бератона перебраться в соседний бункер. Генералиссимус тем временем не оставлял надежду, что и на сей раз фортуна ему улыбнется. В данный момент он с пеной у рта убеждал Бленхайм уничтожить старую лабораторию Сабеля при помощи ракет, поскольку оба они были уверены в том, что Генерал укрылся именно там.
— А вы уверены, что он все еще там, Генералиссимус?
— Уверен, как никогда. Такой наглый молодой человек... — Генералиссимус замолчал, затем с внезапным ожесточением добавил, — надо было мне его сразу, как только увидел, заковать в кандалы. А вы бы, командир, уже давно могли это сделать. Теперь вот мы бессильны.
Но все равно, Анни Бленхайм отказалась пустить на лабораторию даже малую ракету, объяснив это тем, что любая подобная попытка лишь спровоцирует очередную атаку берсеркеров, либо ответную бомбардировку.
— И к тому же, — добавила она, — вокруг лаборатории, наверняка, имеется противоракетный комплекс.
Она заметила, что при этом ее подчиненные как‑то странно на нее посмотрели. Похоже, их удивил не столько ее отказ применить ракеты, сколько ее тон. Что ж, сейчас этого было все равно не избежать. Бератону пришла очередная идея. Кажется, она возникла у него потому, что ему было стыдно: пока он прохлаждался в бункере, молодая женщина не побоялась встретиться с врагом лицом к лицу. Теперь ему хотелось, по крайней мере, вдвое превзойти храбрость Бленхайм. Так прямо об этом он, конечно, не сказал.
Предложение Бератона состояло в том, что он пойдет и переговорит с Хариварманом с глазу на глаз.
— Когда‑то, знаете ли, мы сражались рука об руку, и он, и я.., во всяком случае, на одной стороне. Мы прежде встречались... И у меня до сих пор в голове не укладывается, как мог такой бравый вояка... Я пойду и скажу ему это. Сделаю все возможное, чтобы заставить его сдаться. Я тут вам лекции читаю о ваших обязанностях и долге, а сам свой долг исполнить не в состоянии.
Ей показалось, что Генералиссимус выглядит гораздо старше, чем несколько часов назад.
— Нет, позвольте... — Анни на секунду замешкалась, осененная мыслью. — А почему бы и нет? Очень даже хорошо. Сходите и поговорите с ним, если вам так хочется.
Хоть на некоторое время ей удастся избавиться от старика. А как поступит Хариварман? Впрочем он всегда сможет отослать обратно надоедливого визитера. Подумав еще немного, она закончила:
— Но прежде мы должны связаться с Генералом Хариварманом и узнать, согласен ли он еще на одну встречу.
Сидя между мужем и Лескаром в медленно ползущем автомобиле, где‑то на полпути на очередную виллу, Беатрикс вдруг заявила, что покидает Принца.
— Ничего хорошего не будет, Харри, если я с тобой останусь. Все должно быть не так...
Для Харивармана это было подобно хлопку двери, закрывшей всю ее предыдущую жизнь. Однако, слова Беатрикс не были для него неожиданностью. Он даже не мог с уверенностью сказать, жалеет ли об этом. “Похоже, смерть, в конце концов, может быть встречена с радостью”, — подумалось ему. Принц проявил выдержку и мужество, совершенно спокойно спросив:
— И куда ты хочешь направиться, Беа? Я пошлю с тобой эскорт.
Беатрикс бурно прореагировала на его предложение:
— Эскорт? Из этих вот? Ни за что! Две высокие машины, одна из которых была Контроллером, шагали по обе стороны от автомобиля.
— Позволь Лескару лишь немного меня проводить, а больше мне ничего не надо.
Когда они прибыли на новое место, то, что берсеркеры‑разведчики определили, как покинутую, Беа не стала входить в дом и откладывать расставание.
Ухе через несколько минут, за два квартала отсюда, подальше от бдительных взглядов берсеркеров, Беатрикс забралась в брошенный флаер и в слезах распрощалась с Лескаром. Коротышка всегда по‑своему ее любил, и сейчас он тоже разрыдался.
— Я не знаю, что он затеял, Лескар. Он не доверяет мне, иначе я бы осталась. И чтобы то ни было...
— Я тоже ничего не знаю, Моя Госпожа. Но я обязан оставаться с ним.
Конечно, конечно, — она хотела добавить что‑то еще, но запнулась.
— Куда же вы направитесь, Моя Госпожа?
— На Базу, конечно, но торопиться не буду. Я должна постараться. Я могу. Все будет в порядке. Я знаю Крепость и умею сражаться. Возвращайся к нему. Ты еще, быть может, поможешь ему, а я уже нет. Уже никогда не смогу.
Генералиссимус Бератон находился в небольшом наземном укреплении штаба Базы, пытаясь, как следует, обдумать проблему — в чем же состоял его долг и прямые обязанности. Сначала все казалось ясно и просто — арестовать злодея и отвезти его обратно на Салютай, однако, помехой стали вопросы ранга, юрисдикции и командования, как оно обычно и случается. А сейчас?
Троим новобранцам находившимся с ним в укрытии, было тоже не по себе. Может быть, они думали, что он пришел учинить проверку.., все это напомнило Генералиссимусу времена, когда... И он ушел в более приятные моменты своих воспоминаний, в очередной раз перелистывая счастливейшие мгновения своей долгой‑предолгой жизни, ровно как и вехи столь длинной карьеры.
На какое‑то время Бератон забылся. Однако, вскоре он вынужден был вернуться к жестокой реальности. Ему необходимо было вновь полностью сконцентрироваться на своих обязанностях, так как ситуация была куда более мрачной, чем те, что ему уже пришлась пережить.
Тысячи невинных жизней мирных жителей, не говоря уже о военных, висели на волоске. И все из‑за жестокости одного человека. Размышления Бератона по поводу измены Харивармана грозили вновь унести старика в воспоминания о былом, но внезапно их прервали самым жестоким образом.
Летающий берсеркер, вероятно шпион пронесся на бреющем полете над Базой, после чего самым наглым образом завис прямо над главным зданием штаба. Похоже, это был откровенный вызов, что и стало последней каплей терпения в чаше, переполнявшейся на протяжении последних двухсот лет. Это было невыносимо.
Генералиссимус выпалил приказ стоящим рядом трем Темпларам‑новобранцам, что с любопытством рассматривали противника. Голос молодого солдата дрожал, но тем не менее, он все же выдавил:
— Сэр, но нам же приказано не стрелять, пока они не начнут первыми.
Бератон рванулся вперед. Столетнее командорство подсказывало ему, что именно стоит делать. Схватив портативный пульт дистанционного управления ракетной пусковой установки, он нажал красную кнопку. Метрах в пятидесяти от укрепления где они находились, в воздух взмыла огненная стрела небольшой ракеты. Однако, подобно лучу, отраженному зеркалом, она была отброшена прочь какой‑то неведомой силой, после чего берсеркер дал ответный залп. Бератон рухнул на землю, как подкошенный. Окружавшие его солдаты, гораздо лучше защищенные своими шлемами и скафандрами, почти не пострадали.
Затем берсеркер полетел прочь, а люди в боевой экипировке перевернули Генералиссимуса на спину, споря между собой: стоит ли его в таком состоянии трогать.
Там, где находилась пусковая ракетная установка дымился свежий кратер.
Тяжело кряхтя, хватаясь за руки солдат, Бератон попытался встать.
— Сэр, вам лучше бы подождать. Мы позовем врача...
— Не надо, черт побери. Возвращайтесь к своим обязанностям!
Казалось, ему был необходим этот шок или нечто подобное, чтобы прочистить мозги. Очистилась и память. Часы, дни и годы, покрытого паутиной прошлого, были сметены в небытие. В ярком свете дня была теперь очевидна Правда. Правда о мерзком “душке”, из‑за которого кишащее злом небо более не страшило его. Долг призывал. Крайне редко прежде он слышал этот зов, если вообще слышал.
Чтобы найти капитана Лергова, ему понадобилось гораздо меньше времени, чем он предполагал. Лергов как раз поднимался со второго этажа на третий, когда его перехватил Бератон. Генералиссимус предположил, что вероятно, напуганный взрывами капитан зарылся поглубже. Что ж, больше этого не будет.
— Капитан, мне понадобится ваша помощь.
Плотный мужчина, прежде казавшийся Бератону источником мужества, сейчас с видом заговорщика ответил:
— Конечно, сэр, что я могу для вас сделать?
— Пройдемте. По дороге обсудим.
— Подождите минутку, сэр.
И капитан тут же отвернулся. Он всегда подобным образом отказывал просьбам и даже приказам Генералиссимуса; мне, мол, надо закончить кое‑какие дела. Никогда прежде эта привычка до такой степени не выводила Бератона из себя.
На сей раз задержка была использована Лерговым для того, чтобы поручить своему любимчику Мистеру Або (Генералиссимус терпеть не мог политиканов) следить за столь ценным, но теперь уже бесполезным, переговорным устройством. Бератон сдержал свое раздражение. В голове у него было кое‑что поважнее.
Когда они вышли на поверхность, Лергов оценивающе посмотрел по сторонам и заметил, что еще одно из близлежащих зданий разрушено. Однако, никакой стрельбы пока не было. Успокоившись капитан спросил:
— А куда мы направляемся, Генералиссимус?
Бератон уже вел его к одному из штабных автомобилей, которые, кстати, совершенно не пострадали в момент атаки. Он сухо бросил через плечо:
— Мы арестуем изменника. Ведь нас сюда для этого послали. Это наш долг и мы были обязаны выполнить его гораздо раньше.
Лергов остановился как вкопанный. Глаза его приняли странное выражение, как будто бы у него вдруг разболелась голова.
— Арестовать изменника, сэр?
— Да. Арестовать Генерала Харивармана. Именно его. Мы обязаны выполнить приказ и взять его под стражу.
Лергов заметил:
— Но, Генералиссимус, он ведь...
— Что он? Говори, если есть, что сказать.
— Он, он... Так ведь его защищают. И мне кажется, что вряд ли мы...
— Хорошо, нас ведь никто не защищает, и не важно — сидим ли мы здесь, словно трусы, или., подобно настоящим мужчинам, исполняем свой долг. Если сомневаетесь, капитан, делайте то, что велит вам Долг. Эта аксиома помогает преодолеть все.
Голова Бератона внезапно мучительно разболелась и на секунду он увидел перед собою, по меньшей мере, двух Лерговых. С усилием он сосредоточился.
Сэр, но не можем же мы просто так взять и пойти, необходимо скоординировать оборону драгун. Солдаты наши рассеяны...
— Рассеяны перед лицом неприятеля, в то время, как вы пытаетесь укрыться в бункере. Капитан, я приказываю вам. Немедленно садитесь в машину. На место водителя, я сяду сзади.
— Сэр, но вы так устали, к тому же, вы ранены. Не ранен. Я еще вполне в состоянии...
— Вы ранены, сэр. Генералиссимус, я вынужден, несмотря на все мое к вам уважение, отказать вам в...
Здесь Лергов запнулся не веря своим глазам, когда в руке у Генералиссимуса внезапно оказался боевой пистолет. Рука старика дрожала, но лишь отчасти это было связано со старостью и усталостью.
— Бунтовать, мразь! — заревел он. — Немедленно сдать мне свое личное оружие!
Бератон мгновенно выхватил его из дрожащих рук капитана, с гордостью сознавая то, что его крупнокалиберная пушка держит Лергова под постоянным прицелом.
— Я отправляю вас под... Нет, я вас, все‑таки не арестую. У вас будет шанс искупить вину, и потом, с чего это вы должны сидеть в каменном мешке, когда здесь умирают лучшие? Быстро в машину и вперед!

Глава 17  

Чен уставился на Хану. Даже после всех потрясений последних дней, ее присутствие здесь, в Крепости, выбило его из колеи.
Постепенно, суть ее пребывания здесь стала проясняться. Его ответ на приветствие был отнюдь не радостный:
— Что ты тут делаешь? — спросил он.
И пока Ольга молча смотрела на них, Хана, оглянувшись по сторонам, схватила Чена за руку, и потащила в сторону к узкому проходу. Это был проход между брошенными здесь стройматериалами, и, похоже, единственное место, где они могли хоть на мгновение укрыться от посторонних глаз.
— Я делаю то, что и ты, — сказала Хана, — меня держали под замком на флаере, но теперь я свободна.
— Под замком?
— Да, конечно же, — Хана слегка тряхнула головой, этим она хотела сказать, что до него слишком медленно доходит. — Силы безопасности Премьер‑Министра окружили меня в пригороде столицы, вскоре после того, как была убита Императрица. Конечно, тогда я еще даже и не знала, что она мертва. Точно так же как и ты. Но до сих пор они считают, что мы были как‑то с этим связаны.
И она одарила Чена своей, слегка загадочной, улыбкой. Он кивнул, желая показать, что понял о чем она говорит.
Еще за несколько дней до этого Чен мог бы принять за чистую монету любое слово Ханы. Но не теперь. Словно почувствовав в нем перемену, Хана, сама перешла в наступление:
— А чем ты занимаешься с тех пор, как попал сюда? И что у тебя сейчас на уме?
Ольга, поджидавшая рядом, в любой момент была готова напомнить, что Чен все‑таки еще ее узник. Но прежде, чем ей удалось вмешаться в их разговор, один из драгун, отделившийся от основного отряда, поднялся на ближайшую к Хане ступеньку. Он не напоминал охранника, явившегося за заключенным, а скорее, походил на рядового, обратившегося к старшему по званию. За последнее время Чен уловил эту разницу.
Солдат тяжело вздохнул. Чен был уверен, что его следующей фразой станет: “Разрешите доложить..."
Хана с явным раздражением повернулась к рядовому:
— Неужели, ребятки, вы не в состоянии сами разобраться? Неужели, нельзя хоть на минуту оставить меня в покое?
Солдат молча кивнул и повернувшись пошел прочь к своим, послушно оставив ее. Она тут же придумала объяснение:
— Некоторые из них считают меня важной птицей, потому что меня держали под замком в особой каюте. Но не стоит об этом. Ты лучше объясни, что здесь происходит? Откуда повылезали берсеркеры?
Чен внимательно разглядывал ее. Одежда Ханы, единственная гражданская одежда на всем стрельбище, выглядела грязной и поношенной. Видно, не легко ей пришлось, преодолевая километры, отделявшее это место от Салютайского флаера в космопорте. Однако, было заметно и то, что платье Ханы когда‑то было баснословно дорогим, вовсе не из тех, что Чен привык видеть на ней раньше. У нее не было скафандра. Кстати, и у других драгун тоже. Конечно, если учесть, что системы жизнеобеспечения Крепости все еще прекрасно работали и в скафандрах особой нужды не было, пока...
— Не знаю, откуда эти берсеркеры, — ответил Чен.
— А что ты тут делаешь?
Он чуть было не стал рассказывать своей старой подруге о том, как познакомился с Принцем, однако, эти слова умерли внутри, так и не родившись.
— Пытался выжить, — вслух произнес он. У него появились определенные подозрения.
Ольга, выглядевшая с каждой минутой все более встревоженной от того, что драгунов было намного больше, чем Темпларов, не знала, что делать. Незаметно она все ближе подходила к Чену и Хане.
— Это Ольга, — представил спутницу Чен, — мы пришли сюда вдвоем, чтобы найти хоть какое‑то тяжелое орудие.
— Мы тоже, — крикнули из разрозненной толпы двое раненых Темпларов. Очевидно, завидев знакомую форму, они двигались им навстречу. Вид у них был весьма плачевный. Один из Темпларов продолжал:
— Но кто‑то нас опередил. Если здесь и впрямь что‑то было.
Чен повернулся к Хане:
— Итак, тебя схватили на Салютае и взяли под стражу? Но зачем нужно было везти тебя сюда? Она довольно холодно отпарировала:
— Они, очевидно, хотели устроить мне с Принцем очную ставку. Чтобы создать видимость заговора, в котором мы будто бы участвовали... Как это глупо! — Она замолчала. — Но теперь, конечно..
Что теперь?
— Как это не прискорбно, но теперь оказалось, что Принц — тайный последователь мерзкой секты Добрых Душ.
— Принц Хариварман?
Чен хотел было спросить Хану насчет физиономии Мистера Сеговии на экране переговорного устройства, но такое обвинение в адрес Принца, да еще от Ханы на время заставили его полностью забыть о существовании кого бы то ни было. Прежде, чем он успел прийти в себя, Хана собралась уходить.
Вот что я тебе скажу, Чен. Дай‑ка я пока схожу туда и переговорю с теми людьми. Может мне удастся их хоть как‑то организовать для конструктивной совместной работы. А ты и твоя подруга пока не уходите. Не уйду, — механически ответил Чен.
Одарив их прощальной улыбкой, Хана спустилась еще на одну ступеньку и стала что‑то говорить драгунам.
Как только она ушла, Ольга сразу же оказалась рядом с Ченом. Она спросила.
Она их пленница? Что‑то не похоже. Нет, не пленница, согласился Чен. Драгуны на нижней террасе собрались в небольшую кучку К ним присоединились и Темплары. Чен хорошо видел, что драгуны передвигают переговорное устройство.
Наверное, они пытались добиться лучшего качества приема сигнала. Хана была там в окружении солдат. С такого расстояния Чен не мог точно сказать, что именно она говорит, но, однако, он тут же заметил, что солдаты передвинули переговорное устройство так, чтобы экран не был больше виден ни ему, ни Ольге.
— Где вы с ней встречались? — с подозрением спросила Ольга.
— На Салютае, конечно, — Чен вздохнул. — Там было что‑то вроде политического клуба. Похоже, мы вместе боролись за то, чтобы вернуть Принца Харивармана к власти. А теперь она пытается уверить меня в том, что Принц... — он замолчал.
В памяти внезапно всплыл высоченный робот, преследовавший его, и голос Принца Харивармана, вырывающийся из динамика берсеркера. “Принц — член мерзкой секты “Добродушных”? О нет, этого, просто, не может быть!"
— Давай пройдем туда, чуть дальше, .. Мне очень хочется кое‑что увидеть.
Они вскарабкались по каркасам несущих опор гигантских костей Крепости, выходящих на поверхность вблизи стрельбища. Теперь уже Чен был впереди. Через несколько секунд они достигли того места, откуда прекрасно был виден переговорный экран.
— Что это? — спросила Ольга, перевешиваясь через его плечо. — Что там такое?
Молодой человек еще раз взглянул на экран, прежде чем кто‑то из окружавших прибор успели его отключить. Однако, голос еще некоторое время был слышен. Что именно говорят, с такого расстояния разобрать было невозможно, однако тембр голоса был до боли знаком. А у Чена хорошая память.
— Думаю, я знаю, кто это, — сказал Чен — ну, тот, с кем они разговаривают.
— Ну, и кто же?
— Его зовут Сеговия. Знаешь, Ольга, не нравится мне все это. Думаю, лучше бы нам убраться отсюда.
— Я тоже так считаю, — поддержала его Ольга, — оружия здесь нет. А эти люди так деморализованы. Их все равно разобьют. Ну ладно, пойдем.
Ольга, судя по тону, была рада. И не удивительно, после того, что им уже пришлось пережить. Когда они спустились к проходу, она добавила:
— Если бы как‑то дать знать тем двум Темпларам, но, может, я с ними свяжусь потом через шлемофон.
Быстрым шагом она пошла прочь от стрельбища. Не отставал от нее и Чен. Наверное, за ними кто‑то следил, ибо не прошли они и сотни метров, как голос Ханы позвал Чена.
— Не обращай внимания. Идем дальше, — прокомментировал Чен. Секундой позже что‑то гулко ударилось о его шлем. В этом звуке было что‑то до жути знакомое. Второй раз за последние дни по нему стреляли. Разгневанный изменой Ханы, он развернулся и стал наугад отстреливаться. Карабин, взорвавшийся очередью в его руках, послал несколько трассеров.
Громыхнул боевой пистолет Ольги. Они бросились бежать, отстреливаясь на ходу, но, в конце концов, вынуждены были укрыться за стальными балками. Чен лишь мельком разглядел драгун и не мог с уверенностью сказать, ранил ли он хоть одного из них.
На мгновение Хана показалась на бруствере края стрельбища, однако, она тут же исчезла, словно сбитая пулей.
Заметив, что Ольга опять побежала, Чен последовал за ней, все дальше и дальше отдаляясь от драгун. За спиною слышались крики, но выстрелов больше не было. Он бежал, стараясь не отставать от Ольги, считая шаги, чтобы определить, насколько они удалились от стрельбища. Но вскоре бросил эту затею. Он не знал, куда они теперь бегут. Единственное, в чем он был абсолютно уверен, это то, что теперь его преследуют уже две группировки могущественных врагов.
Только Темпларам, по всей видимости, не нужна была его смерть. (Если, конечно, не брать в расчет берсеркера, говорившего голосом Принца). Те самые Темплары, которые до сих пор еще держали оборону вокруг Базы.
Непрерывные громовые раскаты сражения, доносившиеся с той стороны, подтверждали, что База просто так не сдается, и что это, вероятно, единственное место, где они могут рассчитывать на помощь. Однако, добираться до Базы сейчас — равносильно самоубийству. Удалившись от стрельбища на значительное расстояние, Ольга и Чен остановились, чтобы перевести дыхание. Юношу продолжал мучить вопрос, почему машина звала его голосом Харивармана. Он никак не мог найти этому подходящего объяснения.
Отдохнув, они снова двинулись в путь. На площадях, по которым они пробегали, все еще били фонтаны, хотя не было ни души. Похоже, в городе осталось лишь несколько исправных флаеров или автомобилей, так что возможность раздобыть что‑нибудь способное двигаться, сводилась к нулю.
Им попалось несколько разбитых машин, одна из которых совершенно обуглилась. Было ясно, что причиной пожара послужило отнюдь не простое столкновение. То и дело из окон и дверей выглядывали любопытные. Некоторые даже задавали вопросы, когда видели двух пробегающих мимо Темпларов. Ольга ничего нового им не сообщая, советовала всем оставаться в укрытиях.
Фонтаны с питьевой водой, продолжали исправно работать, воздух оставался вполне чистым. Не известно, по каким причинам, но берсеркеры, явно, не собирались уничтожать жизнь в Крепости полностью — Точно, он с ними договор подписал, — процедила сквозь зубы девушка. — Распроклятый официальный пакт, чтобы спасти свою шкуру Чен отказывался в это верить. Даже если Принц и с ощутимым перевесом в боевой силе, почему тогда это берсеркерам подписывать договор с ним, бесправным узником?
Но даже если они здесь были, а они здесь были, и с ощутимым перевесом в боевой силе, почему тогда тотально не уничтожали всех подряд и не удаляли из Крепости малейшие признаки жизни, вплоть до бактерий, обитающих в здешней атмосфере и завезенной из других миров почве? Ведь берсеркеры всегда поступали так при малейшей возможности. Но не в этот раз. В этот раз что‑то было не так.
Ольге хотелось узнать побольше о человеке с переговорного экрана. Почему Чен считал, что именно его присутствие имеет такое значение?
Потому что теперь этот человек один из драгун Рокелора, а когда я видел его в последний раз на Салютае, он таковым не являлся Чен замолчал Ему показалось, что свет Радианта становится ярче, и это был невыносимый свет Истины Или, по крайней мере, тогда он был просто без формы.
Ольга не сразу ему ответила. Чену показалось, что она смотрит на него как на свихнувшегося. Он попытался объяснить.
— Тогда я считал, что он один из членов нашей группы. Во всяком случае, сочувствующий нашей цели — освобождение Принца Харивармана.
Ольга, очевидно, оставила всякие попытки понять что‑либо о Сеговии. Но у нее уже сложилось свое мнение о Принце:
— Им надо было держать его под замком. Вместо этого ему разрешали всюду в Крепости совать свой нос И никто его ни в чем не ограничивал — Я знаю, — и, когда она повернулась к нему, Чен продолжил, Командир возил меня на штабной машине с ним на встречу Я думаю, она хотела устроить что‑то вроде очной ставки, чтобы узнать, могли ли мы участвовать в совместном заговоре. Ведь прежде он меня никогда не видел. Это было где‑то ближе ко внешней поверхности Крепости. Там не было воздуха.
Они приближались к Темплар‑Базе, но особенно не спешили, стараясь не идти напрямую. Довольно часто останавливаясь, чтобы передохнуть.
— Почему ты записалась в Темплары, Ольга?
— Так, с горя... — она не собиралась вдаваться в подробности, да Чену это было и ни к чему. Он прекрасно мог себе представить, как это произошло.
Они прошли еще немного, когда кто‑то из горожан окликнул их из окна дома, желая узнать последние новости. Люди волновались, не получая никакой достоверной информации. В народе ходили тысячи противоречивых слухов.
Молодые люди рассказали ему все, что им было известно, и человек пригласил их к себе перекусить. Несмотря на частые остановки, они были чрезвычайно измотаны и истощены, поэтому с радостью приняли приглашение. Чувствуя себя беженцами, они обрадовались возможности хоть чуть‑чуть поспать. Разумеется по очереди, с оружием и скафандрами наготове.
Спустя несколько часов, они снова были в пути, двигаясь через городской район, практически не пострадавший от нападения.
Брошенные машины здесь выглядели вполне исправными, но испытывать судьбу не хотелось. Да и куда спешить?
На последнем привале Ольга смутно обрисовала свой план проникнуть на Базу с противоположной стороны. Но запуталась, когда Чен стал выяснять детали. Если бы он как следует подумал, то уже давным‑давно понял, что они заблудились. Но он старался сейчас ни о чем не думать.
На огромной площади они увидели древний монумент, посвященный, как объяснила Ольга, легендарной Хелене Дардан. По краям площади журчали фонтаны, а в центре возвышалась бронзовая статуя.
Она доминировала над площадью. С высоты внушительного постамента к подножию вели широкие ступени мраморной лестницы. Хелен Экзэмплар, Елена Радиантская, Хелена Дардан — правительница и покровительница Дарданианцев времен постройки Крепости. Времена Елены, как объяснила Ольга, были еще за много веков до Сабеля, но, впрочем, об этом и так все знают.
Покинув площадь с памятником, они оказались в квартале увеселительных заведений. Здесь, как и по всюду в Городе, большинство дверей я окон было закрыто, и почти везде висели замки. Хотя, впрочем, на одной из дверей замка не было, а висевшая табличка гласила, что это “Контрэ Руж”. Музыка бойко вырывалась из легкого полумрака затененного интерьера.
Чен и Ольга переглянулись.
— Может быть, им там известно что‑нибудь новенькое? — предположила девушка.
— Мысль неплохая. — Чен облизнул пересохшие губы. — Сейчас посмотрим.
Внутри это романтичное местечко показалось им совершенно безлюдным. Только бармены‑официанты, приземистые и глупые слуги‑роботы, дополняли интерьер, однако никакой другой информацией кроме меню они не располагали.
Роботы были готовы обслужить посетителей, однако, людям довольно легко было себе представить, что эти мрачные железяки молча готовятся к восстанию, чтобы присоединиться к своим собратьям, сеющим смерть на улицах Города.
— Как насчет пивка? — предложил Чен. — У меня тут немного мелочи завалялось.
— Думаю, нам это не повредит. Они уселись в одной из кабинок.
— Эй, Ольга, да ты только посмотри!
Оптика прозрачных стен выдавала свои умопомрачительные эффекты. Но в следующее мгновение они оба вскочили с оружием наготове. Одна из кабинок, не так далеко от них, тоже была занята. Они двинулись по проходу туда.
В кабинке, в гордом одиночестве сидела женщина, немолодая, со впалыми щеками и каштановыми волосами, выглядевшая гораздо моложе своего весьма преклонного возраста.
Чен опустил карабин.
— Здравствуйте, мадам. С вами все в порядке? Похоже, пожилая дама не особенно удивилась, увидев их здесь. Она улыбнулась.
Вполне. Сейчас уже должны подойти посетители. Она говорила осторожно и внятно, так, как обычно говорят актрисы, однако слова то и дело натыкались друг на друга. Дама, сидящая перед стаканом, доверху наполненном темной жидкостью, похоже, была уже, как следует, навеселе.
— Садитесь, детки, не побрезгуйте старухой. Я Грета Тамар.
Имя ничего не говорило ни Ольге ни Чену. Но тем не менее, переглянувшись, они сели и приказали сопровождавшему их от самого входа роботу подать им пива. Грета Тамар заказала себе еще вина. Робот‑официант заглянул в ее глаза своими линзами и пошел прочь, так и не приняв ее заказа.
Пиво подали тотчас же, но бокала с вином на подносе не было. Робот не дал по этому поводу никаких объяснений.
— Я пью больше, чем в состоянии вынести мой потрепанный рассудок, — сказала старуха, и громко рассмеялась. Это был смех молоденькой девушки, вполне естественный, но было в нем что‑то странное.
Теперь, похоже, она заметила, что на них скафандры, а в руках — оружие.
Да вы никак на службе?
Да, мэм, — ответила Ольга и тут же спросила, — Берсеркеры тут не появлялись?
— Они здесь были. Да. Но я их никогда не видела. — Грета уставилась куда‑то вдаль своим затуманенным взором. — Гвардейцы не поверили бы мне. Но я ничего не знала о том, что Сабель делал с берсеркерами.
— Гвардейцы, мэм? — Ольга была озадачена. Она посмотрела на Чена. Все знали, что Гвардейцев уже несколько сотен лет не существовало. “А Сабель? — подумал Чен, с благодарным вздохом опустошая пивную кружку. — Это что, шутка что ли?” Теперь он вопросительно посмотрел на Ольгу, но она понимала не больше, чем он.
Нет, мы имеем в виду — вот только что, — продолжил он, — сегодня вы здесь берсеркеров не видели? — и затем сразу же задал второй вопрос:
— Вы не знаете где сейчас Принц?
— Я с ним встречалась. Не могу сказать, чтобы он произвел на меня впечатление. А вот, когда я последний раз была с Могущественным...
Чен имел весьма смутное представление о том, что мог означать этот термин из древней истории. Ольга, словно консультируясь у оракула, спросила старуху:
— Вам известно, что Принц — “Душка”?
Грета Тамар безмолвно смерила ее взглядом. Улыбка застыла на ее лице. Ольга, словно оправдываясь, продолжала:
— Если Принц действительно, возится с берсеркерами, значит он “Душка”. Если он из тех, кто каким‑то образом допустил их в Крепость...
Чен не дал ей договорить.
— Быть может, они оставались здесь со времен последнего нападения в течение нескольких веков?
— Да, да, такая высадка машин‑убийц, действительно, имела место, — сказала Грета. — Георгикус нашел место древнего сражения где‑то там, в верхних коридорах. Там, наверное, был не только тот, его единственный берсеркер. Сабель, действительно, творил все то, в чем его обвиняли, но я была невинна.
— Невозможно, ведь все эти коридоры были тщательно обследованы еще при Сабеле, — сказала Ольга, обращаясь к Чену.
— Да, но тебя же там не было, когда все это происходило.
Она была вынуждена признать его правоту.
— Да, но когда я вступила в ряды Темпларов, я изучала Историю. И если Принца арестовали, значит было за что.
— Ой ли? А как же насчет меня? Что ж получается, и я виноват?
Она посмотрела ему в глаза:
— Я не уверена, что ты тут ни при чем.
— Ответ — Любовь, — ни с того, ни с сего изрекла Грета Тамар.
Чен вдруг вспомнил, что это строка из песни, и старуха уже тихонько стала ее напевать. Он хотел пропустить еще один бокал пивка. К нему спешили два, нет, три робота‑бармена. Оптика кабинки превратила их в трех разных, пляшущих на задних лапах, зверьков... И вдруг сквозь небольшое отверстие в прозрачной стене он разглядел, что сюда двигаются еще какие‑то фигуры. И еще, и еще.., и не танцующие зверюшки, а все, как один, драгуны, мужчины и женщины в полной боевой экипировке. Не успел Чен и рта открыть, как хитрая оптика превратила их всех в игривых нимф и козлоногих сатиров.
Он не стал ожидать того, что последует. Ольга, как только он ударил кулаком по столу, была уже рядом. Он стал было что‑то кричать Грете, но было уже поздно, началась перестрелка. Ольга оказалась проворнее с пистолетом, нежели Чен со своим громоздким автоматом, и про себя он отметил, что стреляет она куда лучше. Посыпались автоматные очереди, сливаясь в нескончаемый звон и грохот. Грета Тамар с криком забилась под стол. Стены кабинки посыпались на юношу осколками окровавленных образов и оплавленного пластика. Он был прижат к полу ожесточенным огнем. Чен попытался воспользоваться карабином, но его почему‑то заклинило. “Наверное нет патронов”, — подумал он, хотя не так давно он перезаряжал его из запасной обоймы, снятой с ремня Ольги. К счастью, у Темпларского стрелкового оружия был один и тот же калибр. В отчаянии, переползая из‑под одного стола к другому, он вдруг с ужасом осознал, что потерял Ольгу. Похоже, дело было дрянь. Ему показалось, что он слышал, как его позвала Хана, но из‑за непрерывной стрельбы ничего нельзя было разобрать.
Он заполз под очередную кабинку и, увидев мелькающие прямо перед носом сапоги, замер. Он полз, пока не увидел открытую дверь, потом стал во весь рост и побежал к выходу, но по дороге поскользнулся и упал. Кто‑то позади закричал и Чен повернулся на спину. Всего лишь в пяти метрах от него стоял драгун, державший его на прицеле. Раздался оглушительный грохот, словно обрушилась одна из стен здания, и от драгуна не осталось и мокрого места.
Нечто огромное, металлическое, продвигающееся на трех лапах сквозь любые стены и препятствия, вошло в зал. Еще один драгун сверкнув автоматом, полетел прочь, сбитый с ног сокрушительным ударом чудовища.
Обезумев от ужаса, отползая в сторону, Чен снова встал и попытался бежать. Записанный на пленку голос Принца по‑прежнему гремел из динамиков, призывая Чена. Заметавшийся в отчаянии беглец попытался пробраться через обрушившуюся стену таверны на улицу. Он еще слышал, как вопили за его спиной драгуны"
Знакомая тренога не отставала. Она проследовала за Ченом на улицу, где и попыталась его схватить.
Из последних сил он старался уползти от машины. Бесполезно. Он рухнул в изнеможении. Берсеркер сомкнул над ним свои лапы, слегка наклонился, и из его корпуса выдвинулся какой‑то захват, потянувшийся к Чену. Он видел, как в корпусе открылся обширный грузовой отсек, предназначенный для Чена, и тогда бедняге, наконец, стало ясно, почему его преследовал именно этот тип смертоносной машины.
Внезапно прогремел оглушительный взрыв. Последнее, что Чен успел заметить, было то, что монстру снесло голову. Затем, уже во второй раз за эти дни, он погрузился в небытие.

Глава 18  

Темпларская штабная машина, описав изящный пируэт, перелетела через невысокую стену патио и в следующую секунду, когда ее гравитационный двигатель был превращен лучом гамма‑лазера в бесформенный слиток свинца, рухнула, подобно груде металлолома, на пустынный дворик дома, когда‑то принадлежащего Георгикусу Сабелю.
Берсеркер, сбивший штабную машину, даже не подумал дать по ней повторного залпа. Лескар, посланный хозяином на разведку, с подозрением поглядывал последнюю минуту на этот экипаж, бессмысленно метавшийся по опустевшим улицам, то и дело зависая над домами, словно тот кто управлял им, не знал, что же ему нужно. Берсеркер, паривший невдалеке от этого места, в конце концов не выдержал этих, крайне подозрительных, маневров и открыл огонь.
Лескар вместе с приставленным к нему неотвязным монстром, уже через минуту был у древних стен лаборатории, а через секунду оказался во дворе. Ему вдруг пришло в голову, что в штабной машине вполне могли находиться друзья Принца, и в этом случае они крайне нуждались в помощи. Или же, например, там могли быть и враги Харивармана, тогда необходимо предпринять адекватные действия.
Оказавшись за стеной, он увидел разбитую машину. Похоже, никто в экипаже даже не шевелился. В течение нескольких минут на месте падения царила гробовая тишина, затем медленно открылась дверца на неповрежденной стороне флаера, и показался невысокий мужчина в форме капитана драгун Премьер‑Министра Рокелора. С трудом выпрямившись, он некоторое время стоял с обезумевшим видом и озирался по сторонам. Затем вновь скрылся в машине и вытащил оттуда старика в военной форме, но несколько иной расцветки, китель которого украшало великое множество наград. Орденские планки были залиты кровью.
Старик не мог стоять. Лескару показалось, что он еще дышит, но это были единственные признаки еще не покинувшей его жизни. Капитан грубо отшвырнул умирающего в сторону и скрылся в исковерканном флаере. Вскоре он появился, но уже с пистолетом в руках. Перезарядив его, драгун стал целиться в лежащего в луже крови человека.
Только сейчас капитан заметил что за ним внимательно наблюдает Лескар. Глаза его мгновенно округлились, как будто он сразу признал слугу Принца. Однако, Лескар никогда прежде не встречался с этим человеком.
Тем временем драгун повернул пистолет на седого безоружного коротышку.
— Мы здесь не одни, — мягко сказал ему Лескар. Его берсеркер не полез за ним через стену; он только теперь появился в проеме главных ворот за спиной капитана, активно перебирая своими паучьими лапами. Глаза капитана загорелись огнем.
— Нет, так легко, меня провести тебе не удастся... — И он вновь стал целиться в него из пистолета.
— Принцу будет угодного поговорить с ним! — быстро крикнул Лескар своему механическому телохранителю.
Хозяин поручил ему (подумать жутко!) давать определенные команды машинам во время своего отсутствия.
Капитан драгун все еще продолжал старательно целиться, когда стальной захват сомкнулся на запястье его руки.
Вернувшись со своим единственным пленником в новую резиденцию Принца — точно такую же виллу, как и прежде, правда гораздо больше по размерам, Лескар застал Харивармана за диалогом с Контроллером.
Огромное количество тестового оборудования, гораздо более сложного, чем то, которым прежде мог воспользоваться историк‑любитель, было расставлено во дворе и уже работало. Принц поднял взгляд на вошедшего слугу, тянувшего за собой на веревке связанного пленника. Когда Хариварман, наконец, разглядел, кто именно этот пленник, он молча отложил в сторону свои электронные инструменты и вышел из‑за стола.
— Он был в штабной машине, — докладывал Лес‑кар, — вместе с Генералиссимусом Бератоном. Но старик уже мертв.
«Вагоны пригородной линии подземки сегодня полупусты, — подумал Чен, — иначе, как бы его угораздило здесь уснуть, растянувшись на каком‑то ворохе тряпья прямо на сидении, под убаюкивающий перестук колес. Да и к тому же сидящие в это утро в вагоне его сокурсники и прочая разношерстная публика были на редкость молчаливы. Потому что...»
В этот момент память вернулась к нему и, почувствовав сильный толчок, юноша открыл глаза. Он лежал на спине и действительно ехал на каком‑то транспортном средстве, покачиваясь из стороны в сторону, на импровизированном ложе из одеял и простыней. Чтобы не упасть, он даже был пристегнут ремнем к бронированному люку.
На таких машинах Чену еще не приходилось ездить. Она была, пожалуй, маловата для обычного автомобиля. Наконец, он понял, что находиться на башне самоходной установки — затвор тяжелого дальнобойного орудия находился прямо под ним — и ему стало не по себе, когда он представил, что могло произойти, выскользни он случайно из‑под ремня и провались в люк.
Его везли по городским улицам с небольшой скоростью. Рядом с самоходкой по тротуару шла, не отставая, одетая в комбинезон женщина, лицо которой показалось ему знакомым, хотя прежде, он с нею лично не встречался. Присмотревшись, он признал в ней знакомые всем по портретам черты Леди Беатрикс. Правда, прежде он еще не встречал ее изображенной в комбинезоне.
Должно быть, он издал какой‑то звук, потому что бывшая Принцесса сразу же к нему повернулась. Заметив, что Чен пришел в себя, она подошла к нему поближе.
Тем временем самоходка продолжала катиться, насколько мог понять Чен, сама по себе, без всякого вмешательства со стороны человека.
— Вижу, вы решили вновь присоединиться к нам. Как вы? — спросила Беатрикс.
— Я..., ох! — он попытался встать, но острая боль пронзила его тело сразу же в нескольких местах, — Что случилось?
— Полковник Фосьон отстрелил голову одному берсеркеру, как раз тогда, когда тот пытался вас схватить и запихнуть в свой грузовой отсек. Вы были контужены. Может взрывом, ., или, может, когда на вас посыпались обломки. Но никаких серьезных повреждений у вас нет. Я думаю, теперь с вами все будет в порядке.
— Так говорите, это полковник Фосьон постарался? — ему уже приходилось прежде слышать это имя, — ах, да, это был именно тот полковник, что, предположительно, отправился на поиски тяжелых орудий.
— Совершенно верно. Как раз из этой 75‑милли‑митровки, на которой вы едете. Вон он, впереди идет. Вы еще с ним в ближайшее время поговорите, а теперь нам не терпится пробраться в другую часть Города. Стрельба, как правило, привлекает берсеркеров. — И Леди посмотрела по сторонам с весьма озабоченным видом.
Сейчас небо над ними было совсем чистым, и окружающие улицы не таили угроз. Приблизительно в полу‑квартале впереди по маршруту следования Чен, как следует присмотревшись, различил одинокий силуэт воина. Он был закован в тяжелую броню, точь‑в‑точь такую же, как рисуют в приключенческих комиксах.
И тут Чен вспомнил:
— Ольга. Где Ольга?
Леди с удивлением посмотрела на него.
— Я не знаю никакой Ольги. Где вы видели ее в последний раз?
— Там, в кафе. Ой, о...
— Боюсь, все могло кончиться для нее не столь удачно...
— Ох! — он ослабил ремень, которым был пристегнут и попытался сесть.
Благородная Дама подошла ближе и коснулась руки Чена.
— Боюсь, обратно мы уже не сможем вернуться. К тому же, мы уже изрядно проехали... Так значит вы и есть Чен Шизуока. Ну а меня, если вы до сих пор еще не узнали, зовут Беатрикс.
В любое другое время Чен был бы на седьмом небе от встречи с бывшей Принцессой. Теперь же ему оставалось только спросить:
— А куда мы едем?
— Следуем за полковником. Похоже, он знает, что делать.
Чен опять посмотрел на впечатляющую фигуру в тяжелых боевых доспехах. Даже на таком расстоянии она внушала уважение... Стволы боевых пулеметов, висевших на широченных плечах полковника, были покрыты копотью, что предполагало недавний обмен любезностями с боевыми берсеркерами.
Самоходка, на которой находился Чен, по всей видимости, была запрограммирована следовать за полковником по улице, словно какой‑нибудь гигантский робот‑бульдог. Фесьон повернул за угол и машина свернула за ним. Чен быстро оглянулся.
— Мне кажется, кто‑то нас преследует. Леди Беатрикс тоже посмотрела назад:
— Да нет, это всего лишь наш робот‑трэйлер с боеприпасами.
Трейлер тащился далеко позади. Фигура в доспехах внезапно остановилась и жестом приказала роботу‑самоходке поспешить за ним.
— Полковник Фосьон, — позвала Беатрикс, — это и есть Чен Шизуока, как мы и думали. Он пришел в себя.
Розовощекое лицо, словно у младенца, показалось в прозрачной прорези бронированного шлема.
— Я хочу с вами поговорить, — обратился он с мрачным видом к Чену. Его голос доносился их крохотного динамика под пуленепробиваемым плеском прорези. — Но сейчас мы должны поторопиться.
Он бросил взгляд на искривленное серое небо. К ним приближалось три берсеркера.
— Это наша стрельба их привлекла.
— Лучше всего сражаться с ними поближе к внешней поверхности, — сказал Фосьон с мрачной улыбкой.
Махнув рукой вперед, полковник заставил самоходное орудие двигаться опять.
— На внешней поверхности? — переспросил Чен.
Ему уже было гораздо лучше — не то, чтобы он был готов спрыгнуть с машины и бежать бегом, но, тем не менее, он поправлялся на глазах.
— Полковник был именно там почти что с самого начала атаки, — объяснила Леди Беатрикс. — Я присоединилась к нему всего лишь час назад, когда он уже вернулся во внутреннее пространство Крепости.
— Сэр, так как же вы сражались, если их там не было?
— Связь, молодой человек, боевые коммуникации, — ответил полковник. — Рано или поздно, сюда прибудет объединенный флот... Так вот, я вырубил все каналы связи, в случае прибытия войск, берсеркерам не обязательно будет знать, что он прибыл...
— Понятно, сэр.
— Неужели? А мне вот не понятно кое‑что насчет тебя. — Он снова остановился и громко потребовал.
— Почему проклятый берсеркер бегал по всему Городу и блеял твое имя?! Принц на самом деле послал его за тобой?! Если так, то зачем?
— Я знаю, что он действительно, посылал за ним, — сказала Беатрикс. — Я уже говорила вам об этом. И то, что он мне так ничего и не сказал...
— Да, Моя Госпожа, — сказал Фосьон, чуть не отвесив изящный поклон. И затем, грозно посмотрев на Чена, продолжил — Ну?!
— Не имею ни малейшего представления, сэр. Я всего лишь раз в жизни разговаривал с Принцем, да и то весьма недолго. Мне кажется, он поверил мне. Поверил в то, что я не имею никакого отношения к убийству Императрицы.
Фосьон опять метнул грозный взгляд, покачал головой и, что‑то пробурчав, вновь двинулся вперед. Теперь он свернул с улицы в узкий переулок, по которому машина могла пройти еле‑еле. Затем он остановился, склонившись над большим, но вполне обычным распределительным ящиком. Неизвестно откуда в его бронированной руке появился ключ.
— Не думал, что он когда‑нибудь мне понадобится, — произнес полковник, глядя на ключ, — как‑то мне его подарили на память. Хорошо, что я его не выкинул...
Из коробки с инструментом, под самоходкой, Фосьон извлек какое‑то оптическое устройство, которое он подключил к распределителю на щитке в открытом ящике. Внутри устройства замерцала крохотная голографическая сцена, на которой вскоре материализовалась голова Принца Харивармана.
Лицо Принца сразу же повернулось к ним — похоже, он понял, что его кто‑то вызывает. Изображение прерывали помехи. Его губы шевелились, однако звука по‑прежнему не было, Фосьон выругался.
— Вижу почти что везде, кроме тех мест, где я действительно хотел. Резиденция Принца и База — у проклятых берсеркеров все еще действует эффективный коммуникационный занавес.
— Если Принц захочет говорить с нами, он ведь прикажет его открыть, не так ли?
Леди Беатрикс, словно зачарованная, смотрела на изображение мужа. Наконец‑то стали пробиваться отдельные слова. Хариварман, вероятно, узнав полковника, прокричал вопрос:
— Вы что, планируете атаковать берсеркеров?
— Конечно.
— Рискните. В таком случае, неприкосновенности я вам не гарантирую. Боевые берсеркеры необходимы для предотвращения моего ареста. Ведь вы же собираетесь арестовать меня при первой же возможности, не так ли?
— Да, я попал в переплет, Генерал. Но есть грань, которую я не в состоянии перейти. Я не выношу “Душек”.
Принц вновь заговорил, но слова наполовину перекрывали помехи:
— ., истинные доказательства, поищите во внешних районах. Там, где я занимался изысканиями...
Было еще что‑то, Чену даже показалось, что он расслышал слово “сдавайтесь”, правда, неизвестно, в каком контексте. Шум становился все сильнее. И вскоре экран заполнили сплошные помехи. Полковник выключил переговорное устройство и посмотрел на остальных.
— Внешние районы, — произнесла Леди Беатрикс. Фосьон повернулся к ней.
— Что вы об этом думаете? Не знаю право, что мне и предпринять: не то пристрелить его, не то протянуть ему руку помощи?
— Он все еще мой муж, полковник, и если вы собираетесь пристрелить его, то лучше начните сейчас с меня.
— Я еще толком ничего не могу понять, гори оно все даром! Ехать к нему на встречу? Должен ли я против него выступать, или он добьет последних из нас? Он что, приказал берсеркерам не стрелять в меня? Что‑то я этого не заметил...
— Вполне может быть. Ведь они нас не преследовали, хотя вы и подбили одного из них, — сказала Беатрикс.
Фосьон тяжело вздохнул.
— Хорошо, раз так, тогда летим во внешние районы. Подозреваю — там берсеркеров будет поменьше. Увеличится шанс остаться в живых, если высадится Объединенный Флот Человечества.
— Но я не знаю, где именно он там занимался раскопками, а он явно ожидает, что мы найдем там какие‑то свидетельства.
— Я знаю, — перебил его Чен, — я видел это место, и даже помню обозначение на сетке координат Они горели на экране штабной машины, когда мы туда приехали.
Тогда пойдем туда. Не знаю уж, какие свидетельства мы там найдем, но попытаться стоит.
— Боюсь, я уже догадываюсь, — сказал Фосьон упавшим голосом. Все посмотрели на него. — Боюсь, это я их впустил... — пояснил полковник.
Сделав это замечание, он попытался объяснить все подробнее, но Беатрикс настаивала на том, чтобы немедленно отправиться к упомянутому Принцем месту близ внешней поверхности.
Они нашли подземный служебный переход, что вел как раз в ту сторону, достаточно широкий для того, чтобы там могла пройти тяжелая техника. Пушка и трейлер с боеприпасами следовали за спускавшимися вниз, в мрачные катакомбы, людьми.
Полковник заговорил снова:
— Несколько месяцев назад я попал в переплет Зная то, что мне придется вскоре покинуть занимаемый мною пост, я позволил себе расслабится — знаете, у вся кого бывает такой период в карьере. Когда он вдруг прекрасно понимает, что ничего хорошего ожидать не приходится. Дальше будет лишь одно сплошное Падение.
Однако, не стану оправдываться и постараюсь все объяснить. Хотя, само собой, говорить об этом я не собирался. Тем не менее, сейчас, я не могу молчать. Расплата может постичь меня в любой момент и тогда уже точно никто никогда не узнает... А дело все в том, что приблизительно около трех стандартных месяцев назад я принял взятку Да, да, представьте себе, находясь на должности командующего Базой. Конечно же, мне тогда и в голову не могла прийти мысль о берсеркерах. Я не знал, кто те люди, что вели со мной переговоры. Даже не подумал тогда про “Душек”.
В этом секторе пространства вот уже столько лет было тихо — однако, как я уже заметил, это нисколько меня не оправдывает. Я посчитал, что продаюсь за какую‑нибудь контрабанду. Удовлетворение определенных человеческих потребностей. Я даже взял с ублюдков слово, что Темплары в этом никак замешаны не будут. И они его дали, правда, до сих пор не знаю, кто же эти люди.
Все это лишний раз доказывает, насколько низко я пал. Хотелось разжиться деньжатами, чтобы потом в свое удовольствие развлекаться на пенсии. А суть вся в том, что три месяца назад кто‑то высадился на внешней поверхности Крепости, и это факт.
Теперь, насколько я могу предположить, это и были берсеркеры.
— Но если они прибыли сюда всего лишь несколько месяцев назад... Это значит...
Чен видел, как Леди Беатрикс пытается сосредоточиться. Он приблизительно догадывался о чем она думает. Если подозрения полковника верны, то это означало, что заявление Принца о том, что он откопал древних берсеркеров — ложь.
— Я все еще верю ему. Ничего не могу с этим поделать, — наконец прошептала Леди Беатрикс.
На самом нижнем уровне, уходящей вниз шахты, где еще была атмосфера, Фосьон подвел их к огромному хранилищу со скафандрами. Он уверил всех, что именно здесь он сложил всю свою амуницию, когда вернулся после первого рейда во внешние части Крепости.
Прямо перед уходящим вниз воздушным замком их ожидал оставленный им флаер. Забравшись в него, все трое понеслись по безвоздушным коридорам, уходящим ко внешней поверхности.
Они уже прошли три четверти пути, когда Беатрикс, сидевшая за пультом управления флаера, неожиданно резко затормозила. Она доложила, что видит впереди какие‑то странные фигуры. Похоже, это бегущие Темплары. Чен сразу же вспомнил об Ольге. Но надеяться, что она уцелела в той перестрелке в таверне, а потом еще, обогнав его, оказалась здесь — было чересчур.
Полковник Фосьон решил, что это командир Бленхайм все же как‑то умудрилась отправить сюда с Базы небольшой отряд для выполнения особого задания.
— Я думаю, что это ей удалось. Я бы тоже так поступил, но поверьте, уж кто‑кто, а Бленхайм свое дело знает.
Они подождали несколько минут, погасив бортовые огни, окруженные абсолютным мраком. Однако, никаких признаков передвижения Темпларов, берсеркеров, или кого‑либо еще поблизости не было.
На самой маленькой скорости флаер пошел вперед.
Сидя в большой и унылой комнате их последней резиденции, Лескар подслушивал, о чем говорят Хариварман и Лергов. Принц на самом деле дал слуге совершенно другие указания. Не путаться под ногами. Но, как верно заметил Лескар еще в добрые старые времена, иногда бывают такие моменты, когда благополучие хозяина требует поступиться его волей.
Лергову, наконец‑то, разрешили сесть в кресло. Он начал разговор с того, что весьма озабочен дальнейшей судьбой Принца.
Из какой‑то части, расставленного повсюду электронного оборудования доносилась дарданианская музыка. Принц любил ее слушать. Проигнорировав озабоченность Лергова, он избрал более позитивный подход:
— Итак, что вы хотите, Лергов?
— Что я хочу, сэр?
Пока что, крайне малого — выбраться отсюда живым... Принц понимающе кивнул.
— Мне тоже кое‑чего хочется, капитан. Я вот хочу стать Императором, безопасность которого будет обеспечена — что, боюсь, весьма сомнительно, пока Премьер‑министр Рокелор является силой, с которой приходится считаться.
— Я вас очень хорошо понимаю, сэр.
— Я рад, что с вами так легко общаться, Лергов. Уверен, что есть у вас и другие таланты. Для того, чтобы все получилось так, как я хочу, мне нужна помощь человека, на которого во всем можно положиться... Ну, допустим.., такого, как вы...
Последовала пауза, после чего Лергов судорожно глотнул воздух.
— Что пожелала бы мне доверить, Ваша Честь? спросил он наконец.
— Для начала расскажи мне кое‑что.
— Что же вы желаете узнать, сэр?
Тут Лескар не выдержал и посмотрел по сторонам, словно испугавшись того, что еще кто‑нибудь может подслушать. Но дом был совершенно пуст, за исключением рассыпанных повсюду электронных приборов.
Принц Хариварман обратился к капитану — Расскажите мне о том, на сколько был замешан Премьер‑министр в убийстве Императрицы. И какую роль при этом играли вы? Кое‑что об этом мне уже известно...
И Лергов рассказал ему странную, и объяснявшую почти все, историю. И о том, как принял он на Салютае облик либерала‑протестанта Сеговии, и о своей любовной связи с женщиной по имени Хана Кальдерой, также находившейся на содержании тайной полиции. Она и сыграла роль главного провокатора, обеспечив организацию демонстрации с прохаривармановскими лозунгами прямо на глазах у Императрицы, для того, чтобы позже обвинить в убийстве членов группы протеста и не ведавшего ни о чем узника Радианта.
Хариварман посигналил Контроллеру, как всегда бывшему при нем. Он отдал какие‑то приказы, почти что шепотом. Лескар не слышал, что именно было сказано, но сквозь приоткрытую дверь он видел, как побледнело при этом лицо капитана Лергова. Хариварман спросил у пленника:
— Но ведь за всем этим, безусловно, стоял Рокелор?
— О да, разумеется, сэр.
В то время, как к ним в комнату вошел еще один берсеркер с охапкой инструментов, Принц успокоил Лергова:
Вам здесь не причинят вреда. Машины лишь проследят за тем, чтобы вы оставались там, где я позже смогу вас найти. А пока — у нас дела.
— Ценю ваше внимание, сэр, — ответил капитан.
Он сидел неподвижно, чуть вздрагивая, в то время, как два берсеркера стали варить вокруг него железную сетку.
— Только ради Бога, ничего не подумайте, — сказал ему Принц. — Вы не боитесь, что я мог записать на пленку все то, что вы мне рассказали?
Ошарашенный капитан не мог сообразить, как ему воспринять сказанное.
— Похоже, вы уже давно в ссылке, Принц. В прошлом я и сам мог наделать каких угодно записей. Некоторые из них даже были правдой. Хотя нет, я бы выразился точнее. Они были подлинными. Но дело в том, что уже давно никто не боится тайных записей, и никто не воспринимает их всерьез. Их подделка достигла такого совершенства, что можно запросто моделировать фальшивые голоса и образы.
Если вам не покажется навязчивым мой вопрос, скажите лучше, когда вы собираетесь меня отсюда выпустить, сэр?
— Живая единица Хариварман, для вас важное донесение, — это, конечно говорил Контроллер. Хариварман встал.
— Проследи, чтобы здесь все закончили со сваркой, как положено, а я пойду выслушаю донесение в другом месте.

Глава 19  

Это была довольно небольшая процессия, сначала передвигающаяся под тускло‑серым небом внутренней поверхности, удерживающей Радиант, а затем повернувшая вниз к безвоздушным коридорам, вне видимости каких бы то ни было небес. Она состояла из двух человек, закованных в тяжелые боевые доспехи, сидевших бок о бок внутри флаера и двух берсеркеров, то шагавших, то скользивших по воздуху рядом с экипажем людей.
Лескар сидел по правую сторону, рядом с Принцем, взявшем на себя рычаги управления. В первые минуты похода, они так ничего друг другу и не сказали. Когда, в конце концов, слуга заговорил, то не узнал своего голоса. Это был голос готового сдаться, крайне утомленного и отчаявшегося человека. Душа и тело его уже ничего не воспринимали. Он вовсе не хотел говорить таким тоном. Это было делом чести, что у него, пожалуй было не отнять.
— Куда мы направляемся, Ваша Честь? Есть ли смысл нам возвращаться к тому месту, где вы осуществляли свои исследования?
Голос Харивармана тоже был крайне усталым и абсолютно лишенным эмоций.
— В данный момент, я всего лишь следую за Контроллером. Он утверждает, что немедленно приведет меня к людям, только что совершившим там высадку. И по его описанию, похоже, это опять драгуны...
Лескару показалось странным то, что его хозяин пожелал немедленно вступить в сражение с прибывшим подкреплением драгун, но он тут же решил, что не дело слуги судить об этом. Хотя было и еще кое‑что...
— Ваша Честь, не хотелось бы беспокоить вас ненужными вопросами...
— Ну, что там у тебя, давай...
— Я насчет нашего последнего жилища. То, что было еще больше предыдущего.
— Хотя нас осталось только двое. Да? Так что там с ним?
— Почему, Ваша Честь, там было столько бронированных боевых доспехов в подвале? Ведь в доме почти не было обстановки и, похоже, никто в нем не жил.
Хозяин, лицо которого скрывала игра проносившихся мимо теней, быстро повернулся к нему:
— К счастью для нас. Очевидно, в древности там были какие‑то Темпларские казармы.., кстати, что это там пробивается на экране?
Портативный коммуникатор, на приборной доске перед ними, через мгновение загорелся, и вскоре на нем появилось лицо командующей Анни Бленхайм. Как‑то так получилось, что именно в тот момент канал был свободен от помех.
— Хариварман, вот вы где! — на мгновение она замолчала, словно не зная, что именно сказать во время этой, неожиданно представившейся возможности поговорить.
— У вас есть какие‑нибудь сведения о том, что произошло с Генералиссимусом?
— Он мертв. Капитана Лергова можно будет забрать, как только вы до него доберетесь, — Принц подробно объяснил ей его местонахождение, — да не забудьте послать туда людей с инструментом. А то его там заварили в некое подобие клетки. Я подумал, что так для него будет безопаснее.
Анни Бленхайм собиралась еще что‑то сказать, но связь прервалась из‑за оглушительных звуков.
— Ваша Честь, я узнаю этот коридор. Похоже, мы приближаемся к месту ваших изысканий.
— Так оно и есть, — при этом голос Принца был фантастически спокоен.
Они уже столь близко к памятному залу, и Контроллер, вряд ли, мог привезти их сюда случайно.
— Ваша старая полевая мастерская... — начал было Лескар, но тут же притих. — .. Там кто‑то есть.
Внутри пластикового пузыря мерцали огоньки, хотя он еще и не был надут и его стенки провисали. Сквозь них можно было различить снующую внутри фигуру.
— Думаю, я смогу угадать кто это.
Фигура вышла из пластикового укрытия, и стояла возле входа, освещенная тусклым светом. На ней тоже были доспехи. Лескар смотрел во все глаза, пытаясь Определить их происхождение, разобрать нарисованный на них небольшой символ и узнать лицо, видневшееся в прорези шлема. Доспехи были не Темпларские. В этом не было никаких сомнений.
Когда Хариварман остановил флаер в метрах десяти от пластикового укрытия, он заметил одноместный боевой корабль ближнего боя.
— Кто это может быть? — спросил Лескар.
— Предполагаю, ни кто иной как Премьер‑министр Рокелор, собственной персоной.
Лескар так и не понял, шутит его хозяин или говорит серьезно. Помолчав Принц закрыл прозрачное забрало и загерметизировал свой шлем. Слуга последовал его примеру. Хариварман первым нарушил тишину. Его слова относились не к Лескару, стоящему рядом:
— Вы явились раньше, чем я мог предположить, Рокелор. Я устал вас ждать...
— Благодарю вас, — ответил голос хорошо известный в Восьми Мирах и за их пределами. — Я добрался сюда в мгновение ока, лишь только курьерский флаер достиг моего небольшого эскадрона. К счастью, в этот момент, мы были на боевых маневрах — идеальное место для подобных известий. Каждый обязан быть готов к немедленному отпору при первом же сообщении о нападении берсеркеров. Конечно же, кроме “Добрых Душ”, — со стороны стоявшей на фоне проема фигуры донесся отвратительный смешок.
— Но, иногда, случается так, что и “Душки” поднимаются по тревоге.
— Ах, не может быть. Неужели вам открылась Истина?
Фигура в проеме переменила позу так, что лицо ее стало частично видимым сквозь прозрачное забрало. Отличительными чертами Премьер‑Министра — Лескар уже видел его прежде, правда, издалека — была густая, взлохмаченная копна волос, за многие десятилетия лишь слегка тронутая сединой, благородный точеный профиль, высокая статная фигура. По природе своей он был весьма элегантен, чего нельзя было сказать о Принце.
— Думаю, мне, действительно теперь кое‑что открылось, — ответил Хариварман, — готовы ли вы, Рокелор, рассказать мне все?
Флаер Харивармана продолжал парить в коридоре с двумя мощными машинами по обе стороны от него.
Рокелору было явно не по себе от неожиданного появления заклятого врага, да еще и в сопровождении берсеркеров, он изо всех сил старался это скрыть.
— Да, пришло время вам, наконец‑то, узнать всю Правду. Я только что осматривал место ваших раскопок, Генерал. Потрясающе. И как раз ожидал вас встретить с металлическими друзьями...
— Да, — похоже, Рокелор чувствовал себя, как дома. — Видите ли, большинство людей, и в том числе, Имперских Гвардейцев, могут не постичь определенных аспектов Истины, которую я собираюсь вам открыть.
— Я вполне могу в это поверить.
— Поэтому я оставил своих солдат на двух кораблях там же, где мы совершили посадку, в двух километрах отсюда. У них там есть, чем заняться. Они восхищаются моим безумным мужеством, потому что я решил явиться сюда без охраны. На самом деле, мне просто хотелось переговорить с вами наедине. Лескар — не в счет.
— Если вы собираетесь посекретничать, то я только что занимался этим с капитаном Лерговым.
— О, боже! Я думал, вас интересует Правда.
— Но, кажется, в этот раз я кое‑что от него выведал. И об этом в ближайшее время узнают Темплары. Казалось, угроза откровений Лергова произвела на Премьер‑Министра эффект не больший, чем присутствие здесь берсеркеров. Рокелор лишь покачал головой. — Ах, Правда, Правда. Все это дело случая...
Недалеко отсюда Чен Шизуока внимательно наблюдал за тем, как полковник Фосьон подсоединил очередное переговорное устройство к распределительному щитку. Весь путь сюда из внутренних пространств Крепости казался Чену вечностью, хотя на самом деле прошли считанные минуты. Самоходное орудие было здесь, рядом с ним. Оно парило в невесомости у ближайшей стены.
Фосьон часто пользовался ключом бывшего командира Базы, чтобы тайно подсоединиться к различным сетям связи Крепости через стандартные распределители. Он продолжал поиск следов берсеркеров в местах, где проходил их маршрут.
На этот раз его предусмотрительность была вознаграждена...
Беатрикс подошла, как раз в тот момент когда на экране появилось изображение. Полковнику удалось раздобыть видеокамеру‑разведчик с дистанционным управлением, и она сейчас вела прямой репортаж из района, в котором им предстояло вскоре побывать.
Как только изображение стало четким Беатрикс прошептала:
— Да ведь это Харри!
— Там есть еще кто‑то.
Хариварман приказал Контроллеру послать второго берсеркера на разведку, чтобы точно выяснить — действительно ли Рокелор прибыл сюда один и без оружия.
— Ответ положительный, — доложил Контроллер через пару минут после того, как другая машина проверила окрестности.
— Похоже, вас совершенно не волнует, Рокелор, что вы теперь стали моим пленником, — продолжил Принц. — Неужели вы так уверены, что я не отдам берсеркерам приказа разорвать вас на куски?
— Я в этом сомневаюсь. Вряд ли у вас получится.
— А я уверен. У меня была возможность наблюдать, как они действуют на близких расстояниях, и вся их мощь подчиняется моей воле. Вам никогда не приходило в голову, Рокелор, что означало бы для Человечества раскрытие тайны кода их управления?
— О, конечно же, я думал об этом. Знаете ли, мне тоже нравиться власть. Хотя у меня не такое буйное воображение, как у вас.
Любой увидевший как вы входите сюда под охраной этих монстров, сделал бы соответствующие выводы. Кроме того, вы ведь собираетесь держать в заложниках оставшихся в живых обитателей Крепости, до тех пор, пока вам не будет предоставлен флаер для побега отсюда?
— Думаю, к числу моих заложников прибавился еще и Премьер‑министр.
— Это вам только кажется. На самом деле, все обстоит несколько иначе.
Рокелор не спеша повернул голову и уставился на Контроллер.
— Ваши железяки не причинят мне никакого вреда. Потому что, видите ли, меня здесь вовсе нет. Сейчас с вами беседует обыкновенный фантом. Настоящая встреча с вами, достойная Истории, наступит чуть позже, где‑то через час. Тогда вы будете без своего эскорта, и я уничтожу вас, чем и заслужу великую благодарность всего Человечества — как герой, избавивший мир от презренного “АРХИДУШКИ”. Тем временем мои люди будут громить берсеркеров и спасать бесценные для нас человеческие жизни.
— Понятно. Я как‑то не мог себе представить все это... Но если я все правильно понял — вас сейчас здесь нет?
— Совершенно верно. Принц покачал головой:
— Мои глаза и аппаратура уверяют меня в том, что смазливый убийца Императрицы, стоящий передо мной, отнюдь не приведение. Так что будьте добры объясниться...
— Да, ты... Тебя вполне возможно привлечь по закону за то, что ты обозвал меня убийцей. Похоже, все свои преступления ты стараешься приписать мне. А ведь мое присутствие здесь, свидетелями которого стали вот эти машины, для Истории останется неизвестным. Я один останусь в живых, чтобы рассказать Человечеству о нашей беседе. От этого исторического момента останется лишь то, что расскажу я. Не больше и не меньше.
— Неужели? — тон Харивармана был самоуверен, как и прежде. Однако, он полюбопытствовал. — А как вам удастся все это осуществить? Может вы блефуете?
— Нет, это не блеф, мой дорогой Принц, — Рокелор небрежно ткнул пальцем в Контроллер. — Как вы думаете сколько времени наш общий друг и его подчиненные находятся в Крепости?
— Полагаю несколько веков. Они все были в пыли.
— А вот здесь вы ошибаетесь. А пылью и вас я могу при желании посыпать. На самом же деле, они здесь лишь несколько месяцев.
Хариварман улыбнулся. Он поднес к окошку флаера портативное устройство управления.
— Для достижения гнусных целей в своей карьере вам не раз приходилось блефовать по крупному. На этот раз — номер не пройдет. Что это по‑вашему?
— Нет, вы сами мне скажите. Хотелось бы услышать это от вас.
— Хорошо. Представьте, что у меня в руке код управления берсеркерами.
— В таком случае, — ответил Министр, — вы делаете очередное лживое заявление. Вы не только “Душка” и настоящий убийца Императрицы, но еще и мошенник!
— Я ведь могу вам это продемонстрировать.
— Неужели? Действительно, можете? Жду с нетерпением вашего провала.
Хариварман нажал пальцем на пульт. Изменившимся, повелительным тоном, он приказал:
— Контроллер, схвати этого человека, но не убивай его.
Насколько понял Лескар, это был прямой приказ. Но Контроллер проигнорировал команду. Громадная железяка, с торчащими во все стороны проводами, стояла у стены между Хариварманом и Рокелором. Она не сдвинулась и на миллиметр. Принц вновь принялся нажимать на кнопки.
— Хватай его, я приказываю!
Контроллер лишь повернул линзу в сторону Принца, но так ничего и не сделал. Рокелор громко рассмеялся. Это был весьма естественный, но довольно неприятный смех.
Принц бессильно опустил руку, судорожно сжимающую пульт. Лескар не видел его лица. Его голос, прозвучавший в наушниках слуги был безрадостным. Мертвым:
— Но, как же так? Ведь все работало... Я нашел их.., разобрал...
Лескар закрыл руками плекс шлема. Но ничто не спасало, торжествующий смех врага не смолкал. Когда, наконец, Рокелор успокоился он заявил:
— Должен ли я вам объяснить, каков истинный код управления? Даже берсеркеров можно.., нет, они все же получше нас и не подвержены коррупции. В отличие от людей, они всегда верны своей главной цели. Они честно, открыто готовы к выгодным для них сделкам.
— Так вы их все‑таки купили? Но они признают лишь одну наличность...
— Несомненно. Они даже придумали ей подходящее название — “живые единицы”. За весьма приличное количество человеческих живых единиц, которым вскоре предстоит отправиться прямиком в Рай. Я действительно заключил с ним сделку, на которую, если бы в вашей душе победило черное начало, могли бы пойти и вы...
После того, как я стану Императором, они получат Торбу. Это запросто можно устроить. Все равно с этой бедной и совершенно не прибыльной планеты никакого толку не будет.
— На Торбе живет сто миллионов человек!
— Ха! Почти двести. Но вас там не услышат, так что довольно позерствовать. Отныне История слепа к вашим словам и поступкам, Генерал! Двести миллионов живых единиц! Золотые монетки. О, или мне это кажется? Вы там, случайно не записываете меня? Вас не разочарует, если я скажу, что теперь это уже не имеет никакого значения?
— Я знаю, — тихо сказал Принц после долгой паузы, — нет, я не записываю. Что вы мне еще расскажите, чтобы окончательно прояснить картину?
— Хорошо! Что вас интересует?
— Полковник Фосьон. Он что...
— Знал ли он, что пропускает в Крепость берсеркеров? О, Боги Вселенной, конечно же нет.
Их очень много. Я только что проходил мимо их посадочного модуля — так он гораздо крупнее, чем я предполагал. Вероятно, своего рода подстраховка от коварства людей. Учитывая крайнюю испорченность мира, в котором мы живем, вряд ли, можно винить их за это.
— Но Фосьон...
— Послушайте, Хариварман, полковник знал, что его подкупили, но он думал, что это всего‑навсего, обычная контрабанда. Все, что от него требовалось — это создать пару временных брешей в системе внешней обороны, а это совсем не сложно для того, кто хорошо знает систему.
— Почему вы эти сделали, Рокелор? Ведь у вас было все: богатство, власть...
— Я делаю то, что мне нравиться. Жизнь одна, так почему бы не использовать ее в свое удовольствие? И какое может быть в этом мире более высокое предназначение? Вот и Императорский Трон теперь будет моим. Это доставит мне гораздо большее удовольствие, чем вы себе можете представить. Но у вас‑то с воображением все в порядке. Вот поэтому мне хотелось вам обо всем рассказать. Представьте себе, мой друг, Трон будет моим, потому что я так решил. И я обрету его с помощью берсеркеров, ибо иначе невозможно.
Губы Принца шевельнулись, но слова разобрать было трудно:
— ..а я надеялся...
— Что сами станете следующим Императором? Вскарабкаетесь на Трон по спинам берсеркеров? Объявите всему миру об открытии кода управления (тут последовал мерзкий смешок), конечно же после вполне законного использования их силы для наказания своих врагов... — Рокелор злорадно засмеялся. — Да, видно, нелегко вам пришлось, когда, вы решили заделаться “Доброй Душой”. Но увы, Трон Берсеркера мой, а не ваш.
И тут гигантская рука, как показалось Лескару, ударила его по спине. Принц, обладавший прекрасной реакцией выжал до максимума педаль сцепления флаера. Перед окнами с бешеной скоростью замелькали стены коридора. Машину окутала тьма.
Рокелор остался далеко позади. Однако, им не удалось уйти от орудий Контроллера.
Лескар, спасенный своими тяжелыми доспехами, чувствовал и видел, как разваливается на куски, падая вниз, их подбитый экипаж. К счастью, удар был скользящим и Лескар перенес это столкновение без серьезных повреждений. Рядом возникла фигура в скафандре. Принц схватил слугу за руку, помогая встать, и потащил куда‑то. Вокруг снова начали рваться снаряды...
Когда Беатрикс увидела на экране, как был сбит флаер ее мужа, она сразу же хотела бежать ему на помощь, чтобы быть рядом с ним в эту трудную минуту. Она видела, как дрожали стены, отражая эхо залпа.
То, что снимала видеокамера, происходило всего в полукилометре от них. Она уже добежала до проклятых дверей, но какие‑то люди в боевой Темпларской форме преградили ей путь.
Высокий мужчина схватил ее за руки, и жестом, понятном любому ветерану космических войн, призвал ее хранить радиомолчание. Удивлению Леди Беатрикс не было предела. Вглядевшись в пластиковое забрало остановившего ее человека, она узнала резко очерченное лицо Верховного Главнокомандующего Ордена Темпларов. последние, отделявшие его от корабля‑истребителя, метры.
— Нет, нет. Вижу, что ты так ничего и не понял. Ведь ты можешь уничтожить любое количество живых единиц, находящихся в Крепости, не желающих подтвердить, что именно я героически их спас. Действуй так, как мы договорились.
Что касается представителя гнилой жизни — Харивармана, будет лучше, если его прикончу я сам. Это сделает из меня, своего рода, Героя. Ведь, если позже выясниться, что он был убит берсеркерами, весь мой рассказ может показаться сомнительным. И в глазах многочисленных единиц поганой жизни он может сделаться Мучеником. Ты знаешь, что такое — Мученик? Мне бы этого не хотелось.

Глава 20  

Когда Хариварман и Лескар выбрались из‑под обломков флаера, они оказались вне сферы видимости Контроллера, и тот воздержался от повторного залпа.
Не стал Контроллер и преследовать человека, приказам которого он подчинялся столько дней. Судя по тому, что видела Беатрикс на небольшом экране, берсеркер ничего не собирался предпринимать. Он стоял и наблюдал за Премьер‑министром.
Рокелор, профессионально оттолкнувшись от входного проема пластиковой мастерской, проплыл до своего боевого корабля. Бросив взгляд через плечо, он увидел, что Контроллер, не торопясь следует за ним.
— Я вижу, ты понимаешь Не так важно, что сейчас ему удалось скрыться. Это не на долго. Если он не отдал свою жизнь сейчас, то я заберу ее позже.
Радиошепот ответа берсеркера, попав в потайные микрофоны, был еле слышен людям, наблюдавшим за экраном.
— Вы правы — это не имеет никакого значения. Я его скоро убью.
Оставшийся с железным чудовищем, человек молчал. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы преодолеть Беатрикс встретилась взглядом с Верховным Главнокомандующим. С предупреждающим жестом он отпустил ее.
К этому времени он и спутники Беатрикс уже успели обменяться достаточным количеством всевозможных жестов. Работая почти в полном безмолвии, да еще при этом большую часть времени в кромешной темноте, полковник Фосьон опять подключался к распределительному кабелю, но на этот раз делая множество дополнительных подключений, о назначении которых Леди Беатрикс даже не догадывалась. Темплары с различным электронным оборудованием в руках помогали ему чем могли. Остальные, закованные в броню, выбиваясь из сил, так как им приходилось действовать быстро и бесшумно, выдвигали в соседний коридор орудие Фосьона.
— Мы? — переспросил Контроллер.
— Я говорил о наших общих интересах. — Рокелор, наконец, достиг открытого люка своего истребителя. Здесь он ненадолго задержался, как бы собираясь с духом, небрежно опираясь рукой на дверцу. Вздохнул и забрался в кабину.
Контроллер последовал за ним. Он был один, остальные находились на боевом задании.
"Сколько же всего этих чудовищ сейчас окружило непокорную Базу?” — подумала в этот момент Беатрикс. Ведь некоторые из них уже подбиты, но и осталось никак не меньше сорока. Даже если разнести в клочья Контроллер, остальные еще долго будут действовать. Берсеркер на экране спрашивал Рокелора:
— И как далеко, по‑вашему, теперь простираются наши совместные интересы?
— На значительное расстояние. И не вздумай игнорировать наше соглашение, иначе все, что ты уже сделал, окажется бессмысленным, и я не смогу тебе помочь.
— Наше соглашение остается в силе.
— Вот и хорошо.
— Ты уже помог мне. Теперь, когда единица вредоносной жизни Хариварман больше не участвует в эксперименте, значительная часть моих планов осуществилась.
Рокелор снова повернулся к берсеркеру и сказал с иронией:
— Но ты еще так мало уничтожил. Ведь твоя конечная цель — все живые единицы...
— Осталось еще два пункта...
— Извини, что перебиваю, — продолжил Министр уже без иронии, — но все живые единицы на Торбе будут в твоей власти, как я обещал.
— Со временем вся жизнь во Вселенной достанется мне, — безапелляционно заявил берсеркер, и его слова, казалось навечно зависли в пустоте вакуума древних дардарианских коридоров. Рокелор тяжело вздохнул:
— Несомненно. Так какие же два пункта ты имеешь в виду? Предупреждаю, что ты явно преувеличиваешь мои возможности. Если ты совершишь здесь нечто, что помешает мне получить...
— Ты дал мне почти все, что по моим расчетам я мог от тебя получить.
Кажется впервые Премьер‑министр стал проявлять беспокойство.
— Я обещал тебе в будущем помочь, если это будет выгодно мне. А пока я тебе не дал почти никаких... Контроллер прервал его:
— Я повторяю: ты дал мне почти все, что я ожидал получить. И первый пункт, на котором я продолжаю настаивать — это уничтожение всех видов жизни внутри Крепости. Второй пункт — Информация. Ту информацию, что была здесь, я уже получил, но мне еще не хватает некоторых данных. Чтобы их получить, я должен пронаблюдать твою реакцию, когда ты действительно узнаешь всю Правду Если ты пытаешься торговаться., неуверенно начал Рокелор.
Время торгов прошло. Теперь я открою тебе Правду. Живая единица Хариварман ошибся в расчетах, имея дело со мной. Но он был гораздо ближе к Истине, чем ты. Им в действительности проводился важный эксперимент, целью которых была разработка средств, с помощью которых можно подчинить себе опасного противника. Каким‑нибудь безвредным способом, например, простой передачей информации. “Код управления”, как вы это называете. Мне удалось убедить живую единицу Харивармана в том, что именно он проводит подобный эксперимент на мне.
— Я это знаю.
Все было в полном соответствии с нашими соглашениями.
Я и тебя убедил, что ты заключаешь со мной выгодную сделку Последовала пауза. Похоже, на это заявление у Рокелора не нашлось ответа.
А Правда состоит в том, — продолжил Контроллер, что экспериментатором был Я. А ты, как и живая единица Хариварман — лишь подопытными.
С самого начала я тестировал тебя и близких тебе живых единиц Мы, берсеркеры, уже давно ищем код управления живыми единицами, именующими себя Человечеством и в первую очередь — их лидерами. Это был очень трудный поиск, но результаты еще не определенны. Сомневаюсь, что существует абсолютно надежный код, равно как и возможность его разработки, для управления единицами такой сложности. Тем не менее, было получено большое количество информации необычайной важности.
Итак, что же ищет живая единица, чтобы я мог использовать предмет ее вожделения в качестве хорошей наживки? С довольно высокой степенью вероятности, она ищет Власти над другими, себе подобными. В равной степени и мотив, именуемый местью, теперь можно с уверенностью классифицировать, как один из мощнейших стимулов, а также жадность, стремление к богатству Используя подходящие коды информации, я был в состоянии управлять и тобой, и Хариварманом. Но ты, Рокелор, был для меня самым ценным подопытным.
И четверть секунды хватило бы Премьер‑Министру, чтобы захлопнуть люк в кабине истребителя и рвануть отсюда. Но он так и не пошевелился, лишь только что‑то прошептал...
Беатрикс не смогла разобрать, что именно. Может быть берсеркер услышал и записал сказанное в качестве предназначенной для дальнейшего изучения информации?
Вокруг нее в комнате, где стоял экран, продолжалась суетливая возня, причем, все старались по возможности не шуметь. Стук инструмента, бряцание оружия, звуки шагов — все это вакуум коридора мог донести до чутких датчиков берсеркера, и тем самым их выдать.
Беатрикс хотелось броситься к Главнокомандующему и заставить его рассказать, что именно здесь происходит. Но она не смела к нему подойти. А те, что возились с пушкой и связью, похоже, не нуждались в ее помощи.
"Вот моя работа сейчас, — глядя на экран подумала она, — я буду Свидетелем”.
Контроллер продолжал:
— С самого начала эксперимента, с первого же не прямого контакта между мною и твоими эмиссарами, моей целью было определить, какие именно соблазны Властью смогут лучше всего служить в качестве кода управления поганой жизни.
Чтобы получить такую информацию, стоило пожертвовать несколькими машинами и стерпеть существование многочисленных жизней. Теперь мне интересно посмотреть, как ты отреагируешь на эту информацию. Ну давай, выражай мне свою реакцию!
Рокелор онемел. Секундной позже берсеркер продолжил:
— Весьма вероятно, что ты — последняя Человеческая Жертва, которой известно все, потому что все оставшиеся в Крепости живые единицы так ничего и не поймут, когда я их уничтожу. И я уже видел, как отреагировал на Правду Принц.
Наконец‑таки, Премьер нашел подходящие слова:
— Код управления? Понятно. Может, ты и правда вел такую игру. Если так, то ты выиграл. Но я не вижу причины не завершить нашу сделку. Теперь, после того, как тебе стали известны наши реакции. И я еще в состоянии...
По всей видимости, берсеркеру надоело слушать своего подопытного.
Экран ярко вспыхнул, почти ослепив Беатрикс. В это же мгновение свет залил коридор, осветив только что выдвинутую на позицию пушку и связь прервалась. Однако, вскоре экран опять прояснился, демонстрируя быстро разворачивающегося берсеркера.
Наконец‑то, во вспышке собственного выстрела он увидел, что в коридоре есть кто‑то еще. Контроллер повернулся, обнажив все свои стволы, чтобы получить прямо по корпусу весь заряд пушки Фосьона.
Когда на экране вновь появилось изображение, ничего, кроме обломков берсеркера, разглядеть было невозможно. Люди, копавшиеся в проводке распределителя, несколько оживились. Хотя радоваться было рано: радио‑тишина в любой момент могла быть нарушена.
— Поставьте пушку сюда!
— Тогда они смогут пройти здесь!
— Мы не станем блокировать коридор! “Они?” — подумала Беатрикс. На этот раз Главнокомандующий лишь слегка коснулся ее руки. Его голос четко транслировался по обычным каналам радио‑эфира:
— Мы уже несколько дней работаем в тесном контакте с Принцем, с тех пор, как я прилетел сюда. Подробности потом. Мы только что размножили один из сигналов Контроллера и теперь транслируем его берсеркерам с разных точек по всему периметру Крепости. Если все получится, то они сами начнут двигаться к своему посадочному модулю.
— Да тащите же сюда! — последнее, относилось к солдатам, тщетно пытавшимся развернуть и закатить обратно в комнату тяжелое орудие. Его обхватило двенадцать дюжих молодцов, изо всех сил упирающихся в стены.
Но Беатрикс уже ничего не видела и не слышала, заметив, что в комнату вошел в сопровождении Лескара ее муж. Даже в темноте она сразу его узнала. Знакомая походка, рост его улыбка.
Ее совсем не волновало сейчас, происходящее вокруг Принц и Верховный Темплар обменялись крепким дружеским рукопожатием. Затем все вокруг притихло в ожидании Беа чувствовала, как на плече ее скафандра покоится закованная в латы рука супруга Наконец, из коридора донесся слабый шум и секундой позже начался массовый, безмолвный Исход.
То был парад тяжелых машин, скользящих во тьме невесомости. И судить о нем можно было лишь по толчкам и вибрациям, когда какая‑нибудь, особо громоздкая железяка, цеплялась за несущие конструкции Крепости Полковник Фосьон вновь достал свою видеоприставку и подключился к камерам‑датчикам на распределителе.
Четырнадцать человек молча обступили экран, наблюдая за тем, как в посадочный модуль вошло не менее сорока берсеркеров, и как он вновь отчалил в бескрайние просторы космоса, безмолвно скользя в пространстве.
Вся Внешняя Оборона за вами, командир, сказал Фосьон На краткий миг на экране появилось лицо Анни Бленхайм Леди Беатрикс слышала, как Верховный Главнокомандующий отдал приказ офицерам бортовой артиллерии двух флаеров.
И затем ночь окружавшей Крепость Вселенной осветили ослепительные вспышки Чуть позже долетел звук Волны осколков, достаточно жестких для того, чтобы возбудить резонанс в камне и металле полой сферы, обдав внешнюю поверхность Крепости, ревом и рокотом отозвались в обжитых районах.
Прини воскликнул.
Попали! Есть! Думаю никто не уцелел.

ЭПИЛОГ  

Теперь на Площади Монументов стояло два, отлитых в бронзе, памятника. Статуя Экзэмплар Хелен простояла здесь уже не один век. Эта прекрасная женщина в, напоминающем тогу, Дарданианском платье с диадемой в волосах.
Сейчас, напротив ее статуи, повернувшись к ней лицом и протягивая руку, стояла бронзовая фигура Премьер‑Министра Рокелора, героически погибшего в последней битве за Крепость.
Одной ногой он попирал пораженного берсеркера, смятого, но все еще злобно скалившегося. Раздавленный берсеркер чем‑то напоминал стул. Язвительные критики утверждали, что создается такое впечатление, что Рокелор стоит одной ногой на Троне.
Новый памятник был торжественно открыт несколько месяцев назад, но официальное переименование площади должно было состояться сегодня. По этому поводу собирался приехать сам Император.
Несколько тысяч человек, немного старых друзей и знакомых, ожидали возможность приветствовать монаршую особу. Двух, находившихся на службе Темпларов, мужа и жену, по этому случаю освободили от работы, и сейчас они стояли на краю площади, затерявшихся в толпе незначительных придворных особ.
Ольга размышляла вслух о том, насколько могла измениться внешность Императора с тех пор, как они видели его в последний раз. Чей, уже год как женатый, особого внимания жене не уделял. Невдалеке от них какой‑то политик пытался выучить написавшую для него речь, бормоча себе под нос. У Чена был хороший слух, и он почти все мог разобрать:
— Не странно ли, что все сложилось, как нельзя кстати. Как это здорово, что эти двое, всю жизнь бывшие заклятыми врагами, позабыли о своих разногласиях ради того, чтобы спасти Крепость и жизни ее обитателей...
— Да, я должен сказать, что все сложилось прекрасно, — теперь это был знакомый голос где‑то совсем рядом, и, повернувшись, Чен увидел полковника Фосьона, несколько пополневшего, в аккуратном гражданском костюме.
— Давно это было. Ну, а как ваши дела, дети мои?
На противоположном конце площади Командующая Анни Бленхайм только что вышла из автомобиля, чтобы приветствовать Главнокомандующего Темпларов. Затем оба Темпларских высших чина растворились в толпе своих соратников собравшихся у Трибуны.
Динамики оповестили народ о том, что корабль с Императором и Императрицей только что совершил посадку в Космопорте.
Официальная версия, конечно же, состояла в том, что Принцу Хариварману с самого начала, как только он обнаружил Контроллера, было ясно, что берсеркеры задумали какую‑то хитрость против обитателей Крепости, и он решил узнать, какую именно. Он сразу же стал подозревать, что дело здесь не чисто, однако, пошел на игру с противником, чтобы разузнать в чем тут дело. Он знал, что в случае неудачи все живое в Крепости будет немедленно уничтожено.
Чен лично, очень сомневался в подлинности официальной версии. Хотя, вероятно, то, что произошло, было достаточно близко к тому, что сейчас об этом говорили. Должен же был кто‑нибудь стать Императором. Все могло кончиться гораздо хуже.
«Но как официально признал Император, понадобилось упомянуть в разговоре с Анни Бленхайм об эффективном коде управления, прежде чем его осенило... И он послал берсеркера искать Чена Шизуоку, пытаясь найти подтверждение своей догадке. Но, конечно же, без героического самопожертвования покойного Премьер‑министра...»
У Рокелора было великое множество последователей, и их было необходимо успокоить.
Кто‑то пытался протиснуться к Ольге, Чену и Фосьону. Небольшого роста седой человек, одетый скромно, но тем не менее привлекающий внимание сильных мира сего, собравшихся в этот день на площади. Как не старался Лескар сохранить свое инкогнито, его все замечали.
Чувствуя себя неловко под многочисленными взглядами он обратился к супругам и отставному полковнику: Император Хариварман хотел бы видеть своих старых товарищей на личной аудиенции.
Это на несколько минут.
Командующая Анни Бленхайм сразу же после поражения берсеркеров представила свидетельства, подтверждающие рассказ Принца. Ордер на арест Генерала Харивармана с поправками и уточнениями, которые сделали Анни и Принц во время встречи, когда берсеркеры за ними не слишком следили. С тех самых минут она решила доверять Хариварману, и они работали рука об руку, насколько это было возможно.
Точно такую же игру вели между собой и все оставшиеся в живых, воздавая почести погибшему Премьеру, чтобы успокоить его последователей.
Я должен подчеркнуть, что с самого начала Контроллер пытался меня одурачить, для этого он специально посыпал себя и подчиненные ему машины пылью.
Слава Богу, Принц изначально подозревал, что с этим отрядом берсеркеров явно что‑то не так. Он не мог понять, почему Контроллеру не удалось включить все сорок семь подчиненных ему берсеркеров при первой же возможности.
Соблазн Власти, пусть даже и иллюзорной, видимо был непреодолим. Но об этом говорили сейчас по‑другому:
"Верховный Главнокомандующий Темпларов, получив сообщение от курьерского флаера, благополучно стартовавшего с Радианта в момент атаки, немедленно отправился к Крепости с имевшимися в его распоряжении кораблями. Он смог незаметно высадиться на Темпларском Радианте. Затем воспользовавшись системой связи — кто еще кроме него мог все так хорошо знать — и вел кодированные переговоры с находившейся на Базе Бленхайм, от которой и узнал о той игре, что затеяли они вместе с Хариварманом против Берсеркеров”.
Представители Полномочного Совета всех Восьми Миров, а также других, населенных людьми систем, приветствовали сейчас на площади, принимая участие в церемонии, посвященной достопамятной годовщине.
Сегодня здесь будет произнесена не одна Речь!
Но без Императора и Императрицы нельзя было начинать...
А Императорская чета желала, прежде всего, немного побеседовать со своими старыми друзьями.
Затем Хариварман I, под руку с Императрицей Беатрикс пошел к Трибуне, чтобы выступить перед народом. Чен с молодой супругой следили за ним издалека. Вдруг Ольга, снова посмотрев на недавно поставленную статую, сказала:
— На самом деле, это вовсе не похоже на Трон!